В Вашингтоне считают, что европейцы должны больше платить за НАТО, а не думать о своих объединённых вооружённых силах.
В Европе вновь заговорили о создании единой армии. При этом в одних странах эта идея находит поддержку, в других – нет. Крайне негативно к ней отнеслись Соединённые Штаты. Так реализуем ли проект евроармии? Сегодня наш обозреватель беседует на эту тему с известным российским специалистом по военно-блоковой политике, автором книги «Армия нового мирового порядка» профессором Дипакадемии МИД России Владимиром ШТОЛЕМ.
– Владимир Владимирович, прозвучавшее в прошлом месяце заявление президента Франции о том, что Европе следует создать собственные вооружённые силы, стало весьма резонансным. А чем оно продиктовано?
– Эта инициатива в общем-то с бородой. Она, по сути, является даже не реанимацией чего-то старого, а циклическим обращением на разных этапах к одной и той же идее на протяжении уже десятилетий. Праотцом этой идеи можно считать Уинстона Черчилля: в начале 1950-х годов бывший английский премьер впервые озвучил такую идею для Европы. А позже к ней обращались иные европейские политики.
Новейшая история показывает, что европейцы реанимируют в том или ином варианте идею формирования своей армии в моменты, когда возникают некие разногласия с американцами. Так было в 1999 году по следам агрессии против Югославии. Так было и в 2003 году после вторжения в Ирак. А сегодня особое значение обрёл затянувшийся кризис на Украине, угрожающий серьёзными последствиями для Европы.
Ещё одним фактором, способствовавшим реанимации дискуссий на предмет евроармии, стало состояние торгово-экономических отношений между Европой и Америкой в свете политики администрации Трампа по заградительным мерам.
Что касается заявления Эммануэля Макрона, то оно обусловлено комплексом причин. Здесь и та же неудовлетворённость действиями США во главе с Трампом. Кстати, тоже не новая проблема. В 1966 году была схожая ситуация. Тогда президент Франции Шарль де Голль будучи недовольным политикой США, в частности эскалацией войны в Индокитае, а также недостаточной ролью французских генералов в руководящих органах НАТО, совершил смелый, я бы сказал, мужской поступок. Он вывел Францию из военной организации НАТО и заставил руководство блока перенести свою штаб-квартиру из-под Парижа в соседний Брюссель. Это был сильный шаг с далеко идущими последствиями, и он отрезвил Вашингтон. У Макрона нечто похожее выглядит пока мелковато, его порыв может раствориться в малых делах.
– Что имеете в виду? Ведь Макрон заявил, что не хочет, чтобы оборона стран Евросоюза зависела от Соединённых Штатов.
– Ну, прежде всего у Макрона есть и свой интерес: возложить часть французских расходов на ядерное оружие, а это немалые средства, на своих европейских союзников. С другой стороны, с запуском процесса брекзита Франция начинает ощущать себя европейским военным лидером (Британия – единственный равный ей член НАТО, обладающий ядерным потенциалом, будет вне ЕС). Более того, Лондон всё последнее время выступал в качестве самого большого скептика евроармии. Думаю, что Макрона подтолкнула к такому заявлению и возросшая активность европейских государств в миротворческих операциях в конфликтных странах, а таких ситуаций ныне насчитывается более десятка. А это требует дополнительных расходов и сил.
Если Франция и Германия выражают солидарность с идеей евроармии, то Польша дистанцируется от неё
– В прошлом году все страны Евросоюза не только подтвердили свою готовность к созданию евроармии, но и официально запустили программу Постоянного структурированного сотрудничества в сфере безопасности и обороны (PESCO)…
– Действительно, эту программу поддержали тогда 25 из 28 стран – членов Евросоюза. Против неё выступили лишь Великобритания, которая пока ещё не вышла из состава ЕС, а также Дания и Мальта. А в ноябре уже этого года главы министерств иностранных дел и обороны стран Евросоюза на встрече в Брюсселе 19 ноября согласовали 17 новых проектов в рамках PESCO.
Пять из них направлены на повышение квалификации европейских специалистов, а также командного состава для миссий Евросоюза. Принято решение расширить командный центр для проведения совместных военных операций. Он был создан в марте 2017 года в рамках действующего военного штаба Евросоюза при внешнеполитической службе сообщества. Несколько проектов посвящено разработке новых систем вооружений. В частности, беспилотника «Евродрон» и боевого вертолёта Tiger Mark III. Речь идёт и о создании новых систем управления артиллерией, беспилотных подводных аппаратов, систем защиты от дронов.
– И тем не менее ряд европейских стран негативно отреагировали на заявление Макрона о единой евроармии. Почему?
– Надо понимать, что среди европейских стран, отдельных политиков есть как сторонники идеи, так и её противники. Например, такой проект интересен немцам. Что там будет со сменой власти в Берлине в ХДС/ХСС, не знаю, но пока и канцлер Ангела Меркель, и министр обороны Урсула фон дер Ляйен поддерживают идею евроармии. Ранее они что-то делали в этом плане совместно с теми же самыми французами. Пример – созданная франко-германская бригада и некоторые другие подразделения, которые, впрочем, в военной истории Европы никакой роли не сыграли.
Если Франция и Германия выражают солидарность с идеей, то такое достаточно крупное европейское государство, как Польша, дистанцируется от неё. Многие специалисты вообще рассматривают Польшу в качестве своего рода американского троянского коня в Евросоюзе. Польша вполне может заменить Британию в плане противодействия созданию крупных европейских вооружённых сил.
Достаточно определённо против этой идеи высказывается Австрия, которая, ссылаясь на свой нейтральный статус по договору от 1955 года, считает недопустимым для себя участвовать в каких-либо военных коалициях, противоречащих ей. Наблюдается неприятие идеи среди новых стран-членов ЕС. Это – Венгрия, Чехия, Словакия и некоторые другие.
Во многом позиция неприятия продиктована и необходимостью выделения дополнительных финансовых средств, которых у европейских стран просто нет. Пример тому – создание европейских сил быстрого реагирования. Как показал опыт, у европейцев нет желания вкладывать в них средства. Эксперты считают, что поддержание сил быстрого реагирования численностью 50 – 60 тысяч человек на основе ротации – это тот предел, который европейцы могут осилить.
У них нет желания и поднимать свои военные расходы до обговорённых на саммитах НАТО двух процентов. Из всех европейских стран 2-процентную отметку перешагнули Британия, Польша, Эстония и Греция. А все остальные, в том числе Франция, Германия, не имеют такого намерения.
– Вы напомнили о НАТО. А можно ли вообще запрячь в одну повозку коня и трепетную лань? Имеется в виду возможность сочленить Североатлантический альянс и евроармию.
– Одновременное существование НАТО и евроармии, на мой взгляд, невозможно. Хотя бы потому, что все страны НАТО, за исключением США и Канады, будут представлены в евроармии. Значит, возникнет новый рубеж, дополнительное разделение на Европу и Северную Америку. Второй вопрос – это всё то же финансирование, нежелание европейцев тратить деньги. И третье – это неопределённость целей: какие задачи евроармия может ставить перед собой в отличие от натовских?
Одним словом, чтобы читателю была понятна позиция Европы, скажу проще: она привыкла полагаться на американскую военную помощь и мало тратить самой на поддержание собственной безопасности. Поэтому основополагающим фактором отношения европейцев к единой армии я вижу полную военно-политическую зависимость Европы от Соединённых Штатов.
– Реакция США на идею создания евроармии известна. Трамп назвал «оскорбительным» предложение французского президента на этот счёт. В своём Твиттере он написал: «Президент Франции Макрон предложил, чтобы Европа создала свои собственные вооружённые силы, чтобы защитить себя от США, Китая и России. Очень обидно, но, возможно, Европе следовало бы сначала внести свою справедливую долю в финансирование НАТО, которую США значительно субсидируют!».
– Что касается мнения США относительно евроармии, то здесь всё понятно. Конечно же, ни о какой конкуренции в этой сфере речь не идёт. Вооружённые силы США в сравнении с вооружёнными силами европейцев на сегодняшний день находятся на недосягаемой высоте. Всё упирается в военно-политическую составляющую проблемы. Ведь само создание НАТО в 1949 году имело смысл юридического закрепления и легитимизации американского военного присутствия в Европе. Тем самым американцы сказали: мы – в Европе.
Поэтому сегодня любое ослабление и раскручивание центробежных сил в рамках НАТО будут жесточайшим образом пресекаться американской администрацией, кто бы ни находился в Белом доме – республиканцы или демократы. Для них задача номер один – сохранение военного присутствия США в Европе в целях полномасштабного контроля над этой частью света. Поэтому никаких шагов влево – вправо американцы от европейцев здесь не потерпят.
Посмотрите. Пока в Евросоюзе говорили о необходимости создания собственных вооружённых сил, чтобы тем самым дополнить военные усилия, предпринимаемые в НАТО, в Вашингтоне спокойно за этим наблюдали. Но как только появилась идея формирования армии, которая могла бы обеспечить безопасность Европы без помощи США, за океаном сказали: «Нет!».
– Но плод может дозревать постепенно. Как США могут препятствовать реализации идеи евроармии?
– А что происходит сегодня во Франции? Столицу охватили массовые беспорядки фактически сразу после известного заявления Макрона. Я бы не хотел сравнивать их с известными событиями мая 1968 года, которые происходили в стране во времена де Голля, но мы знаем, к чему они привели. Как минимум это отставка кабинета министров и смена правительства во Франции. Это американцы научились делать ювелирно, техника апробирована на примере как минимум десятка государств. Так что Макрон и в более широком смысле Франция находятся сегодня в зоне риска.
– А как в России относятся к планам европейцев?
– Многие отечественные эксперты считают, что общение с консолидированной Европой в противовес Соединённым Штатам будет продуктивным. Но я нахожусь на той позиции, что нашей стране совершенно бесперспективно играть на противоречиях между США и Европой. Они в конце концов объединены общей цивилизацией, культурой, ценностями, а в последнее время ещё и общей антироссийской направленностью их политики. Думаю, контрпродуктивно инспирировать и как-то приветствовать их разногласия. Но мы, конечно же, должны внимательно отслеживать американо-европейские отношения.
– Сейчас США решили отказаться от Договора по РСМД. Как это отразится на Евросоюзе?
– История, увы, никого и ничему не учит. Ракеты средней и меньшей дальности были проблемой во взаимоотношениях США и СССР, источником международных глобальных кризисов, начиная с Карибского кризиса 1962 года. Но я коснусь более позднего периода, связанного с двойным решением НАТО о размещении 108 ракет «Першинг-2» и 464 крылатых ракет на территории пяти западноевропейских государств. Этот проект начал осуществляться американцами с 1983 года. Так вот: асимметричные меры, объявленные Советским Союзом в связи с этим решением, недвусмысленно показали западноевропейцам, что ответные удары в случае такого размещения будут нанесены не по территории Соединённых Штатов, а по тем странам, откуда ракеты взлетают. Заявление советского руководства от 1983 года вызвало колоссальную протестную волну в странах Западной Европы и прежде всего в тех, где планировалось размещение этих ракет.
Нынешняя ситуация зеркально отражает то, что происходило в 1983 году и было связано с этим классом вооружений. Поэтому европейцам требуется особая осмотрительность, им в первую очередь нужно думать о собственной безопасности.