Передовые советские военно-технические разработки сорвали людоедские планы немецко-фашистских захватчиков.
22 июля 2021 года исполняется 80 лет со дня боевого применения радиолокаторов РУС-2 и РУС-2с при отражении первого массированного налёта люфтваффе на город-герой Москву.
Ставка на радиолокацию
Развитию радиолокации в Советском Союзе способствовали военные, которых к этому подвигло стремительное возрастание в боевых действиях роли военной авиации. Эффективно противостоять ей могла лишь система ПВО, но у неё не было систем или средств, способных заблаговременно обнаруживать воздушного противника и извещать о его приближении, особенно в тёмное время суток и сложных метеоусловиях.
В начале 1930-х годов выбор у военных де-факто отсутствовал. Акустические приборы обнаружения самолётов были ненадёжны. Средства теплового обнаружения в те годы находились на этапе научных изысканий. Экспериментальная работа по обнаружению самолёта путём улавливания электромагнитного излучения от системы зажигания (магнето) двигателя самолёта дала нулевой результат. При этом все проводимые по упомянутым направлениям исследования даже не обозначали какие-либо перспективы для дальнейшей работы.
На этом фоне летом 1933 года испытания аппаратуры, работающей в дециметровом диапазоне радиоволн на антенном поле Центральной радиолаборатории (ЦРЛ) под Ленинградом, показали перспективный побочный эффект. Руководитель работ 26-летний Юрий Коровин отметил, что полученные данные свидетельствуют о возможности практического использования эффекта переизлучения радиоволн для практических целей, в том числе обнаружения отражающих объектов и определения направления на них.
В октябре 1933 года Главное артиллерийское управление (ГАУ) и ЦРЛ заключили договор, который стал в Советском Союзе первым юридическим документом, положившим начало планомерным научным исследованиям и опытно-конструкторским работам по радиообнаружению.
3 января 1934 года в ЦРЛ под руководством Коровина были проведены первые успешные опыты. Далее последовало проведение ряда исследований по радиообнаружению для обеспечения огня зенитной артиллерии и для дальнего обнаружения самолётов. Заказчиком по первому направлению выступало ГАУ, по второму – Управление противовоздушной обороны и Управление связи Красной Армии (КА). Основными исполнителями исследований были ЦРЛ, Ленинградский электрофизический институт, Ленинградский физико-технический институт (ЛФТИ), Научно-испытательный исследовательский институт связи Красной Армии (НИИИС КА).
Результаты первого массированного налёта были настолько провальными, что Гитлеру пришлось делать хорошую мину при плохой игре
Серия успеха
Через пять лет были завершены испытания экспериментальной двухантенной установки «Редут-40», размещаемой на нескольких автомобилях. В ней под руководством Ю.Б. Кобзарева реализовали принципиально новые технические решения: формирование импульсных сигналов большой мощности, направленное излучение и приём радиосигналов, вращающиеся антенны, индикация принятых радиосигналов с определением дальности до самолёта, азимута при любых погодных условиях и времени суток.
Кроме того, при круговом синхронном вращении обеих антенн станция обнаруживала группы и одиночные самолёты, находившиеся в воздухе на разных азимутах и дальностях, в пределах своей зоны действия и следила с перерывами по времени (один оборот антенны) за их перемещениями. Таким образом, с помощью радиообнаружителя (термин «радиолокатор» появился после Великой Отечественной войны) командование ПВО могло наблюдать за динамикой воздушной обстановки в зоне радиусом около 100 км, определять силы воздушного противника и даже его намерения, подсчитывая, куда и сколько в данное время направляется самолётов.
Здесь уместно отметить, что изделия, созданные в научных институтах, в большей степени нацелены на решение теоретических и экспериментальных проблем. Учёные, как правило, не имеют опыта создания образца, который отвечал бы с конструкторско-технологической и эксплуатационной точек зрения требованиям серийного производства и войскового применения.
На повестке дня приоритетным стало решение задачи по серийному выпуску нового изделия. Ни соответствующих научно-технических и производственных кадров, ни промышленных технологий в стране не было. В этих условиях Комитет Обороны при СНК СССР в апреле 1939 года принял решение, обязывающее НИИ-20 Наркомавиапрома (ныне Всероссийский НИИ радиотехники) разработать документацию и изготовить два образца станции дальнего обнаружения на базе научных решений установки ЛФТИ «Редут».
Выбор НИИ-20 на роль головного разработчика был не случаен. Институт имел многолетний опыт работы по созданию сложных радиотехнических систем, а специалисты Управления связи КА понимали, что создание первой отечественной станции контроля воздушного пространства, удовлетворяющей требованиям войск, потребует дополнительных исследований и полной конструктивно-производственной переработке экспериментальной станции, созданной в ЛФТИ.
29 июня 1939 года Управление связи КА утвердило тактико-технические требования на опытный образец, которые определяли: назначение и принцип работы станции, дальность действия, точность измерений, устойчивость работы, зону наблюдения, скорость обнаружения целей, численность обслуживающего персонала, требования к комплектующим, технике безопасности, условиям эксплуатации, метеоусловиям.
Разработка, регулировка, испытания первых двух образцов «Редута-40» проводились при непосредственном участии ведущего конструктора первой отечественной станции Андрея Слепушкина.
26 июля 1940 года, после успешных совмещённых полигонных и войсковых испытаний, приказом наркома обороны станцию «Редут-40» приняли на вооружение войск ПВО под названием «радиоулавливатель самолётов 2 (РУС-2)». Через год Управление связи КА уже имело десять комплектов РУС-2.
Специалисты института под руководством Слепушкина к решению задачи подошли творчески. Выполняя заказ военных в соответствии с техническим заданием, они разработали ряд усовершенствований и конструктивных изменений. Предложение радиоспециалистов заинтересовало военное ведомство. Управление связи КА в конце 1940 года выдало институту задание на разработку и изготовление десяти радиоулавливателей «Редут-41» (заводской шифр – «Пегматит»). Это был упрощённый в техническом исполнении вариант РУС-2. Зато в конструктивном исполнении он имел существенные улучшения. Они базировались на изобретении, которое сделал Д.С. Михайлевич, предложивший метод построения одноантенной приёмо-передающей станции. Взамен вращения кабины оператора, как в РУС-2, здесь вращалась лишь антенна. Ламповый передатчик заменили тиратронным. Цели на индикаторе наблюдались в виде вертикальных пульсирующих импульсов зелёного цвета. В мобильном варианте радиоулавливатель размещался всего на двух автомобилях или автоприцепах. Стационарный вариант «Пегматита» перевозился в ящиках любым транспортом.
К концу 1941 года два комплекта изделия под шифром РУС-2с («Пегматит-2») были приняты на вооружение.
В 1942 году институт, будучи в эвакуации в Барнауле, изготовил 10 комплектов опытных образцов и 20 комплектов серийных радиоулавливателей, причём с 13-го комплекта станции выпускались модернизированными. Крупными сериями РУС-2с («Пегматит-2м») выпускались заводами № 339, 703, 252.
С поступлением РУС-2 и РУС-2с в войска опыт противовоздушной обороны Москвы стал распространяться в войска ПВО других важных промышленных и административных центров, таких как Ленинград, Новороссийск, Севастополь
Против государственного терроризма
С первого дня Великой Отечественной войны авиация Германии выполняла отдельные разведывательные полёты в районе Москвы. Интенсивность воздушной разведки стала возрастать начиная с 1 июля 1941 года. Экипажи самолётов-разведчиков выполняли плановую фотосъёмку и стремились вскрыть систему ПВО. При этом нацистское руководство интересовалось железнодорожными и автомобильными коммуникациями, мостами, аэродромами, военно-промышленными и другими объектами Москвы.
Гитлеровское командование не скрывало своих планов, и оно не намеревалось обеспечить жителям оккупированных территорий достойную жизнь с баварскими колбасками и чешским пивом, как нынче нас уверяют представители очень демократической общественности.
«Непоколебимо решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землёй, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случае мы потом будем вынуждены кормить в течение зимы. Задачу уничтожения этих городов должна выполнить авиация. Для этого не следует использовать танки. Это будет «народное бедствие, которое лишит центры не только большевизма, но и московитов (русских) вообще». …После этого рейдами подвижных соединений и авиации уничтожить оставшиеся русские промышленные центры», – записал в дневнике 8 июля 1941 года начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Франц Гальдер.
13 июля он законспектировал решение Гитлера: «Необходимо организовать терроризирующий воздушный налёт на Москву…»
К решению задачи государственного терроризма командование люфтваффе подошло со всей ответственностью. Бомбардировщики снарядили зажигательными и фугасными бомбами, в том числе новинками весом 2500 кг. Были определены цели авиаударов, в том числе Белорусский вокзал, мосты в северной и западной части столицы, промышленные предприятия с их жилищным фондом и, конечно же, Кремль.
Около 200 экипажей германской авиабанды верили в свою лёгкую победу. На основе результатов, полученных в ходе 89 полётов на воздушную разведку, их проинформировали об отсутствии какой-либо серьёзной ПВО в районе Москвы. Эта ошибка им дорого обошлась.
Первые радиоулавливатели РУС-2 и «Редут-41» (в будущем – РУС-2с) были развёрнуты в 337-м отдельном радиобатальоне (ОРБ) воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС) Московского фронта ПВО и обеспечивали радиолокационную разведку воздушной обстановки.
Личный состав станций прошёл обучение в институте, но не имел достаточного опыта эксплуатации новинки. Поэтому в 337-м ОРБ находились сотрудники института, которые выполняли техническое обслуживание аппаратуры.
20 июля на окраине деревни Колычево под Можайском под командованием лейтенанта В.П. Лазуна боевой расчёт станции опытного образца «Редут-41» приступил к несению службы. Вечером 22 июля в 21.50 старший сержант Козин увидел на индикаторе большое количество засветок. После оценки работоспособности аппаратуры и обстановки на главный пункт ВНОС было доложено об обнаружении массированного налёта на дальности 110 км. Враг шёл терроризировать жителей Москвы.
Однако большинство людоедов Геринга до целей не дошли и смертоносный груз сбросили куда придётся. Причина – сильная система ПВО, стоявшая на охране Москвы. Тогда враг ещё не знал, что маршруты его авиатеррористов в Московской зоне ПВО отслеживают советские новинки РУС-2 и РУС-2с.
С того дня 337-й ОРБ ВНОС, располагая девятью станциями, бесперебойно снабжал командование данными о воздушной обстановке.
Результаты первого массированного налёта были настолько провальными, что Гитлеру пришлось делать хорошую мину при плохой игре. 23 июля 1941 года Гальдер записал в дневнике: «Вообще же в настоящий момент Москва фюрера совершенно не интересует, а всё его внимание приковано к Ленинграду…»
С поступлением РУС-2 и РУС-2с в войска опыт противовоздушной обороны Москвы стал распространяться в войска ПВО других важных промышленных и административных центров, таких как Ленинград, Новороссийск, Севастополь.
Поэтому в небе над Ленинградом экипажи люфтваффе тоже не имели большого успеха. Благодаря действиям расчётов 72-го ОРБ ВНОС были своевременно обнаружены все массированные налёты врага. Это стало одной из причин, из-за которых провалился очередной гитлеровский план теперь уже по уничтожению всех кораблей Балтийского флота и военно-морской базы Кронштадт.
В дальнейшем гитлеровцы, узнав про советскую новинку и особенности её использования, стремились выявить и уничтожить расчёты ОРБ ВНОС всеми доступными силами и средствами.
Стоит упомянуть интересный факт. Советские разработчики отметили, что демонстрация отечественных станций РУС-2 и РУС-2с офицерам военной миссии Великобритании в годы войны в Москве вызывала их нескрываемое удивление. У них аналогичная задача по переходу к одноантенному варианту в течение ряда лет оставалась нерешённой, и они использовали две раздельные антенны для излучения и приёма.
За успехи в разработке РУС-2с группе инженеров НИИ-20 в 1943 году была присуждена Сталинская премия: А.Б. Слепушкину – руководителю работы, И.И. Вольману, И.Т. Зубкову, Л.В. Леонову, Д.С. Михайлевичу, М.С. Рязанскому, В.В. Тихомирову.
Только за 1943 год по данным станций было осуществлено более 170 случаев наведения наших истребителей на самолёты противника, а в 1944 году – около 70. В 1943 году был сбит 121 немецкий самолёт, а в 1944-м – 58.
Оморяченный РУС-2
В августе 1941 года для усиления ПВО Главной базы Черноморского флота в Севастополь прибыли две станции РУС-2. Одну из них на мысе Фиолент ввёл в эксплуатацию инженер института Б.П. Лебедев.
Вторую станцию из Севастополя отправили в район Новороссийска. Её развернули под Анапой, и она как базовый элемент ПВО Черноморского побережья Кавказа взаимодействовала со станцией «Редут-К» на крейсере «Молотов». Станция, имея прямую связь с КП ПВО Новороссийска и с КП истребительной авиации, обеспечивала не только обнаружение бомбардировщиков, но и наведение на них своих истребителей.
С целью повышения эффективности радиолокационного наблюдения за воздухом и организации более высокой надёжности Б.П. Лебедев и В.А. Сивцов в инициативном порядке с разрешения командования переделали двухантенную РУС-2 в две самостоятельные одноантенные станции, использовав для этого запасные радиоблоки генератора и приёмника. Одна из переделанных станций ЛиС-1 (Лебедев и Сивцов) несла боевую службу под Новороссийском. Вторая работала в Поти, а в феврале 1943 года для наблюдения за воздушной обстановкой была перебазирована в Геленджик. Её вернули в Севастополь после его освобождения, где она и проработала до конца войны.
Помимо этого, РУС-2 и РУС-2с (в стационарном варианте) применялись на Северном флоте. Об эффективности их использования говорят следующие данные – в 1943 году РУС-2 и РУС-2с Северного флота обнаружили около 5000 немецких самолётов, а за 1944 год – около 11 000.
Только за 1943 год по данным станций было осуществлено более 170 случаев наведения наших истребителей на самолёты противника, а в 1944 году – около 70. В 1943 году был сбит 121 немецкий самолёт, а в 1944-м – 58.
На море и в небе
Ещё в 1940 году институт получил задание на разработку первого отечественного радиоулавливателя для кораблей ВМФ. В том же году изготовили «Редут-К» (корабельный), а в апреле 1941 года начался монтаж комплекса на крейсере «Молотов». В ходе боевых учений Черноморского флота крейсер показал большие преимущества по обнаружению самолётов и кораблей. С началом Великой Отечественной войны «Редут-К» в районе Севастополя нёс службу по наблюдению за воздушной обстановкой. Донесения были настолько достоверны и надёжны, что уже с третьей ночи начала боевых действий была установлена прямая телефонная связь между крейсером и штабом флота для оперативной передачи результатов наблюдений.
Ведущим разработчиком «Редут-К» был В.В. Самарин. В разработке РЛС участвовали основные создатели РУС-2, а инженеры Б.П. Лебедев и В.А. Сивцов до 1943 года были зачислены в состав экипажа корабля для непосредственного руководства радиометристами и поддержания технического состояния РЛС.
В середине 1940 года другим не менее важным заданием стала разработка первого отечественного бортового радиоулавливателя для самолётов. Несмотря на всю сложность задачи, сотрудники института её успешно решили.
Командование НИИ ВВС в начале августа 1942 года утвердило акт госиспытаний, в котором отмечено: «Создание аппаратуры «Гнейс-2» является большим достижением советской радиотехники, дающим стране новое, мощное оружие для системы ПВО».
За создание станции «Гнейс-2» и организацию её серийного выпуска Сталинской премии были удостоены: В.В. Тихомиров – руководитель разработки, Р.С. Буданов, А.Р. Вольперт, Н.А. Викторов.
Закончилась Великая Отечественная война. В ходе реорганизационных преобразований тематику радиолокации выделили в специализированное направление. Институт приступил к решению других не менее знаковых задач государственного уровня в области радиолокации. В скором времени ВНИИРТ отметит 100-летний юбилей своей плодотворной деятельности.