Все усилия должны быть направлены на воспитание и образование нашей молодёжи.
Можно ли с полной самоотдачей защищать Отечество, не будучи его патриотом? Почему из школьного образования исчезло воспитание? Как остановить вымывание национальной почвы из-под наших ног? Об этом и о многом другом «Красной звезде» рассказал известный советский и российский актёр, режиссёр, продюсер, ведущий авторской программы «БесогонТВ» Герой Труда Российской Федерации Никита МИХАЛКОВ.
«С огромным уважением отношусь к нашим Вооружённым Силам, людям в погонах, и всегда с большим удовольствием выступаю перед военной аудиторией. Я сам отслужил на флоте, поэтому службу знаю, ценю, люблю. Искренне восхищаюсь тем, как ведут себя наши воины, – отметил Никита Сергеевич в начале разговора. – В одном английском словаре «русская интеллигенция» было переведено как «люди, имеющие по любому поводу собственное мнение».
Наверное, я отношусь к таким людям. Хотя помню при этом и слова Льва Гумилёва: «Ну какой же я интеллигент – у меня профессия есть, и я Родину люблю». Пророческие в некотором смысле слова. Поэтому, повторяю, я лишь говорю о том, что думаю. Хотя могу и ошибаться. Но одновременно гарантирую, что никогда не говорю того, во что не верю сам…»
НАЧИНАТЬ НАДО С ОБРАЗОВАНИЯ
– Никита Сергеевич, в своих выступлениях вы часто поднимаете вопросы современного образования. Почему?
– Помню, как однажды, очень уставший, я возвращался со съёмок и невольно подумал тогда вот о чём. Сейчас, после этого тяжелейшего съёмочного дня на морозе, я приеду, попарюсь в бане, выпью сто граммов, а герой мой так и останется там, на поле боя, где не будет ни бани, ни сытного ужина, зато будут пули свистеть и снаряды рваться самые настоящие. И меня это, признаться, так сильно торкнуло… Вот это ощущение того, что в реальности происходило на войне. Мы, актёры, пусть и в тяжёлых условиях, но всего лишь играем эту войну. По-настоящему поставить себя в положение тех, кто воевал, очень трудно. А на сегодняшний день, в той системе координат, которая у нас существует, просто невозможно.
Помню, как во времена появления нынешней модели среднего образования громогласно провозглашалось: «Мы должны воспитывать потребителей, а не творцов». Но что это значит? Что человек будет потреблять, если вокруг не останется творцов? Ведь творец – это тот, кто делает что-то своими руками. У нас же творец, человек труда, долгое время был недооценён. Какой гигантский разрыв возник между блогерами, которые зарабатывают в интернете, и людьми, которые работают на пневматическом молоте или фрезерном станке…
Моя мама говорила, что воспитывать ребёнка надо, пока он поперёк кровати лежит. Потом будет поздно. Потом будет только бессильное отчаяние. Поэтому учить и воспитывать надо с младых ногтей.
Я сам отслужил на флоте, поэтому службу знаю, ценю, люблю. Искренне восхищаюсь тем, как ведут себя наши воины
То, что я говорю, кем-то запросто может быть повёрнуто в сторону ретроградства. Но поймите, мы страна, которая всегда воевала на своей территории. У нас абсолютно другой исторический опыт понятия войны. Воевать на своей территории против внешнего врага и воевать где-то – это разные вещи. Когда из Алжира, Вьетнама или Ирака привозят тело убитого американского воина, там это трагедия семьи, но это не трагедия народа. У нас же воевало всё – дети, старики, старухи, дерево, лавка, поленница – всё воевало!
Если это ощущение не существует в тех ребятах, которые читают современный учебник истории, где про Великую Отечественную войну две страницы, а про встречу на Эльбе – пять, то они не понимают значение того, что им, не дай бог, придётся защищать. Они просто не смогут это защитить. Если возникает сама мысль, просто брошенная кем-то в воздух, в эфир – а стоило ли нам защищать Ленинград, ведь сдали же французы Париж, и ничего там не поломали, не разбомбили, – это уже о многом говорит. Это всерьёз обсуждается в некоторых СМИ. Да, мы после этого заводимся, возмущаемся: вы что, с ума сошли, разве так можно?! Но наше отношение к этому… не имеет значения. Теперь имеет значение, что кто-то имеет право раскрыть рот и начать говорить об этом. То есть сама эта мысль уже не кажется кощунством, она может прийти в голову, она рассматривается и кем-то даже поддерживается. Это что? Это значит, что в нашем обществе и в школьном образовании вовсе не так всё хорошо… и надо серьёзно заниматься патриотическим воспитанием.
– Слава богу, наконец-то мы это поняли…
– Во-первых, это надо было понять пораньше. А во-вторых, если бы мы это действительно до конца поняли и осознали, то намного раньше занялись бы молодёжью, а не пытались убеждать в чём-то по телевизору людей возраста 50+. Уж они-то прекрасно знают, что происходило 20–30 лет назад, у какой опасной черты находилась наша страна, их в этом убеждать особой надобности нет. Если смотреть правде в глаза, мы только учимся побеждать в информационной войне. Потому как при всём желании не всегда можем что-то противопоставить всем тем технологиям гибридной войны, которые задействованы нашим противником.
Я считаю, что в данном случае все усилия должны быть направлены на воспитание и образование нашей молодёжи. Той самой молодёжи, которая о прошлом своей страны практически ничего не знает. Конечно, можно потешаться над этой её тотальной безграмотностью и неосведомлённостью, умиляться тому, что они вот такие, а я, дескать, лучше их. Но возникает вопрос: к чему это ведёт? К чему ведёт стирание ощущения национальной принадлежности к стране под названием Россия, её истории и культуре? Ведь так удобно иметь дело с манкуртами. И как комфортно будет при этом им самим!
Потому что не надо ничего делать, думать, напрягаться. За тебя напишут, тебе принесут, тебя покормят, покажут кино. Это же так здорово, удобно. Сфера услуг вокруг тебя работает 24 часа в сутки. Но мы видим при этом, как одновременно начинает происходить невероятная деградация личности. Когда огромное количество людей попадает в зависимость. А с зависимым человеком намного проще иметь дело. У зависимого человека не может быть своей точки зрения. И отсутствие точки зрения есть то самое вымывание почвы из-под ног. Такой человек начинает мыслить и говорить теми сентенциями, которые кто-то вложил ему в голову. Поскольку они не могли родиться в его голове сами. Этих сентенций не было в головах его родителей, бабушек и дедушек. И это плод нашего неосознанного или осознанного образования.
Если мы со всем этим сталкиваемся, то неужели же мы не понимаем, что в осаждённом городе всегда есть люди, которые готовы открыть ворота осаждающим? Им очень долго внушали, что осаждает нас друг, а совсем не враг, что если б раньше мы были поумнее, то пили бы сегодня «Баварское»…
ВРЕМЯ ПРИЗЫВОВ КОНЧИЛОСЬ
– Получается, телевизор у нас работает… А те, с кем действительно надо работать, убеждать, остаются вне поля зрения. Отсюда извечный русский вопрос – что делать?
– С того момента, как у нас наложено табу на слово «идеология», мы в некотором смысле обездвижены. Хотя что такое идеология? Это всего-навсего договорённость людей, по каким законам – нравственным и юридическим – им жить. Почему, убирая это слово отовсюду, мы решили, что идеология бывает только коммунистической? Есть хоть одна большая страна, которая живёт без идеологии? Что, в США нет идеологии? Есть, и ещё какая! Нам такое идеологическое влияние на общество даже не снилось. Поэтому до тех пор, пока будем думать, что всем цветам цвести, так и будем набивать себе шишки. Ибо всем цветам в одном месте цвести нельзя. Это ведёт к катастрофе и ни к чему иному.
Наши оппоненты, по ту или эту сторону границы, внедряют в сознание людей, что тех, кто пытается сегодня раскачивать лодку и бороться с государством, у нас абсолютное большинство. Что не является правдой. На самом деле в России гораздо больше тех, кто не симпатизирует ни «берлинскому пациенту», ни его идейным соратникам. Но кто их слышит? А нужно дать им такую возможность. В нашей стране живут обычные люди, которые каждый день льют металл или сеют хлеб. Но этих людей, патриотично настроенных, чувствующих свою страну, не видно и не слышно. Не по телевизору… Слышать их должны и в интернете, и на тех площадках, где ведутся идеологические баталии. Именно здесь мы пока проигрываем.
Простите, как вообще может существовать и развиваться страна, когда серверы с личными данными её граждан находятся в… Лос-Анджелесе? Мы должны быть здесь абсолютно автономны. Но это невыгодно тем, кто, собственно, этим и владеет. А если мы это понимаем, то надо принимать какие-то меры. Чтобы тот же «Царьград» не выкидывали из «Ютуба» на том лишь основании, что на Западе он кому-то не нравится. Чтобы «Фейсбук» не банил тех, кто выскажет точку зрения, не совпадающую с тем, что думает Цукерберг. Мы не можем и не должны допускать того, что происходит у них самих, когда на глазах всего мира действующего президента Соединённых Штатов лишают выхода в интернет. О чём тогда говорить?
Мы находимся в ситуации, когда не государства, а медиакорпорации владеют миром. А понимая это, нужно что-то делать, в том числе вкладываться в эту область. И чтобы делали это люди, понимающие, для чего они это делают. А делать это они должны только для безопасности своей страны, защиты её интересов. Больше – ничего и никого! Время призывов «Давайте жить дружно», к сожалению, кончилось. Не получается.
И дело тут абсолютно не в том, чтобы сглаживать углы, обманывать, лакировать что-то. Русский человек ценит справедливость и правду, хочет этой правды и справедливости. Когда после катастрофы с «Курском» Владимир Путин встретился с семьями погибших подводников, это были тяжелейшие минуты в его жизни, но он говорил правду. Когда наши люди слышат правду, они могут простить всё. А когда, так сказать, «и нашим и вашим давай спляшем», прощения не будет.
Я в меру сил тоже стараюсь эту правду говорить. И это не мой бизнес, за моими «Бесогонами» нет ничьих коммерческих интересов. Это просто моя позиция. Позиция гражданина России, который искренне переживает за свою страну и хочет поделиться своими мыслями, зачастую тревожными.
Я тоже за искусственный интеллект. Но я хочу, чтобы это был НАШ интеллект. Основанный на нашей вере и культуре, наших нравственных ценностях
РОССИЯ ТРЕБУЕТ ОЩУЩЕНИЯ ЕЁ ОГРОМНОСТИ
– Такое впечатление, что нас не только не слышат, но и не хотят понимать. Неужели мы обречены на вечную конфронтацию с нашими западными «доброжелателями»?
– На мой взгляд, открыв в своё время форточку в надежде на то, что ветер свободы принесёт с Запада нечто такое, чего мы не имели и что нам очень нужно, мы сильно прогадали. Поскольку нам всунули туда… канализационную трубу и слили в неё всё то, что не только нарушает наш культурный код и способствует нашему саморазрушению, но даже то, что там уже не смотрят и не кушают – низкопробное кино, «пластмассовую» еду… Эйфория от этого была огромная, а разбираться, как у нас водится, стали уже потом. Но этому, увы, не было в полной мере положено ограничение. Я сейчас не о цензуре, а о том, что наше самосознание должно умножаться на огромность страны с несколькими часовыми поясами. Единственной страны, которая реально соединяет Восток и Запад, где, как в котле, перемешались религии, культуры, языки.
И как же опасно было, когда такой страной руководили люди, которые в силу разных причин – отсутствия опыта, политического чутья или чего-то иного – всего этого не понимали. Не видели дальше собственного носа.
Вы знаете, я с удивлением узнал, что, оказывается, в 1942 году в Москву шли эшелоны с мрамором для строительства метро. В 1942-м!
Я не собираюсь сейчас никого оправдывать или обвинять, а просто хочу подчеркнуть, что такая страна, как наша, требует ощущения её огромности. Той самой, которая складывается из ощущения малой родины, того, что в каждой губернии должна быть своя Таврида. Иначе мы опять стянем всё к центру, лишим уважения русскую провинцию. А провинция – это не уничижительное слово, это всегонавсего отдалённость от центра. Иначе…
Иначе как в моём фильме «12»: «Когда большие не думают о маленьких, маленькие начинают жить по своим законам». Но когда эти маленькие живут в стране, территория которой похожа на Марокко, – это одно дело, а когда они раскиданы друг от друга на тысячи километров, – это уже другая история. Это другая энергетика, психология, всё другое. И это требует целеустремлённого взгляда вперёд. Понимания, куда двигаться дальше.
Как бы ни клеймили меня за это, я абсолютно уверен в том, что Владимир Путин спас нашу страну. Реально спас. Одна его мюнхенская речь, которую в 2007-м услышали наши оппоненты, потея ладошками от ужаса, поскольку то, что он говорил, им даже слушать было страшно, заставила всерьёз отнестись к тому, что мы есть. И это повлекло за собой ту абсолютно потрясающую ненависть, которая неизбывна. Это не временное явление и отнюдь не современное. Мы должны понимать, что это продолжалось веками. И продолжается сегодня.
Для того чтобы понять Россию, русскую душу, требуется время. Когда вы взглянете, например, на картину Брюллова «Последний день Помпеи», то сразу увидите страшное действие. А если вы смотрите, допустим, «Над вечным покоем» Левитана, то никакого действия там будто бы нет. И чтобы разглядеть в этой картине какое-то движение, «проникнуть» туда, надо постоять около неё полчаса, час.
Вот и Россия, как ни одна другая страна, тоже требует к себе времени. Которого, увы, никто не хочет тратить. Не только там, на Западе, но сегодня уже и у нас. Мы зачастую тоже не хотим потратить время на себя самих, предпочитая клиповое мышление, сетуя, что «много букв». Демонстрируя порой усталость от… двух страниц вдумчивого чтения.
Хорошо ли, плохо ли, но это так. Это наступившая эпоха цифры. Можно ли обойтись сегодня без этой цифры? Нет. Без искусственного интеллекта? Нет. Но когда у Владимира Путина спросили, может ли искусственный интеллект управлять такой страной, как наша, он тоже сказал – нет! Потому что у искусственного интеллекта нет ни сердца, ни души, ни сострадания.
В одном из «Бесогонов» я рассказывал про своего деда Ивана, который воевал на австрийском фронте и подстрелил в окопах одного австрийца. Услышал, как тот стонет, дождался ночи, перелез через бруствер, подполз к этому австрийцу, перевязал его и в ужасе уполз обратно, чтоб никто не видел, что он сделал. Ну какой искусственный интеллект на это способен, скажите на милость? Там – враг, ты в него попал, он стонет, добей его, и точка. Что это – идиотизм, сумасшествие? Нет. Это существо православного русского человека. Это его жизненная логика.
Но могут ли эту логику понять, принять и оценить на Западе? Может ли она стать основой для нашего сближения? Никогда! Это не вписывается в то, чем и как живёт сегодня мир. Я при этом не утверждаю, что мы живём лучше и правильнее. Но мы не должны по чьей-то воле стать вдруг другими. А нас как раз пытаются сделать другими.
Мы страна, которая всегда воевала на своей территории. У нас абсолютно другой исторический опыт понятия войны
Вот и я не хочу быть понятным, а хочу быть понятым. Это очень похожие слова, но они абсолютно противоположны по смыслу. Для того же, чтобы быть понятым, вы должны потратить на меня время. Исходя из всего этого, я вижу, как абсолютно осознанно, используя такие волшебные слова, как «комфорт», «современные технологии» и так далее, из наших людей, особенно молодых, вытравливается всё то, что было в том солдате Иване. Оттого и возникают вопросы о том, не лучше ли было нам сдать Ленинград фашистам, не обрекая людей на тяжелейшую блокаду…
Я тоже за искусственный интеллект. Но я хочу, чтобы это был НАШ интеллект. Основанный на нашей вере и культуре, наших нравственных ценностях. Он не должен быть универсальным, единым для всех. И меня, например, настораживает, когда среди факторов, мешающих внедрению некой новой, инновационной системы образования, называют: «все религии».
Я сейчас не про то, чтобы вводить в школах закон Божий. Я про то, что культура нашей страны так или иначе всегда держалась на религиозности, и не только на православии. Мы единственные, кто перемешал в себе и ислам, и буддизм, и иудаизм. И что – отринуть всё это? Перечеркнуть те общие нравственные ценности, которые присущи всем религиям? Но если они «мешают» образованию, это означает, что человек перестаёт существовать по нравственным законам той религии, которую он исповедует. А значит, с ним можно сделать всё что угодно. Повести куда угодно. И подсадить на весь тот «комфорт», который так сладко звучит в чужих устах.
Я с большим опасением наблюдаю, как эта тревожная тенденция, эта бездуховность продвигается в глубь страны. И надеюсь, что общими усилиями мы её всётаки остановим…
Беседовал Владимир МОХОВ, «Красная звезда»