С позиции силы с Россией лучше не говорить
По окончании IV Армейских международных игр министр обороны Российской Федерации генерал армии Сергей Шойгу в интервью телеканалу «Россия 24» рассказал о некоторых их итогах, высоко оценил отечественные вооружения и военную технику, в том числе по результатам применения в Сирии, а также вежливо посоветовал своей коллеге из Германии не забывать историю.
– Завершились Армейские международные игры – 2018. Наши военнослужащие, участвовавшие в них, прекрасно себя показали. Сергей Кужугетович, не считаете ли вы, что с каждым годом всё сложнее и сложнее им демонстрировать своё мастерство, потому что наши друзья и партнёры взялись за свои армии и значительно большее внимание уделяют подготовке команды на АрМИ?
– Вы абсолютно правы, потому что, во-первых, участников стало больше. Если в первых играх количество участников не превышало десяти, то сейчас в играх участвовали 32 страны. Если говорить о сложности, то она связана не только с обученностью экипажей, но и с тем, что производители вооружения и военной техники стран – участниц игр всерьёз подключились к этому процессу. Даже там, где у нас соревновались просто тягачи, которые перевозят танки, было большое количество представителей промышленности, конструкторских бюро. Я уже не говорю о тех конкурсах, где задействуется такая сложная техника, как танки, самолёты, вертолёты.
Не знаю, какая тут заслуга Армейских игр и наших форумов, которые мы проводим, выставок, салонов, но за последние три года каждый год прирост составляет примерно 11 процентов по продаже российского оружия. Это очень много.
Если в первых Играх количество участников не превышало десяти, то сейчас в играх участвовали 32 страны
– Вы сказали о 32 странах – участницах Игр. На территории семи стран проходили конкурсы АрМИ-2018. Среди участников был в этом году и Израиль – ключевой партнёр Соединённых Штатов Америки. Дождёмся ли мы того момента, когда в Алабино будут состязаться с нашими танкистами экипажи «Меркав», «Абрамсов» и «Леопардов»?
– Когда мы начинали этот большой и крайне важный проект, необходимый армии (кстати сказать, не только нашей), потому что подобного рода состязания сегодня в нашей армии являются главным элементом боевой подготовки, мы предлагали всем нашим коллегам поучаствовать в нём. Они по понятной причине сначала почти все выразили желание принять участие в играх. Заявили об этом коллеги из Италии, мы говорили об этом с нашими коллегами из Германии, из Соединённых Штатов. Даже обсуждался момент – теперь уже с позапрошлым руководством министерства обороны США – о том, что для того чтобы не везти технику из Штатов, можно было бы задействовать технику, которая на тот момент выводилась из Афганистана. То есть всё это было, и я уверен, что к этому всё вернётся. Потому что есть два места, где можно показать технику, насколько она совершенна и готова к современному бою: война и Армейские игры, которые проходят на полигонах в условиях, максимально приближенных к боевым. Сегодня речь идёт не только о привлечении новых участников игр, но и об усложнении конкурсов. Если вы заметили, условия состязаний усложняются каждый год. Думаю, что мы стоим в шаге от ночных состязаний танкистов и лётчиков, хотя здесь потребуется проводить предварительный отбор и проверку квалификации экипажей.
– Если АрМИ – высшая форма подготовки личного состава, то наверняка те методы и наработки, которые апробируются на играх, используют наши Вооружённые Силы и на поле боя, в Сирии…
– Да, и я сегодня могу с уверенностью сказать, что, если говорить про авиацию, у нас две третьих лётного и технического состава прошли через боевую практику, имеют большой боевой опыт. У нас появились молодые лётчики, которые имеют по 100 и больше боевых вылетов, и их много. Мы делали плановые ротации, с тем чтобы максимальное количество лётного состава могло принимать участие в этой непростой операции против международного терроризма. Это касается и других родов войск.
И здесь я не могу не сказать о нашей оборонной промышленности, которая очень плотно работала и продолжает работать с нами, дорабатывая технику и устраняя недостатки. Хочу сказать, что за это время (сирийской военной кампании России. – Прим. авт.) многое устранено, и могу сказать, что наша сегодняшняя техника может с уверенностью носить наименование совершенной. Это совершенная техника, соответствующая условиям сегодняшнего времени, условиям ведения борьбы. Скажем, наша техника ПВО… Я не знаю других примеров, когда большее количество крылатых ракет сбивалось при ударах. У нас на памяти многие боевые действия, когда та или иная страна оказывалась абсолютно беззащитной перед ударами крылатых ракет: Сербия, Ливия… Сегодня все видят несколько иную картину.
– Да, мы все прекрасно помним ту ночь, когда США, Великобритания и Франция обрушили на Сирию ракетный удар. И представляю, каково нашим партнёрам слышать от министра обороны России слова о совершенной российской технике…
Есть два места, где можно показать технику, насколько она совершенна
и готова к современному бою: война и Армейские игры, которые проходят на полигонах в условиях, максимально приближенных к боевым
Что касается ситуации в Сирии, то, как известно, освобождена южная зона деэскалации, невероятные достижения мы показываем сейчас совместно с сирийской армией. Какова сейчас первоочередная задача наших войск в Сирийской Арабской Республике?
– Юго-западная зона деэскалации – это результат огромной работы дипломатов, в том числе военных. Это результат работы с нашими коллегами из Израиля,
из Иордании, ну и, конечно, из Соединённых Штатов. Я не буду этого скрывать: для всего региона это, пожалуй, если не знаковая победа, то очень и очень существенный и серьёзный результат.
Впервые за последние почти семь лет появились патрули ООН вдоль Голанских высот, их сопровождают наши военные полицейские.
Представьте, каков был уровень нестабильности в этом районе, когда там были вперемешку ИГИЛ, «Джебхат ан-Нусра» (террористические организации, запрещены в России. – Прим. авт.) и другие. Там же те отряды, которые представляли оппозицию и приняли для себя решение прекратить вооружённое сопротивление и перейти на сторону сирийского правительства, впервые принимали участие в борьбе и очень неплохо воевали против ИГИЛ и «Джебхат ан-Нусра».
Для достижения результата понадобилась точечная, очень профессиональная работа и авиации, и артиллерии, потому что это узел, где сходятся границы Сирии, Израиля и Иордании, нельзя было там ошибаться. Поэтому это такая большая победа и серьёзный успех, который позволяет говорить, что ещё в одном районе – очень важном – началось восстановление мирной жизни.
Продолжится работа по возвращению беженцев, по созданию конкретных условий для этого – восстановление инфраструктуры, жилья, подачи воды, электроэнергии… Мы со своей стороны видим в этом одну из важнейших задач, и сегодня в Сирии созданы центры по приёму беженцев, а соседние страны – Ливан и Иордания – также определили ответственных за этот вопрос от своих правительств.
Я думаю, что сегодняшние темпы возвращения беженцев, в частности из Ливана, когда у нас с 18 июля больше 5 тысяч вернулись в свои дома, – это уже неплохо… В районы вокруг Дамаска, в Восточную Гуту, Ярмук уже вернулись больше 300 тысяч сирийцев. Представить себе такое даже год назад было сложно.
На этом фоне мы видим всё, что происходит в Ракке, где, по данным, полученным от международных организаций, каждую неделю от 16 до 24 человек гибнут на неразорвавшихся минах и других взрывоопасных предметах. Мы видим, что там продолжают вскрывать захоронения погибших мирных граждан от бомбардировок, что там во многих районах нет ни воды, ни света и невозможно жить… Но этот вопрос и по Ракке, и по иракскому Мосулу замалчивается. Нашим западным коллегам надо всерьёз задуматься и всё-таки когда-то заканчивать эту риторику, заканчивать придумывать всё новые и новые поводы для продолжения вот этого очень опасного состояния. И от разговоров о том, что Сирия – единая и неделимая и нуждается в помощи, переходить к действиям и делать всё, чтобы она действительно была единая и неделимая и не нуждалась в помощи.
– Эффективность и боеспособность наших Вооружённых Сил, которую мы видим и на Армейских международных играх, и в Сирии, наверное, должны показать нашим партнёрам на Западе, что разговаривать с позиции силы с Россией сложно. Но до сих пор некоторые политики отваживаются, настаивают на таком отношении. И вот совсем недавно ваша коллега из Германии госпожа фон дер Ляйен призвала быть с Россией пожёстче…
– Мы более чем в 100 стран рассылаем приглашения для участия в Армейских международных играх, в том числе и в Германию.
Мы никому не угрожаем и ни с кем не собираемся воевать. Да, у нас идёт большая работа по восстановлению армии, и прошло то время, когда у нас на это не было средств. Сегодня и правительство, и президент уделяют этому достаточно большое внимание – столько, сколько не уделялось никогда и никем. И конечно, армия стала другой. Если это кого-то пугает – приезжайте, посмотрите, как мы живём.
Что касается высказываний… Если говорить конкретно о Германии, то, прежде чем говорить такие слова, надо всё-таки как-то вернуться в историю. И после всего того, что Германия сделала в нашей стране, думаю, там ещё лет двести по этому поводу не надо бы говорить, не надо бы выступать. Не буду говорить жёстче и грубее, думаю, вы меня поняли.
То, что касается разговоров с позиции силы: опять же – вернитесь в историю. Если сами не читаете – спросите у дедушек, каково это – разговаривать с Россией с позиции силы. Они, наверное, смогут рассказать.
Ещё раз повторю: мы открыты для общения и готовы к нормальному сотрудничеству, но никак не с позиции силы по отношению к нам.