Особый отдел Сталинградского фронта во главе с Николаем Селивановским весь период оборонительных боёв оставался в городе под постоянными обстрелами.
Родился Селивановский в местечке Хойники Речицкого уезда Хойниковской волости Минской губернии в апреле 1901 года. Отец был железнодорожным служащим – конторщиком, кондуктором, и это для местечка был определённый статус. Коля окончил четырёхклассную церковно-приходскую школу, два класса училища народного просвещения, но, так как началась Мировая война и жизнь людей вместе с Российской империей постепенно пошла по наклонной, уже в тринадцать лет ему пришлось работать. Сначала «мальчиком», истопником, посыльным в той самой, очевидно, конторе, где трудился отец. Потом он конторщик, рабочий на лесозаготовках…
В 1920 году Николая призвали в РККА, с декабря он стал обучаться на артиллерийских курсах под Петроградом, в Детском, бывшем Царском Селе. Летом 1921-го его направили на учёбу в Москву.
«Сейчас почти легендарно звучит название Московской школы красных командиров имени ВЦИК РСФСР (в 1920-е годы её называли школой кремлёвских курсантов), а ведь я в ней учился, – вспоминал он впоследствии. – Я был кремлёвским курсантом, готовился стать артиллеристом. Но в 1922 году меня и ещё 30 человек-отличников досрочно отозвали из школы и направили учиться на курсы ОГПУ, которые располагались на улице Покровке. Там в течение полугода я постигал науку контрразведчика, а по окончании курсов был направлен на Туркестанский фронт, где воевал с басмачами. Хотя и являлся оперативным работником – уполномоченным 65-го, а затем 12-го кавалерийских полков, – фактически я ничем не отличался от других командиров и солдат: в сабельные атаки ходил вместе со всеми. Честно говоря, никогда не любил отсиживаться за чьей-то спиной, этим и горжусь. Зато всегда мог людям честно смотреть в глаза».
С той самой поры Николай Николаевич Селивановский на тридцать лет связал свою жизнь с обеспечением безопасности Страны Советов. Во второй половине 1930-х годов он был помощником начальника 7-го отделения 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР. Поясню: 5-й отдел – военная контрразведка, его 7-е отделение занималось борьбой с террористической деятельностью на территории СССР представителей закордонных белогвардейских эмиграционных центров.
К началу Великой Отечественной войны бригадный комиссар Селивановский исполнял обязанности начальника 5-го отдела (курировал органы снабжения, строительства и расквартирования) 3-го управления Наркомата обороны СССР, как именовалась военная контрразведка в первой половине 1941 года. 15 июля 1941 года он был назначен начальником особого отдела НКВД войск Юго-Западного направления, а 10 октября – начальником особого отдела Юго-Западного фронта вместо погибшего Анатолия Михеева.
После неудачного Харьковского сражения 1942 года фронт в июле того тяжелейшего для Красной Армии года был упразднён. Его управление возглавило войска вновь образованного Сталинградского фронта.
Тем временем обстановка на Сталинградском направлении ухудшалась с каждым днём. На рассвете 23 июля северная группировка врага превосходящими силами начала наступление против правофланговых дивизий 62-й армии. С первых же минут борьба приобрела ожесточённый характер, писали впоследствии военные историки. Советские воины героически отражали бешеный натиск врага, имевшего на отдельных участках подавляющее превосходство в силах. 25 июля противник бросил в бой и свою южную группировку, введя в действие сразу около 100 танков. К исходу дня гитлеровцам удалось прорваться на правом фланге 64-й армии. Создавалась серьёзная угроза охвата 62-й армии с юга. Обе эти армии относились тогда к Сталинградскому фронту.
Неудачный исход начального этапа боёв за Сталинград отчасти объяснялся тем, что командовавший фронтом генерал не пользовался авторитетом в войсках. Учитывая складывавшиеся обстоятельства, Николай Николаевич напрямую направил телеграмму тому человеку, который решал всё, – Сталину. Произошло это вроде бы 25 июля. Наверное, чтобы как-то «соблюсти этику» и тем самым хотя бы немного подстраховаться, он отправил копии этой телеграммы наркому Берии и, очевидно, Абакумову, возглавлявшему военную контрразведку. Предпринимая такой шаг, начальник особого отдела шёл на исключительный риск. Документ направлялся без согласования с военным советом фронта, через голову управления особых отделов и без согласования с наркомом внутренних дел Берией.
Верховный телеграммы прочитал. Сразу же после разговора с ним Берия вызвал в Москву Селивановского, накричал на него, но вопрос был решён. К нему прислушались. В Сталинград прилетел начальник управления особых отделов НКВД СССР Абакумов. Селивановский впоследствии вспоминал:
В сентябре 1942 года, когда немецкие войска вышли к Волге, органы военной контрразведки сорвали попытки нарушить снабжение Сталинградского фронта по железной дороге
«Проверку, надо сказать, он устроил очень тщательную: провёл множество бесед с командирами и политработниками воинских частей и соединений, руководителями и сотрудниками особых отделов. Всюду допытывался, действительно ли к Гордову в войсках отрицательное отношение. Моя информация подтвердилась». В итоге генерал-лейтенанта Гордова в скором времени отправили на Западный фронт…
Сталинградский фронт, кстати, в начале августа решили разделить на два самостоятельных фронта – Сталинградский и Юго-Восточный. Штабы обоих фронтов разместились в Сталинграде. Разделение же особого отдела фронта так и не состоялось. Особый отдел НКВД Юго-Восточного фронта развернули на базе особого отдела расформировываемой 1-й танковой армии. Такое решение способствовало сохранению в целостности уже сработавшегося коллектива, знакомого с обстановкой в полосе фронта. А 9 августа Ставкой было принято решение создать единое командование двумя фронтами, защищавшими Сталинград. Селивановский возглавил работу особых отделов обоих фронтов.
Не стоит думать, что в то время Селивановский занимался только кадровой проблемой – особый отдел Сталинградского фронта напряжённо работал по всем направлениям. Так, в августе – сентябре 1942 года, когда немецкие войска вышли к Волге, особое значение приобрела железнодорожная линия Урбах – Баскунчак – Паромная, по которой шло снабжение Сталинградского фронта. С учётом этого немецкая разведка произвела заброску нескольких агентов-диверсантов, которые должны были путём совершения взрывов парализовать работу железной дороги, однако органы военной контрразведки эти попытки сорвали.
Так, 23 августа силами военной контрразведки на левом берегу Волги были задержаны два агента немецкой разведки, которые имели при себе 9,8 кг тола, шесть коробок с запалами и взрывателями, сигнальный фонарь и топографические карты.
В свою очередь в течение августа особисты фронта отправили в тыл противника преимущественно с заданием внедрения в разведывательные органы 30 агентов. Кроме того, при отходе советских частей на новые рубежи были оставлены в неприятельском тылу 46 резидентов, агентов и связников, перед которыми поставили задачу проникновения в аппарат вражеских разведорганов и сбора контрразведывательных данных. Война на тайном фронте, как видим, шла не менее напряжённая, чем на линии соприкосновения сторон…
23 августа немецкие войска прорвали фронт и вышли на подступы к Сталинградскому тракторному заводу. Город горел. Бежавшие из городской тюрьмы уголовники занимались мародёрством, грабили магазины и квартиры. Оперативные группы особого отдела фронта на переправах в этот день задерживали военнослужащих, без приказа покинувших свои позиции. Два действовавших на этом участке заградотряда вступили в бой с противником и почти полностью погибли.
В этих условиях в ночь с 23 на 24 августа Селивановский собрал находившихся в городе руководящих работников особых отделов Сталинградского и Юго-Восточного фронтов. На совещании было принято решение сосредоточить силы на выполнении приказа № 227, борьбе с дезертирством и членовредительством, поддержании порядка в городе, особенно на переправах.
Решение этих задач возложили на одно из отделений особого отдела, численность которого довели до 60 человек. Это отделение действовало в тесном контакте с областным управлением НКВД, милицией, военной комендатурой города и подразделениями войск НКВД по охране тыла. Начальник тыла фронта возглавил штаб, сформированный из представителей военной контрразведки, территориального органа НКВД, милиции, военной комендатуры. Штаб, в свою очередь, взял под свой контроль плавсредства, создал оперативные группы для несения службы на переправах, патрулирования в городе.
Вот что вспоминал сам Николай Николаевич: «Мы всеми силами старались хоть как-то воодушевить людей. Помните, был в Сталинграде дом, защитники которого под руководством сержанта Павлова выстояли в самое суровое время, отбили все вражеские атаки? Честь и слава этим воинам! Не все, однако, помнят, что был ещё дом, тоже выстоявший во время самых ожесточённых уличных боёв. Это было здание бывшей водолечебницы. В её подвале размещался особый отдел Сталинградского фронта. Штаб фронта, а после его перебазирования на левый берег Волги – штаб 62-й армии (командующий Чуйков) располагались, как известно, на высоком волжском берегу, под сорокаметровой его толщей. Мы могли бы разместиться там же и быть в безопасности. Но мы остались в городе, вместе с его защитниками жили и работали там под обстрелами и бомбёжками в условиях постоянного боя. Я уверен, что это оказывало на участников Сталинградского сражения воодушевляющее воздействие, ведь люди рассматривали это так: если особый отдел, который знает обстановку лучше, чем другие, не уходит из города, значит, обстановка эта не так уж и плоха. Мы-то, конечно, знали, что положение временами складывалось совершенно критическое, но решили так: пусть погибнем вместе со всеми, но будем стоять до конца».
Вот донесение особого отдела Юго-Восточного фронта, переданное наркомом Берией в Государственный комитет обороны и Генеральный штаб:
«На участке 62-й армии в течение 22 сентября противник силой до пехотной дивизии при поддержке 70–80 танков во взаимодействии с авиацией вёл наступательные бои в центре Сталинграда, вдоль долины реки Царица, в районе железнодорожного моста и вдоль оврага Крутой, овладел районом элеватора, железной дорогой у 3-й набережной, районом центральной пристани и вышел к Волге. Таким образом 62-я армия разрезана на три части… Наши части также наносят большие потери противнику. Только в одном районе центра города уничтожено 25 танков противника».
Работник особого отдела Павлов, проводивший работу в заград-отряде 62-й армии, с группой бойцов в 13 человек этого отряда в районе центральной переправы собрал до 400 бойцов различных частей и повёл их в бой. 28 сентября Ставка пересмотрела своё решение полуторамесячной давности, и оба фронта, Юго-Восточный и Сталинградский, перешли непосредственно в её подчинение, а каждый из них отныне получил собственное командование. Притом Юго-Восточный фронт превратился в Сталинградский, а бывший Сталинградский стал именоваться Донским фронтом. Генерал Ерёменко фактически остался на прежнем месте, тогда как командующим Донским фронтом был назначен генерал Рокоссовский.
Оставаясь начальником особого отдела Сталинградского фронта, у генерала Ерёменко, старший майор госбезопасности Селивановский руководил и особым отделом Донского фронта.
Военные контрразведчики изначально делали всё возможное, для того чтобы обеспечить прочную оборону города, а затем – скрыть подготовку к переходу советских войск в наступление. О том, что поставленная Ставкой задача армейскими чекистами, действовавшими в тесном взаимодействии с командованием, была успешно выполнена, свидетельствует тот факт, что начавшееся 19 ноября контрнаступление наших войск явилось полной неожиданностью для противника. Ни абвер, ни разведка генштаба сухопутных войск не смогли получить данные о готовящемся контрнаступлении.
…Главной оценкой труда Селивановского стало то, что в мае 1943-го Николай Николаевич был назначен заместителем начальника Главного управления контрразведки «Смерш» Наркомата обороны СССР. Причём он отвечал за важнейшее направление, каким была разведывательная, «зафронтовая» работа. Впрочем, в «Смерше» направлений «неважных» не было.