После разрушенной более чем наполовину Волновахи участников пресс-тура ждал ещё более пострадавший
от рук нацистов Мариуполь.
За этот второй по численности в Донецкой Народной Республике город на побережье Азовского моря шли ожесточённые бои. Сейчас он практически полностью освобождён от украинских националистов. Улицы-призраки, разбитая военная техника и общественный транспорт, могилы родных и близких во дворах полуразрушенных жилых домов, гуманитарная катастрофа – всё это увидели побывавшие в Мариуполе иностранные журналисты в рамках пресс-тура, организованного Министерством обороны России.
Дорога от Донецка до Мариуполя заняла порядка двух с половиной часов.
Путь мог быть короче, но он пролегал не по кратчайшему, а по наиболее безопасному маршруту. Всю опасность поездки в город на побережье Азовского моря можно было осознать ещё до отъезда из столицы Донбасса, когда начался инструктаж представителей СМИ.
– Мариуполь до сих пор остаётся достаточно опасным местом, – обратился к журналистам офицер, отвечавший за безопасность участников пресс-тура. – Несмотря на то что город практически освобождён от украинских военнослужащих и боевиков национального батальона «Азов», периодически в разных уголках Мариуполя уничтожаются небольшие диверсионно-разведывательные группы. Кроме того, существует серьёзная вероятность прилёта снарядов в результате ракетного удара. Поэтому прошу слушать мои команды. Если я говорю, что нужно незамедлительно лечь на землю, значит, нужно лечь, забыв о том, что одежда испачкается. Не нужно смотреть на небо, пытаясь увидеть ракету. Вы её не увидите. В лучшем случае услышите. Если вы оказались на земле, то нужно максимально сгруппироваться, руки сложить за голову, открыть рот и кричать. Это позволит вам избежать возможной контузии.
По мере приближения к Мариуполю мои коллеги всё чаще и чаще заглядывали в навигаторы, закачанные в их смартфоны, и атмосфера в автобусе становилась всё более камерной. Однако когда начались блокпосты на въезде в город, то максимально общительные до этого иностранцы замолчали, а некоторые даже достали иконки. Как тут не вспомнить фразу про то, что ещё ни одна война не видела атеистов.
Первое, что бросается в глаза на въезде в город, – не чёрные, закопчённые многоэтажки и максимально разрушенные по правую сторону дороги два огромных торговых центра, на парковках которых стоят сгоревшие и покорёженные автомобили, а местные жители. Точнее, караваны людей, молчаливо тянущихся на выход из города. Люди, измученные войной, несли сумки и тюки с личными вещами. Причём свободных рук не было и у детей. Даже дошколята топали в обнимку с плюшевыми игрушками.
Те же жители, что решили остаться в городе, стояли в различных очередях. Самая длинная очередь растянулась за гуманитарной помощью. К уже привычному для местных жителей месту подъехали два военных «Урала» с узнаваемыми литерами Z на бортах. В одном привезли только что испечённый военными пекарями хлеб, а около другого выдавали продуктовые наборы.
– Честно говоря, уже не думал, что доживу до этого, – признаётся Александр, мужчина лет 60. – За время нахождения в подвале стали болеть ноги, поэтому сейчас передвигаюсь только на велосипеде. Живём вдвоём с супругой. Сыновья взрослые. Старший, Сергей, более 10 лет проживает с семьёй в Евпатории, и у него всё хорошо, а вот за младшего – Никиту – сильно переживаем. Всё дело в том, что он в Харькове. Зная, как нацики удерживают местное население, из города ему не выехать. А это значит, его семье придётся пережить весь тот кошмар, что нам устроили правосеки.
В продуктовый набор, помимо булки хлеба, входит полкило печенья, рис, гречка, макароны, соль, сахар, тушёнка, банка кукурузы и ещё несколько различных консервов.
Тут же, в очереди, стоит женщина с мальчиком лет пяти. У неё все руки расписаны разноцветными маркерами.
– Мы только сегодня выбрались из подвала, – говорит Марина. – Живу в Мариуполе с самого рождения. В этом году будет 33 года. Никогда не могла подумать, что в XXI веке буду прятаться от снарядов и голодать. Ладно я, но дети. Они чем виноваты? Тем, что для них русский язык родной? Что значат цифры на моих руках? Это номера в очередях. Красный маркер – это очередь за сим-картами для телефона. Я 79-я в очереди. Но особо иллюзий я не питаю. Даже если у меня и появится симка, то я позвонить всё равно не смогу. Когда нас сгоняли в подвал, то все телефоны были изъяты азовцами. Цифра 84 чёрным маркером – это очередь за питьевой водой. Вы не поверите, но чистой воды я не пробовала больше месяца. Пили техническую воду из батарей. Слава Богу, что остались живы.
Больница не прекращала работу, несмотря на бои в городе. Врачи, невзирая на опасность для жизни, продолжали оказывать помощь пациентам
Безусловно, недостаток продовольствия – основная проблема Мариуполя. Однако в разговоре с мариупольцами понял, что местные жители ещё испытывают и катастрофический информационный голод. Находясь полтора месяца без света, интернета, телевидения, люди не знают, что происходит вокруг. Кто с кем и ради чего воюет. У меня в рюкзаке оказалась «Красная звезда» за 4 апреля. Я даже не ожидал, что газета может вызвать такой ажиотаж. Люди облепили тот единственный экземпляр газеты, пытаясь найти что-нибудь о Мариуполе и про то, что дальше будет с их городом. Пока я стоял и разговаривал с ними, ко мне подошли ещё человек десять и спросили, а нет ли у меня ещё «Звёздочки»?
– Вы понимаете, у нас в головах информационный вакуум, – говорит Игорь, мужчина средних лет. – После полутора месяцев изоляции организму требуется его заполнить. И сейчас он максимально восприимчив к появляющейся информации. Мариуполь нуждается в телевидении и печатной продукции России. С телевидением, конечно, большие проблемы, так как в городе нет света. Надеюсь, что газеты скоро начнут завозить. Пусть даже и с задержкой. Нам нужно понимание того, что с нами будет дальше. Мы боимся, что в город вернётся власть Украины.
Во время раздачи продуктовых наборов перед собравшимися жителями и журналистами выступил всенародно избранный мэр Мариуполя Константин Иващенко. Он рассказал о гуманитарной обстановке в городе, а также о перспективах восстановления основных служб обеспечения жизнедеятельности.
– Наша основная задача – минимизировать количество голодных людей, – заявил Константин Иващенко. – Также крайне важно восстановить канализацию. По жилью ситуация намного тяжелее. Люди до сих пор ютятся в подвалах, так как в разрушенных квартирах жить невозможно. Без стёкол практически 90 процентов квартир. Безусловно, необходимо вести учёт людей. Для этого волонтёрам нужно по возможности переписать всех оставшихся в городе, хотя для этого им придётся поработать практически на линии соприкосновения. Но нам крайне важна эта работа. Это всё необходимо для того, чтобы мы знали, кто где у нас находится в подвалах, кто в больнице, а кому требуется место в палаточном городке. Говоря о коммунальных перспективах, то тепло, обещаю, будет к зиме, вода появится пораньше, а электричество и газ восстановим к 1 сентября.
После точки выдачи гуманитарной помощи иностранные журналисты выдвинулись в городскую больницу, где смогли пообщаться как с медперсоналом, так и с пациентами медучреждения. Стоит отметить, что больница не прекращала работу, несмотря на бои в городе. Врачи, невзирая на опасность для жизни, продолжали оказывать помощь пациентам.
– Специалисты в больнице находятся в ограниченном количестве, – говорит Александр Мельников, временно исполняющий обязанности главного врача. – В круглосуточном режиме работают травматологи, хирурги, нейрохирурги. Часть специалистов приезжие. Есть российские волонтёры. Трудятся специалисты из Донецка. Часть больницы функционирует как лечебные отделения травматологического, хирургического и терапевтического профиля, а другая часть больницы – это спальные помещения для семей с маленькими детьми. Питание частично поставляет министерство здравоохранения ДНР, частично получаем по гуманитарной линии из России. Раненые поступают каждый день неравномерно. Всё зависит от того, куда продвинулись службы спасения.
В настоящий момент в больнице проходят лечение порядка 200 человек. Тех, кто нуждается в стационаре, размещают в отделениях травматологии и хирургии. Из медикаментов есть далеко не всё. Самые большие сложности с онкологическими больными. Для продолжения химиотерапии им жизненно необходимы сильнодействующие обезболивающие препараты. Этих лекарств в больнице нет. Очень много обращений, связанных с вызовом врачей на дом, так как люди сами не могут добраться до больницы. К сожалению, врачей катастрофически не хватает, и они принимают только амбулаторно.
– У меня проблемы со щитовидной железой, – делится своими переживаниями Ольга. – Я сама проработала в реанимации 52 года. Никогда не было дефицита с моим препаратом. Сейчас же в городе толком нет никаких лекарств. Не говоря уже про мои. Они были из-за границы. Думала, что в больнице что-нибудь найдут, но нет даже аналогов. Не знаю, как я буду жить дальше, и на сколько меня хватит.
Неподалёку от центрального входа в больницу – импровизированные мангалы из камней и кирпичей. Кто-то кипятит чайник, кто-то варит кашку детям, которых достаточно много в лечебном учреждении, благо, как сказал главврач, в больнице разрешено проживать семьям с детьми.
– Наш дом как карточный домик сложился с девятого по первый этаж, – говорит Сергей, отец трёхлетней Алины. – Удар был такой силы, что казалось, вот-вот обвалится потолок в подвале. После того как нас привалило, мы поняли, что помочь нам смогут только либо дээнэровцы, либо россияне. Нацбаты никому не помогали. Ещё до того, как завалило наш дом, мой сосед хотел пройти в 17-й микрорайон, так как у него там жили родители. Его остановили азовцы и спросили, куда он идёт. Узнав, что в 17-й микрорайон, они прострелили ему ногу. Четыре пулевых ранения. Оказалось, что тот район уже контролировала армия ДНР, и правосеки решили, что мой сосед диверсант. Хотя он пытался добраться до отца с матерью. Благо он был обут в берцы, так что вытащил из них шнурки и, перетянув ногу, сумел остановить кровотечение и добраться до больницы.
– Да нелюди они, – возмущается Олег, отец шестерых детей. – На второй или третий день войны бойцы «Азова» пришли ко мне домой и сказали, чтобы мы освободили квартиру. Они решили, что оттуда хороший вид и, соответственно, можно оборудовать удобные огневые точки. Так я с женой и шестью детьми оказался на улице. На сборы дали 30 минут. Как выгнали меня из дома в зимней одежде, так в ней и хожу. Другой у меня нет. Позавчера во время раздачи гуманитарной помощи, помимо продуктов, выдали четыре бритвенных станка и мыло. Наконец-то побрился да немного вещи постирали. А то уже совсем как бомжи выглядели. Что с моей квартирой? Ничего. Моя многоэтажка больше не пригодна для жилья.
– То, что произошло, – ужасно, – еле сдерживая слёзы, говорит Наталья. – Я больше 25 лет живу в Мариуполе. В Кальмиусском районе. То, как с нами поступила бывшая власть города, – предательство. Они ведь сами все уехали. У нас нет продуктов. Отопление отключили 26 февраля, а электричество 3 марта. С 6 марта нет газа. Питьевой воды у нас тоже не было. Мы пили воду из речки. А у меня двое детей, больная диабетом мама.
От больницы наш маршрут лежал к Мариупольскому драмтеатру, ставшему всемирно известным после украинского фейка об «авиационном ударе» Российской армии.
В целях безопасности было принято решение разбить всю группу СМИ на три подгруппы. Во-первых, это позволило избежать скопления людей в театре, а во-вторых, в случае обстрела небольшую группу было бы легче вывести в более спокойное место.
Мариупольцы уже обрели доступ к телевидению и печатной продукции России
Если снаружи драмтеатр ещё был похож на учреждение культуры, то внутри об этом мало что говорило. Обрушенные перекрытия, выгоревшие стены, обугленные лестницы, запах гари и громкий хруст битых стёкол под ногами. Примечательно, что на входе в драмтеатр на полу разбросана различная документация. К сфере культуры она не имеет никакого отношения. Это рапорты националистов «Азова», графики их отпусков, накладные на получение боеприпасов и другая документация. В общем, это ещё раз подтверждает, что драмтеатр использовался боевиками как одно из административных зданий полка, а присутствовавшие в помещении гражданские люди были лишь живым щитом.
– Людей свозили в театр целенаправленно, – рассказывает Екатерина, жительница дома напротив драмтеатра. – Азовцы говорили, что там можно будет чувствовать себя в безопасности. Это сейчас мы понимаем, для чего это им нужно было. Они не думали о судьбах других людей. Это дьяволы в человеческом обличье. Ну, вот объясните мне, зачем они, передвигаясь в сторону моря, целенаправленно уничтожали машины скорой помощи? Ладно бы эти автомобили пострадали во время обстрелов или прилёта снаряда, но нет же. Это было сделано специально. Как в том мультике про вредителей: «Не съем, так понадкусываю».
Находясь в Мариуполе, поймал себя на мысли, что ещё никогда в жизни у меня не было таких предрасположенных к беседе героев репортажа. Люди хотели выговориться, поделиться своими проблемами. Услышать, что им помогут. А дети в свои пять-шесть лет выглядели взрослее и могли рассуждать на взрослые темы.
Уже ближе к нашему отъезду из Мариуполя ко мне подошла маленькая девочка Саша, которая попросила… воды. Не каких-то сладостей, игрушку или телефон поиграть, а просто воды. Как оказалось, Саше три года. На улице она гуляла с бабушкой. А дома её ждёт мама Катя, которая на седьмом месяце беременности и в июне должна родить двойню. Усугубляет ситуацию то, что мама Саши не может нормально питаться, сильно нервничает, и это может сказаться на её малышах.
Эта история так задела меня и моих коллег, что все вместе отдали Саше с бабушкой и другим местным жителям, кто находился рядом с нами, все свои продукты, у кого что было с собой взято на день. Мариупольцам сейчас это нужнее. Они пока – в режиме выживания.
Мариуполь
Марк де Шавиньи, корреспондент канала TF1 (Франция)
Я в профессиональной журналистике уже десятки лет. Думал, что меня сложно чем-то удивить. Однако увиденное в Мариуполе меня потрясло. Одно дело – обгоревшие или закопчённые стены домов, но когда отсутствуют целые пролёты с девятого по первый этаж – это страшно. Ведь там наверняка находились люди. Возможно, кто-то остался там навсегда.
Джон Дуган, блогер (США)
С 2014 года я был уверен в том, что нам преподносят искажённую информацию о ситуации в Донбассе. Жителей двух республик выставляют как людей, предавших свою родину – Украину. Хотя это не так. Наоборот, население ДНР и ЛНР самые настоящие патриоты своей Родины. Они готовы жертвовать различными благами и удобствами, жить под непрекращающимися обстрелами – всё ради того, чтобы с их мнением считались. В рамках этого пресс-тура в очередной раз убедился в их правоте.
Томас Рёпер, корреспондент портала Anti-Spiegel (Германия)
Благодаря подобным пресс-турам могу рассказывать читателям в Германии об обстановке в Донбассе объективно. Тем более когда в нашей стране запретили все российские каналы, включая пользовавшийся огромным спросом RT. С начала специальной военной операции я был в ДНР уже не в первый раз. Что самое поразительное: чем чаще я сюда приезжаю, тем больше проникаюсь сочувствием к мирным жителям и понимаю, что нынешняя военная операция была крайне необходима.
Нидер Ашпад, блогер (Индия)
Несмотря на то, что мы разных вероисповеданий, культур, у нас общие интересы – мирное небо над головой то, о чём жители Донбасса кричали на протяжении восьми лет, только их никто не слышал. Точнее, большинство стран находилось в стороне и не пыталось помочь решить конфликт мирным путём. В итоге мы видим разрушенный Мариуполь, находящуюся в таком же плачевном состоянии Волноваху.
Соня ван ден Энден, корреспондент портала ninefornews.nl (Нидерланды)
К сожалению, в Нидерландах большая часть населения не знает истинного положения дел в Донбассе. Что им показали – тому они и поверили. Мы же пытаемся донести до них, что есть другая правда. И печально, что её стараются не замечать. Сегодня в Мариуполе меня до глубины души тронули возрастные женщины, которые варили еду на костре возле своего подъезда. В их глазах читалась боль. Боль от того, что с ними сделали сперва украинские власти, бросившие их без света, воды и продуктов. А потом над ними издевались бойцы националистических батальонов, прикрываясь как живым щитом.
Каталонский телеканал TV3 (Испания)
Например, в больнице есть несколько комнат в руинах, в которых снова начинают работать. «Сильно страшно было, – рассказывает корреспонденту медсестра Элиза Ларионова. – Как начались обстрелы, мы обслуживали и украинскую сторону, и мирных жителей. Да и рожали под пулями девочки в подвале».
В школе сегодня праздник – после того, как занятия были приостановлены почти на месяц, теперь, как и в начале сентября, проходит церемония начала уроков. «Мы не успели уехать, и у нас не было подвала. Мы сидели в самой глубокой комнате – там, где нет окон. Спали на полу, – рассказывает учащаяся местной школы Аня. – Буду стараться не пропускать занятия. Мне очень нравится учиться».
Её мама говорит, что сейчас приходится жить в страхе: «Ни света, ни воды – боимся». Вторая четверть, по её словам, была адской. Третья прямо сейчас начинается со смены гимна. Уже в понедельник звучали донецкий и российский. Цвета украинского флага – жёлтый и синий – повсюду, как и [украинская] валюта, но ожидается, что всё это скоро изменится.