В Центрально-Азиатском регионе экстремистские группировки вновь пытаются дестабилизировать военно-политическую ситуацию.
Резкое обострение отношений между Афганистаном и Пакистаном, сопровождающееся вооружёнными столкновениями на границе, не могло не привлечь к себе повышенное внимание мирового сообщества. В чём же заключаются причины эскалации конфликта и каков его возможный итог? Ответы на эти и другие вопросы дал в интервью «Красной звезде» старший научный сотрудник Института международных исследований МГИМО кандидат исторических наук Георгий МАЧИТИДЗЕ.
– Георгий Григорьевич, на минувшей неделе на афгано-пакистанской границе произошли интенсивные боестолкновения, задействована авиация…
– Эскалация началась в ночь на 10 октября, когда, как сообщили афганские власти, ВВС Пакистана нанесли авиаудары по целям в Кабуле и юго-восточной провинции Пактика. В свою очередь в Исламабаде утверждают, что Афганистан якобы используется экстремистской группировкой пакистанских пуштунов как тыловая база для проведения террористических операций.
Афганские власти не ограничились протестами по поводу ударов по своей территории и заявили о начале ответной операции в приграничной зоне. Атаки на пакистанские посты были зафиксированы в провинции Хайбер-Пахтунхва и Белуджистане. В ходе завязавшихся боёв стороны понесли значительные потери. Активная фаза боевых действий продолжалась несколько суток. Обеспокоенные вооружённым конфликтом между двумя исламскими государствами, две влиятельные арабские монархии – Катар и Саудовская Аравия – поспешили выступить посредниками, и 18 октября в столице Катара, городе Дохе, состоялись афгано-пакистанские переговоры. В итоге сторонам удалось договориться о прекращении огня и создании механизмов для восстановления мира.
– А в чём заключается причина этого вооружённого конфликта? Вроде бы Пакистан с советских времён поддерживал радикальные исламистские группировки афганских пуштунов, выступая в 1980-е годы их надёжной тыловой базой…
– Это целый комплекс взаимосвязанных факторов, глубоко укоренённых в истории региона. Центральное место среди причин занимает давний пограничный спор, связанный с непризнанием Афганистаном так называемой линии Дюранда. Эта граница протяжённостью примерно 2670 километров, проведённая колонизаторами в конце XIX века, воспринимается афганской стороной как искусственное разделение пуштунского народа. Значительная часть пуштунов осталась на территории современного Пакистана. Они составляют около 15 процентов его населения.
– А какова роль в нынешних событиях движения «Техрик-е Талибан Пакистан», которое признано в нашей стране террористической организацией и официально запрещено на территории России?
– Террористической организацией считают «Техрик-е Талибан Пакистан» и в Исламабаде. Это движение стремится к насильственному продвижению своей версии шариата на тех территориях, которые оно считает исконными землями пуштунов. В первую очередь это касается пакистанской провинции Хайбер-Пахтунхва – региона с глубоко укоренившимися племенными структурами, где по-прежнему сильны пуштунские обычаи и весома роль традиционных старейшин.
Нынешний пограничный конфликт вызван как раз деятельностью этой экстремистской группировки, возникшей в 2007 году. Она ведёт борьбу – притом террористическими методами – против пакистанских властей, которые рассматриваются радикальными исламистами как прозападные. В подконтрольных экстремистам горных селениях самыми жестокими мерами насаждаются средневековые по сути представления об общественном устройстве и месте женщины в обществе. Боевики регулярно совершают нападения на пакистанские пограничные посты и убивают тех, кого они считают коллаборационистами.
Это радикальное пуштунское движение хотело бы установления предписаний шариата прежде всего в провинции Хайбер-Пахтунхва. Именно здесь базируется значительная часть боевиков «Техрик-е Талибан Пакистан» – сокращённо ТТП. При проведении пакистанской армией контртеррористических операций пакистанские талибы находят убежище в приграничных провинциях Афганистана, территории которых пока слабо контролируются центральными властями в Кабуле.
– Как складываются отношения ТТП с афганским талибами?
– Ситуация неоднозначная. Дело в том, что до возвращения «Талибана» к власти в Кабуле в 2021 году, боевики ТТП оказывали значительную поддержку афганским талибам в борьбе с западными и правительственными войсками, действуя с пакистанской территории. На уровне полевых командиров связи, разумеется, сохранились, поэтому новые провинциальные власти в Афганистане занимают порой довольно двойственную позицию. В Кабуле существуют также опасения, что слишком сильное давление на ТТП может привести к массовому переходу её сторонников в ряды ИГИЛ – «Вилаят Хорасан» – ещё одной террористической группировки, также запрещённой в России.
– Георгий Григорьевич, а каков сегодня статус афганского «Талибана» в нашей стране?
– В нашей стране движение «Талибан» было внесено в список террористических организаций в 2003 году на основании материалов, согласно которым талибы тогда поддерживали связи с незаконными вооружёнными формированиями, действующими на территории Чеченской Республики, и изыскивали возможности для захвата власти экстремистскими исламскими движениями в Узбекистане, Таджикистане и Киргизии. За два десятилетия геополитическая ситуация, как вы сами видите, изменилась. После возвращения талибов к власти в августе 2021 года Россия продолжила работу своей дипмиссии в Кабуле. В апреле 2025 года Верховный Суд России по иску Генпрокуратуры приостановил запрет деятельности движения «Талибан». 3 июля этого года Россия первой в мире официально признала Исламский Эмират Афганистан – так теперь официально называется это центральноазиатское государство.
Надо учитывать, что нынешние власти в Кабуле обеспокоены активностью афганского филиала ИГИЛ – «Вилаят Хорасан» (ИГВХ – запрещён в РФ. – Прим.ред.), с которым у них существуют принципиальные идеологические и политические противоречия, и ведут жёсткую борьбу с его ячейками в стране. Кроме того, афганские талибы пытаются пресечь производство наркотиков на своей территории, которое приносило при пребывании натовских войск в стране многомиллиардные прибыли транснациональным преступным сообществам.
– Каково соотношение между вооружёнными силами Афганистана и Пакистана?
– Пакистан обладает в военном отношении явным преимуществом над Афганистаном. И первостепенным фактором в этом плане является как экономический, так и демографический потенциал. Население Пакистана составляет около 250 миллионов человек, тогда как в Афганистане проживает порядка 42 миллионов. Военное превосходство Пакистана неоспоримо в сфере боевой техники, в качестве и количестве подготовленных военнослужащих. Пакистан – это мощная региональная держава, способная противостоять своему восточному соседу – Индии.
Несмотря на то что американские войска оставили в Афганистане значительный объём военной техники сухопутных войск, этот фактор не способен нивелировать пропасть в оснащении противостоящих армий. Афганские пехотные корпуса – их восемь – по-прежнему оснащены в основном стрелковым оружием, есть некоторое количество полевой артиллерии: 82-мм миномёты, 122-мм гаубицы Д-30, несколько БМ-21 «Град». От западных контингентов осталось, видимо, и несколько сот ПТУР. Общая численность новой афганской армии оценивается западными экспертами в 170 тысяч военнослужащих. Наиболее подготовлены три батальона спецназа, как раз они и могут противостоять на равных пакистанским подразделениям на отдельных участках границы.
Граница протяжённостью примерно 2670 километров, проведённая британскими колонизаторами в конце XIX века, воспринимается ныне как искусственное разделение пуштунского народа
– Как складывается внутренняя ситуация в Афганистане после прихода к власти талибов?
– Вопреки первоначальным прогнозам многих западных экспертов о неспособности талибов к управлению и скором коллапсе афганской государственности, движение «Талибан» демонстрирует способность контролировать в общем и целом ситуацию в стране, постепенно выстраивается новая модель управления. Несмотря на многочисленные сложности и нехватку финансовых средств, талибам удалось отчасти стабилизировать экономическую ситуацию. Доходная часть бюджета выросла по сравнению с прежним проамериканским правительством, что связано в том числе со значительным снижением уровня коррупции и воровства в госсекторе.
Однако реализация крупных транснациональных инфраструктурных проектов, таких как газопровод ТАПИ (Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия) или проект передачи электроэнергии CASA-1000 (Центральная Азия – Южная Азия), остаётся затруднённой из-за нехватки инвестиций и из-за нестабильной обстановки во многих афганских провинциях.
В то же время талибы приступили к строительству крупного оросительного канала протяжённостью 280 километров, который от реки Амударьи пройдёт через несколько северных провинций, обеспечивая водой сельское хозяйство в этом регионе. Канал будет забирать до десяти кубических километров воды в год, что составляет 25–30 процентов общего стока Амударьи. Поэтому последствия реализации этого проекта с точки зрения региональной стабильности ещё требуют осмысления. Ниже по течению Амударьи, напомню, расположены Туркмения и Узбекистан, которым воды и так не хватает. Река и сейчас не добегает до Аральского моря, а после ввода канала в эксплуатацию экологическая ситуация там ещё более усложнится.
На обстановке в Исламском Эмирате Афганистан ныне сказываются неизбежно мировоззренческие установки правящего в этой стране движения. В стране запрещена деятельность политических партий, введён запрет на выращивание мака и марихуаны, ликвидировано министерство по делам женщин – женщинам было запрещено учиться, работать в большинстве профессий, свободно передвигаться без сопровождающих мужчин. Таковы новые афганские реалии…
– Некоторые аналитики считают, что в нынешнем афгано-пакистанском конфликте замешаны американцы. Как вы относитесь к этому мнению?
– На мой взгляд, США не являются непосредственной причиной нынешнего обострения. Корни конфликта, как я отмечал ранее, лежат во внутренних проблемах региона. Конечно, Пентагон и ЦРУ США имеют связи со своими пакистанскими коллегами. Эти связи были наработаны ещё в 1980-е годы, когда коллективный Запад пытался нанести военное поражение СССР на афганском театре. Вашингтон оказывает Исламабаду некоторую поддержку и сегодня, в том числе через обмен разведданными. В 200 километрах от афганской границы на территории пакистанского Белуджистана находится авиабаза Шамси, с которой американские разведывательные беспилотники регулярно патрулируют воздушное пространство Афганистана, осуществляя наблюдение и сбор данных.
– Вашингтон сейчас ставит вопрос и о возвращении под свой контроль авиабазы Баграм в Афганистане…
– Я бы не стал принимать всерьёз заявления из Вашингтона на эту тему. Это только элемент обычной внутриполитической игры за океаном, способ лишний раз попасть в заголовки газет. Никто американцам базу не передаст. Начальник генштаба афганской армии Кари Фасихуддин Фитрат, кстати, таджик по национальности, заявил, что невозможно уступить кому-либо даже дюйм афганской земли.
Заявления о том, что США имеют право на базу, поскольку они её построили, лишены реальных оснований. Аэродром был создан в 1950-е годы при советской помощи и активно использовался нашими войсками. Для «Талибана» Баграм важен с точки зрения его стратегического расположения – аэродром находится в 60 километрах от столицы. Кроме того, он предмет национальной гордости, один из символов победы над «сатанинскими силами НАТО», вынужденными бежать из страны.
Американо-афганские отношения дополнительно осложняет проблема замороженных США афганских активов. В федеральном резервном банке Нью-Йорка хранилось прежним прозападным афганским правительством порядка семи миллиардов долларов. Сейчас Кабулу не позволяют использовать эти средства, в том числе для преодоления существующих социально-экономических проблем, а они, повторюсь, остры, в том числе и в сфере здравоохранения.