В сложнейших условиях оборонительных сражений военные контрразведчики самоотверженно поддерживали боевую устойчивость войск .
Младший лейтенант госбезопасности (это соответствовало армейскому званию старший лейтенант) Леонид Иванов, заместитель начальника отделения секретно-политического отдела Черновицкого областного управления НКВД Украины, встретил Великую Отечественную войну на границе с Румынией – страной, которая в ноябре 1940 года присоединилась к оси Рим – Берлин – Токио. На пограничную заставу в Галиции Иванов прибыл для подготовки к переброске на ту сторону агента. Надо же было знать, что происходит у союзника нацистской Германии.
Леонид Георгиевич Иванов родился 18 августа 1918 г. В 1952–1959 гг. – в аппарате 3-го Главного управления КГБ при Совете Министров СССР, затем возглавлял Особые отделы КГБ по Прибалтийскому, Киевскому и Московскому военным округам, в Южной группе войск. В 1980–1986 гг. – в представительстве КГБ СССР при МВД Болгарии. Скончался в феврале 2015 г.
Пограничная «тишина»
Вечером 21 июня Леонид сказал начальнику заставы, что у него тут одновременно и служба, и курорт – красота и тишина. Пограничник отвечал, что, к сожалению, тишина эта ненадолго, и действительно, ранним утром следующего дня застава вступила в бой. Контрразведчик тоже стрелял по пытавшимся перейти границу румынским солдатам, вместе с пограничниками вжимался в землю при налётах бомбардировочной авиации противника. Застава дралась несколько дней и ночей, не пуская врага на советскую территорию…
К сожалению, ни номера той заставы, ни фамилии начальника, ни даже её местоположения сегодня уже не узнать. Зато в документах сохранилось описание боевых действий 79-го пограничного отряда НКВД с 22 июня по 2 июля 1941 года – отряд этот также дислоцировался на румынской границе, в легендарном Измаиле. В общем-то везде было примерно одинаково:
«22 июня 1941 г. в 4 час. 30 мин. по пограничным нарядам и всем подразделениям отряда с румынской стороны внезапно был открыт ружейно-пулемётный, миномётный и артиллерийский огонь.
Немедленно перед всеми подразделениями охраны границы была поставлена задача занять оборону и до выяснения обстановки огня не открывать. <…>
В 5.00 с румынский пунктов… по подразделениям отряда, а также по населённым пунктам… дополнительно был открыт артиллерийский огонь из орудий крупного калибра.
В ответ на огонь противника пограничные подразделения, части КА (Красной Армии. – Ред.) и ДВФ (Дунайской военной флотилии. – Ред.) открыли ответный огонь по огневым точкам противника, а также по румынским пикетам, румынской погранохране и войскам. С этого времени завязался бой на советско-румынской границе на участке 79-го пограничного отряда.
Несмотря на бомбёжку противника, его огневые точки, румынские пикеты, расположенные в непосредственной близости к границе, нашим огнём были уничтожены, а уцелевшие небольшие группы воинских частей противника обратились в бегство, найдя себе убежище в плавнях…»
Иванов готов был и дальше сражаться в рядах пограничников, но из Черновцов ему пришёл приказ возвращаться в управление. Пришлось подчиниться. Однако сразу по прибытии он подал рапорт с просьбой перевести его в военную контрразведку, на фронт, чтобы быть на передовой, продолжать бить врага. Просьба его была уважена, и Леонид получил предписание прибыть в Особый отдел Одесского военного округа. 14 июля он приехал в Одессу, которая тогда, до первой бомбёжки, что произойдёт очень скоро, казалась совершенно мирным городом и очень ему понравилась. Хотя городов за свои без малого 23 года он повидал совсем немного, потому как парень был деревенский, из бедной семьи.
Молодому военному контрразведчику приходилось не только выявлять изменников и вражескую агентуру, но и проводить так называемые активные мероприятия
При форс-мажорных обстоятельствах…
«Я родился при форс-мажорных обстоятельствах, во время налёта банды Антонова на село Чернавка в Тамбовской губернии 18 августа 1918 года. Мать моя, заслышав крики и выстрелы, поспешила с поля домой, но не дошла – я помешал ей своим появлением на свет прямо во дворе отцовского дома».
Был он в семье шестым ребёнком – кроме него, у родителей было ещё две дочери и три сына. Тамбовская земля была оскудевшая, урожаи давала очень небольшие, хотя народ и трудился от восхода до заката, так что и Леонид, сколько он себя помнил, всё время работал на земле – и в Чернавке, и позже, когда в середине 1920-х годов семья перебралась в райцентр Инжавино, бывший, по сути, большим селом. Тяжело было, голодно: конфеты он первый раз в жизни увидел в подарке, который всем школьникам вручали 7 ноября 1927 года, в честь 10-летия Октябрьской революции. А школьникам стали бесплатно давать чечевичный суп и сладкий чай… Но главное, что в школе можно было получать знания, заниматься спортом и посещать драмкружок, то есть реально готовиться к новой жизни.
Окончив с отличием школу, Иванов поехал в Москву и без экзаменов был зачислен в Академию связи имени В.Н. Подбельского – связь казалась делом новым и перспективным. Однако закончить обучение не удалось: в январе 1939 года Леонид был приглашён на беседу к оперработнику НКВД, который сказал, что органам требуются образованные и идейно убеждённые молодые люди. Тогда было принято решение призвать в НКВД порядка восьмисот коммунистов и комсомольцев с высшим образованием и студентов, причём Москва по этой разнарядке должна была набрать сто человек.
А далее – годичная учёба в школе НКВД, которую Иванов, как и среднюю школу, окончил с отличием. Приказом наркома Берии он, как единственный отличник, получил звание младшего лейтенанта госбезопасности, на ступень выше прочих – другие вышли сержантами госбезопасности (это соответствовало лейтенанту РККА), и получил предложение работать в Управлении НКВД по Москве и Московской области. Чувствовал он, что ли, что в столице ещё наслужится в будущем, или хотелось боевой романтики, но вскоре он практически вместе с нашими войсками, совершавшими освободительный поход на территории Бессарабии и Северной Буковины, прибыл в Черновцы.
Службу в областном управлении НКВД начал помощником оперуполномоченного, через два месяца стал старшим опером, а в конце того же 1940 года – заместителем начальника отделения. За это время Леониду не раз приходилось сталкиваться и с боевиками ОУН (Организация украинских националистов), и с тесно сотрудничавшими с оуновцами агентами и сотрудниками абвера – немецкой военной разведки и контрразведки. То, как свистят над головой пули, он услыхал задолго до 22 июня 1941-го. Правда, тогда чаще стреляли из-за угла, а вот в первый день войны Иванов вступил уже в открытый бой…
«Тихая» Одесса
В сторону Одессы с территории Румынии наступала 4-я румынская армия, которая ни по своей подготовленности, ни по уровню боевого духа не могла сравняться с войсками группы армий «Юг» вермахта. Румыны отставали. По этой причине 5 августа в глубоком тылу противника началась оборона Одессы. Город защищали войска Отдельной Приморской армии и часть сил Черноморского флота, объединённые 19 августа в Одесский оборонительный район…
Приморская армия в начале обороны города была малочисленной. В августе она состояла лишь из двух стрелковых и одной кавалерийской дивизий. Затем была сформирована ещё одна – 421-я стрелковая дивизия. В состав армии вошли также два полка морской пехоты и несколько отрядов моряков-черноморцев общей численностью 8 тысяч человек. На 20 августа войска района насчитывали 34,5 тысячи человек…
Захват Одессы немцы возложили на 4-ю румынскую армию, в составе которой на 10 августа имелось 12 дивизий и 7 бригад. К 20 августа она была усилена ещё пятью румынскими пехотными дивизиями. Противник пытался взять город с ходу, но все его атаки были отражены. После 15 августа враг перешёл от наступления по всему фронту к нанесению ударов на флангах – с северо-востока и северо-запада. Однако контрударами защитники Одессы сорвали и эти его атаки.
Численность 4-й румынской армии со всеми усилениями составляла порядка 340 тысяч человек. По законам войны один обороняющийся солдат равен трём наступающим, но даже и при таком условии перевес в силах у противника был просто чудовищный. Зато, как мы уже сказали, боевой дух румынского воинства был невысок.
Вот информация, полученная Особым отделом НКВД Южного фронта: «…было установлено, что румынские солдаты переживают острую нехватку хлеба и что общее настроение румынских солдат – в бой не ходить. Среди румынских солдат, и главным образом командного состава, имеются факты разложения, мародёрства, грабежа. В разговоре румынские солдаты высказывают большую боязнь вступать в бой с советскими войсками…»
Одесса менялась на глазах. В результате немецких бомбардировок были уничтожены и повреждены несколько важных для жизнедеятельности города зданий и объектов, в том числе выведен из строя водопровод, так что возникли трудности с питьевой водой. На улицах появились баррикады и противотанковые ежи, витрины магазинов были закрыты мешками с песком. Там, где недавно фланировали беззаботные одесситы, теперь строем проходили пехотинцы, моряки, ополченцы.
Когда возникла угроза окружения города, было принято решение об эвакуации Особого отдела округа, зато в Одессе формировался Особый отдел Приморской армии, в составе которого было предложено остаться добровольцам. Иванов вызвался одним из первых. В этом отделе он оперативно обеспечивал узел и полк связи.
Вот что вспоминал Леонид Георгиевич: «Мне, как имевшему незаконченное образование связиста, довелось заниматься диверсантами, активно нарушавшими связь. Устойчивая радиосвязь в то время ещё не была широко распространена, гораздо шире использовалась связь проводная, когда телефонный кабель поддерживался шестами. Что стоило человеку пройти вдоль кабеля и повалить поддерживающие его шесты? Это не требовало ни особого умения, ни специальных инструментов, ни ловкости. А воинская часть, оставшаяся без связи, представляет собой боевую единицу весьма условно. Приходилось задерживать и диверсантов-одиночек, и группы, работавшие и под крестьян-косцов, и под военнослужащих, и под связистов. Большинство из них не ждало от задержания ничего хорошего и оказывало вооружённое сопротивление».
Молодому военному контрразведчику приходилось не только выявлять изменников и вражескую агентуру, но и проводить так называемые активные мероприятия, то есть действовать наступательно, а не только обороняться.
Так, наши бойцы задержали парнишку лет четырнадцати, который что-то высматривал на территории воинской части, привели его к Иванову. Леонид сумел разговорить парня и выяснил, что живёт он в занятом немцами селе неподалёку от Одессы и что абверовцы послали его через линию фронта с разведывательной задачей – отказаться он не мог, так как родители его остались на той стороне. Тогда в оперативном отделе штаба была составлена очень грамотная дезинформация, которую смышлёный парень передал своим «хозяевам». Немцы не только поверили, но и вновь отправили «удачливого агента» через линию фронта, и кажется, отправляли, не один раз.
Между тем в ночь с 15 на 16 октября войска по приказу Ставки организованно и совершенно неожиданно для противника покинули город. В числе последних защитников Одессы, уходивших в Крым на пароходе «Волга», был Леонид Иванов. А немцы с румынами прождали ещё целые сутки, опасаясь, что будут встречены и контратакованы советскими войсками, и лишь затем вошли в город…
Кстати, уже потом в оккупированной Одессе взорвался особняк, в котором захватчики устроили банкет, – погибло от 250 до 400 офицеров и солдат противника. Мощные заряды в здании установили сотрудники НКВД, которым помогали военные контрразведчики. Всё было сделано настолько аккуратно, что никто ни о чём не догадывался до той роковой для гитлеровцев минуты, пока не сработал радиовзрыватель.