9 октября (28 сентября) 1760 года русские войска впервые взяли Берлин.
Этот эпизод из детской книжки «Шпага Суворова», написанной ленинградскими историками Владимиром Груслановым и Михаилом Лободиным, – одной из тех книг, на которых я некогда воспитывался, – навсегда запал в мою память… Когда в гости к Александру III приехал германский император Вильгельм II, русский царь сделал ему подарок: назначил шефом 85-го пехотного Выборгского полка, старинного, сформированного в 1700 году, ещё при Петре I.
Обходя полковые ряды, немец увидел в руках у горнистов серебряные трубы: такие коллективные награды получали воинские части за боевые отличия. Вильгельм II поинтересовался, за что именно была вручена полку эта награда.
– За взятие Берлина, ваше императорское величество! – чётко и звонко отрапортовал горнист.
– Ну, это происходило давно и впредь не повторится! – надменно, хотя и после лёгкой паузы, ответил германский император.
Солдат, сообразив, что сказал что-то не совсем то, что надо, поспешил поправиться и тут же заявил по-уставному:
– Никак нет, ваше императорское величество!
Получилось, что нет – «повторится». Впрочем, император Вильгельм II прекрасно знал, что это уже повторялось, но вряд ли предполагал, что оно повторится и в будущем…
Но обо всём по порядку.
Реально Семилетняя война 1756–1763 годов России была не нужна, как и подавляющее большинство последующих европейских войн, вплоть до Первой мировой. Но… союзники, союзные обязательства!.. У них же были свои интересы: Австрия двадцать лет тому назад потеряла Силезию и мечтала о её возвращении; Францию, пока ещё не потрясённую революцией, тревожило сближение её традиционного врага – Пруссии, с ещё более традиционным врагом – с Англией. Но и при Российском дворе Пруссию считали извечным врагом, да и вообще вся Европа с тревогой наблюдала за её стремительным усилением и явно агрессивной политикой.
Итогом вышесказанного стало создание «тройственного союза» из Австрии, Франции и России, к которому позже примкнули Швеция и Саксония, а затем ещё и множество германских княжеств.
О том что «хуже союзников может быть только их отсутствие», британский премьер сэр Уинстон Черчилль мудро сказал уже в ХХ столетии, но русские испытали это на своей шкуре ещё за два века до того.
Король Пруссии Фридрих II первым атаковал саксонскую армию и окружил её, заставив саксонцев положить оружие, после чего принял почти всех пленных на свою службу. Затем он заплатил изрядную сумму герцогу Ришелье, главнокомандующему французской северной армией, чтобы обеспечить его бездействие, после чего разгромил французскую южную армию под Росбахом, а австрийскую – при Лейтене. Кстати, если быть верными истине, то надо признать, что эта победа с точки зрения военного искусства может считаться самой блестящей из всех многочисленных побед Фридриха Великого.
Слова графа Шувалова «из Берлина до Петербурга не дотянуться, но из Петербурга до Берлина достать всегда можно» впоследствии оказались пророческими
Так что Россия, вступившая в войну несколько позднее других государств, должна была поначалу сражаться против могущественного противника чуть ли не в одиночку.
Замечательный историк Русской армии Антон Антонович Керсновский писал: «В поход шли отнюдь не с лёгким сердцем. Пруссаков у нас побаивались. Со времён Петра I и особенно Анны (Иоанновны. – Ред.) немец являлся для нас существом заповедным – иного, высшего порядка, учителем и начальником. Пруссак же был прямо всем немцам немец… Скверная русская привычка всегда умалять себя в сравнении с иностранцем».
Не будем пересказывать ход войны, а также говорить о том, как влияли на армию события, происходившие в столице – наследник престола великий князь Пётр Фёдорович симпатизировал Фридриху и был противником этой войны, а потому ухудшение здоровья императрицы Елизаветы Петровны тут же отражалось на боевых действиях, буквально останавливало армию…
И всё-таки были блистательные победы при Грос-Егерсдорфе, у деревни Пальциг, при Кунерсдорфе – ну а 2 октября 1760 года русские войска оказались уже у стен Берлина. Кстати, для скорости наступления гренадер к столице Пруссии везли на обывательских подводах…
Первый приступ оказался неудачным: при русском авангарде были орудия лишь малого калибра, а потому пожары, возникшие после артиллерийского обстрела, в городе удалось быстро потушить. В результате полуночной атаки гренадеры славного 1-го Гренадерского полка смогли занять берлинское предместье, но, не получив поддержки, поутру отступили.
Потом было ещё несколько попыток штурма, были артиллерийские обстрелы города, на помощь к осаждённым подошли войска из Саксонии, а к осаждающим – свежие русские и австрийские полки, так что в результате сил у союзников оказалось гораздо больше.
О последующих событиях можно прочитать в книге «Лейб-гренадеры», недавно выпущенной АО «Красная звезда» в серии «Полки Русской армии»: «На рассвете 28 сентября (9 октября) войска Чернышёва выступили из лагеря и заняли назначенные по диспозиции места. Нравственное настроение войск перед атакой Берлина было в высшей степени своего напряжения – «невозможно описать, с какой нетерпеливостью и жадностью войска ожидали атаку; надежда обозначалась на лице у каждого». И вот среди величественных приготовлений к кровопролитному штурму, в место с минуты на минуту ожидаемого сигнального выстрела, пришло известие о капитуляции Берлина…».
Стоит обратить внимание на изменение настроений русских солдат: если в поход они шли «не с лёгким сердцем», то теперь они с «нетерпеливостью и жадностью» ожидали атаку. Что ж, за годы Семилетней войны Русская армия воистину стала первоклассной, одной из сильнейших в Европе.
Поэтому слова Петра Ивановича Шувалова, фаворита императрицы Елизаветы Петровны, «из Берлина до Петербурга не дотянуться, но из Петербурга до Берлина достать всегда можно», впоследствии оказались пророческими.
Итоги первого взятия Берлина были таковы: четыре тысячи пленных прусских солдат и офицеров, разрушенные монетный двор и арсенал, а также выплаченная городом контрибуция. Через четыре дня русские войска покинули Берлин, а в солдатский обиход вошла с тех пор присказка «русские прусских завсегда бивали».
Можно сказать, что берлинцы тогда отделались «лёгким испугом» – вспомним сожжённую в 1812 году Москву или разрушенную вермахтом в 1944-м Варшаву. Про Берлин 1945-го мы пока говорить не будем, ведь это был не оставленный город, но взятый с боя мощнейший узел сопротивления.
Взятие Берлина оказалось наиболее ярким событием кампании 1760 года. Потом, в результате ряда поражений 1761–1762 годов, Пруссия утратила Силезию, Саксонию и Померанию и стояла на грани краха. Но тут на трон в Петербурге взошёл император Пётр III – и война была завершена «без аннексий и контрибуций», как было сказано в совсем иное время и по другому поводу. Однако это уже другая тема.
А теперь возвратимся к пророчеству действительного тайного советника Ивана Шувалова относительно Берлина, который «достать всегда можно». Действительно, «доставали» дважды – но оба раз не как агрессоры, но как освободители.
В первый раз это было в 1813 году во время Заграничного похода Русской армии, освобождавшей Европу от тирании «узурпатора». Пруссия, разбитая в предыдущих войнах с Францией, лишённая половины своих территорий, в 1812 году была вынуждена выступать в качестве союзника Наполеона, стремившегося к мировому господству, хотя при том многие прусские офицеры отправились на службу в Россию, в частности, в русско-германский легион.
3 марта 1813 года, узнав о приближении русских войск, вице-король Итальянский – принц Евгений Богарне, пасынок французского императора – вывел из Берлина свои части, оставив там один лишь арьергард. На следующее утро в шесть часов «летучий» отряд генерал-майора Чернышёва вошёл в город и вскоре уже гнал остатки неприятельских сил по дороге на Магдебург, между тем как в Берлин входили полки авангарда князя Репнина-Волконского.
Ничего «картинного», а всё равно приятно. Особенно для немцев, освободившихся от власти «лягушатников», с которыми у «бошей», как называют немцев французы, свои давние счёты.
Второе, точнее, третье взятие Берлина известно нам гораздо лучше, потому как происходило в конце апреля 1945-го, став финальным аккордом Великой Отечественной войны. И опять в столицу Германии русские солдаты (все они тогда считались русскими!) пришли, чтобы освободить немецкий народ от нацистской диктатуры. К сожалению, диктаторы магически действуют на толпу – их демагогические призывы и лживые обещания до последнего принимаются «за чистую монету», а сами они успешно пользуются низкопробной народной любовью. Вот потому наряду с обречёнными фанатичными эсэсовцами, с теми, у кого руки были по самые плечи в крови, на улицах Берлина ожесточённо дрался фольксштурм – старики и подростки, одурманенные гитлеровской пропагандой и призванные фюрером на свою защиту. Известно, что всех этих фюреров (обычно, кстати, мучимых комплексом неполноценности) заботит только своя собственная жизнь, а прочие люди для них – «расходный материал».
Именно взятие Берлина войсками Красной Армии, потерявшей в этих последних боях Великой Отечественной войны около восьмидесяти тысяч человек, и Нюрнбергский процесс, вскрывший всю преступную сущность германского нацизма, позволили германской нации осознать простейшую истину: «Гитлеры приходят и уходят, а народ остаётся», и, значит, не нужно сотворять себе кумиров из очередных правителей и считать себя «избранной расой», которая почему-то должна править миром или, хотя бы, указывать всем единственно верный путь существования.
…Понятно, что никакие русские солдаты – ни на подводах, ни на танках – больше к Берлину не поедут, и причин тому много. Да и вообще, сегодня, в иной геополитической реальности, о такой возможности никто и не думает. Однако не зря же на стенде Санкт-Петербургского музея
А.В. Суворова выставлены наградные серебряные трубы с надписью «Поспешностью и храбростью взятие города Берлина. Сентября 2 дня 1760 года». Это не только напоминание о делах давно минувших дней, но и предостережение к тому, чтобы не повторять фатальных ошибок прошлого.