Как заместитель командира бригады управления по военно-политической работе сражается за наше общее прошлое на освобождённых территориях ЛНР.
Все знают, что основная забота офицера по военно-политической работе – личный состав его подразделения. Он помогает командиру поддерживать дисциплину и высокий моральный дух, следит за психологическим климатом в коллективе, держит на контроле социальное обеспечение военнослужащих и членов их семей. В зоне СВО на плечи замполитов легла ещё одна функция, важность которой ничуть не меньше вышеперечисленных, – работа с местным населением. Но её предпочитают оставлять за кадром…
Человек-парадокс
Заместитель командира бригады управления по военно-политической работе 25-й общевойсковой армии подполковник Роман Журба с позывным «Грот» – человек-парадокс. Совмещает в себе требовательность и жёсткость с максимальной открытостью подчинённым. Он контактен, общителен и сохраняет позитивный настрой даже в самых тяжёлых ситуациях, которыми изобилует зона специальной военной операции. Потому и солдаты тянутся к нему.
– Как командир ты вправе требовать от подчинённого точного и своевременного выполнения поставленных задач и распоряжений. Причём требовать строго, – подчёркивает офицер. – Однако тебя никогда не должна покидать мысль, что это твой боевой товарищ и твоим долгом будет помочь ему в любых жизненных ситуациях.
В каждом структурном подразделении общевойсковой армии есть свои связисты, у себя на местах они организуют точки связи, а военнослужащие бригады управления обеспечивают маршруты к ним. На их плечи также ложится качество этой связи, чтобы она была стабильной и устойчивой. Добавляются вопросы тылового обеспечения – доставка всего необходимого на передок.
Сам подполковник Журба ездит на ЛБС как минимум два раза в неделю.
– Контроль морально-психологического состояния личного состава – это не просто красивая фраза из наставления, а насущная необходимость в период боевых действий. Поскольку связь – дело непрерывное, наши связисты подолгу находятся на передовых позициях. Стараемся проводить ротации раз в месяц, но это дело крайне опасное ввиду проблемы ближнего неба. При этом задач валом – специалисты просто нарасхват, – делится «Грот».
Он подчёркивает, что важно зафиксировать боевую устойчивость подразделения. Квалифицированный офицер-воспитатель может определить проблемные моменты уже в результате одной беседы с солдатом. Но иногда надо задержаться на позициях, чтобы детально изучить обстановку и микроклимат в коллективе. Опытный военный педагог всегда знает, когда необходимо действовать по обстановке, а когда можно обойтись наработанным шаблоном.
– Есть, конечно, свои особенности проведения военно-политической работы у мотострелков, танкистов, артиллеристов и так далее. Но нельзя сказать, что мы, замполиты-связисты, чем-то кардинально отличаемся, – отмечает Роман Геннадьевич. – Тут важна не специфика, а то, что нас объединяет. Сейчас на повестке дня больше социалка, контроль за обеспечением всеми видами довольствия.
Есть чёткая установка от Верховного Главнокомандующего, которая соблюдается командирами всех степеней, – у военнослужащего, выполняющего задачи в зоне СВО, не должна болеть голова за тыл – за тех, кто находится дома, в пункте постоянной дислокации.
– Сейчас налажен эффективный механизм такой работы. За каждой семьёй участника СВО, согласно президентским требованиям, закреплён куратор – он взаимодействует и с нами, и с гражданскими чиновниками на местах и по линии волонтёрских организаций, – рассказывает замполит. – С нашей стороны «доворачиваются» наиболее ответственные и тяжёлые моменты – обеспечение страховых выплат в случае ранения в зависимости от его тяжести, едино-
временных выплат близким в случае гибели военнослужащего и увековечение его памяти. Эту скорбную миссию тоже надо выполнить до конца…
В преддверии празднования 80-летия Победы в Великой Отечественной войне бригада взяла шефство над рядом мемориальных комплексов
Зачем это нужно
Однако офицер по военно-политической работе заточен не только на личный состав, но и на местное население. Миссия эта по большому счёту была на замполитах и раньше, до СВО. Но здесь она имеет свои особенности. Да и осознание необходимости этой деятельности, её стратегической важности, пришло только сейчас.
В преддверии празднования 80-летия Победы в Великой Оте-
чественной войне бригада взяла шефство над рядом мемориальных комплексов, посвящённых как фронтовикам, так и героям луганского ополчения 2014 года. Понятное дело, что за годы бандеровской власти монументы, воздвигнутые в честь наших предков, погибших в боях за Донбасс, если не износились и разрушились, то порядком обветшали. Большинство из них находилось в полном запустении – кустарником заросли дороги к ним, облупилась и слезла краска. Зачастую и сами скульптурные композиции пришли в негодность из-за отсутствия должного содержания и реставрационных работ.
Первый памятник фронтовикам Великой Отечественной подчинённые подполковника Журбы восстановили в Краснодонском районе ЛНР, что было само по себе символично. В 2016 году бандеровская власть переименовала район в Сорокинский в рамках «кампании по декоммунизации». Вся загвоздка в том, что эта территория была освобождена народным ополчением ещё в 2014 году. Так что киевский режим может играться в переименования сколько угодно – безвозвратно утраченное назад не вернётся.
Казалось бы, идут боевые действия и времени заниматься культурно-историческим ландшафтом у наших войск нет. Но участники СВО всё же находят для этого святого дела и время, и ресурсы.
– Важно знать, что здесь к монументам павшим относятся не просто как к объектам культурного наследия, а как местам памяти. Впервые встретил этот термин в журнале Минобороны «Ориентир», который много лет подряд выписывал, – с увлечением рассказывает Роман Геннадьевич. – В одном из номеров был размещён пространный исторический материал, посвящённый воинским памятникам в других государствах. Там же была приведена мысль, что гранитные плиты – это не просто сооружения, а места памяти – наглядные свидетельства истории, которые одним фактом своего безмолвного существования способны транслировать в мир опыт предыдущих поколений.
В подтверждение своих слов офицер привёл совсем свежий пример со сменой власти в Сирийской Арабской Республике. Многие его товарищи выполняли задачи в этой стране. Боевики, осуществив переворот, первым делом начали сносить памятники «тирану Асаду», арабским социалистам и погибшим сирийским военнослужащим – мало отстранить врага от власти, надо стереть о нём всякое упоминание в положительном ключе. Мало ли, «насладившись» правлением экстремистов, местное население начнёт ностальгировать по прошлым временам, уходить партизанить в горы Антиливана (что, собственно, уже и происходит).
– То же самое можно было наблюдать здесь – на территориях, ранее подконтрольных киевскому режиму, где проводилась «плановая декоммунизация», – отмечает офицер. – Вроде бы бессмыслица – Советского Союза давно нет, с кем они боролись? На самом деле действовали вполне логично. Нацисты и их западные кураторы стирали следы нашего общего с украинцами прошлого – одно-два поколения, и каждый молодой человек уже точно знал бы, что СССР «напал на Германию», а Красная Армия «истребляла украинцев», морила их голодом и так далее.
Такое «наследие» нам
ни к чему…
Есть и обратные примеры, когда изменение архитектурно-исторического ландшафта – это благо, а вовсе не вандализм.
– Представьте себе, если бы на территории России остались памятники нацистским преступникам. Если бы красноармейцы по каким-то причинам не уничтожали их в освобождённых областях, а оставляли как «культурное наследие». Что-то невообразимое, не правда ли? – задаёт риторический вопрос «Грот».
Рассказал замполит и о конкретном историческом факте. При освобождении Красной Армией Восточной Пруссии в 1945 году бойцы наткнулись на остатки крупного мемориала, похожего на крепость. Оказалось, это был культовый комплекс, посвящённый победе германских войск над Русской армией в битве при Танненберге в 1914 году, во время Первой мировой войны. Он воспринимался Гитлером и его окружением как памятник «победы над славянством» и символ превосходства германской нации. Молодых немецких солдат и гитлерюгенд возили туда грузовиками для принятия присяги на верность «тысячелетнему рейху». Творились там и прочие отвратительные камлания.
Военные инженеры из союзной польской Армии Людовой заложили туда такое количество взрывчатки, что от «великого сооружения» не осталось следа…
– В прошлом году к нам обратились местные жители с просьбой помочь снести один «примечательный объект», – продолжает «Грот». – Под Новоайдаром, на трассе, идущей к Северодонецку, стоял «Памятник жертвам голодомора».
Украинская власть немало таких понаставила на всей территории ЛНР с целью внедрить нужный нарратив – русская, советская власть в 1920-х годах целенаправленно морила голодом именно украинцев. Большая часть луганчан даже без исторического образования понимает, что это бред и откровенная ложь, но на неокрепшие умы подростков подобные «мемориалы» могли повлиять негативно.
Командование бригады вняло просьбам людей – снесли это сооружение так, что и следов его не осталось. Сейчас там чистая, красивая поверхность – летом растёт трава и расцветают полевые цветы.
Точно так же, как в Калининградской области, где когда-то стоял мемориал в честь победы немецких войск в битве при Танненберге…
Группировка войск «Запад»