Пленные военнослужащие ВСУ рассказывают о бесчеловечных действиях своего командования.
Рассказы украинских военнопленных отличаются особенностями, однако в них непременно есть общая черта – обстоятельства их попадания в ряды ВСУ. Большинство из них оказалось в украинской армии благодаря работе сотрудников территориального центра комплектования. Тэцэкашники с особой жесткостью отлавливают своих земляков – как опасных преступников. Разъезжая на машинах скорой помощи вместе с национальной полицией Украины, они устраивают облавы на беззащитных людей. Далее всё происходит по алгоритму: часовая медкомиссия с заключением «годен», неделя учебки и отправка в штурмовые подразделения, где личный состав используют как пушечное мясо. Всё это убеждает в плачевном состоянии вооружённых сил Украины.
Военнопленного ВСУ Георгия Каркулина украинская полиция совместно с сотрудниками ТЦК задержала, когда он возвращался вечером с работы домой. Оснований для задержания не было, однако ему вручили повестку и увезли в военкомат.
Пленный попал на службу в 425-й штурмовой полк «Скала». Ему дали всего 20 минут на сборы, после чего увезли на полигон. Позже его командир роты, к немалому удивлению подчинённых, объявил, что теперь они относятся к военной разведке.
Каркулин рассказал, что подразделение перебросили к российской границе, где боевое крещение для многих новобранцев стало концом их военной службы и жизни в целом.
Георгий быстро сориентировался в обстановке. «Я поговорил с людьми, которые были со мной, и получил их согласие сдаться. Количество потерь росло, никто не шёл вперёд, и я не видел другого способа спастись», – рассказывает военнопленный.
Он хорошо помнит, что по позициям, где находились украинские военные, начали работать их же миномёты. Тогда у украинских военных возникла мысль, что таким образом просто вскрывались огневые позиции для дальнейшего применения FPV-дронов. Так или иначе, но он благодарен российским солдатам, которые рисковали своей жизнью, спасая пленных.
Два других пленных военнослужащих — Максим Сурма и Сергей Беляков – до подписания контракта с ВСУ были осуждены и отбывали сроки за преступления.
– Я отсидел четыре срока. На третий работал уборщиком, готовил еду и выполнял мелкие поручения. Мне это не нравилось, поэтому я решил подписать контракт. К тому же сказали, что меня полностью амнистируют, я смогу начать жизнь с нуля, как чистый человек. В итоге я попал в 72-ю бригаду, – рассказывает Сергей Беляков.
Во время первого заключения Беляков набил себе наколку в виде свастики, не задумываясь о последствиях. Однако, оказавшись в плену, он вспомнил о своём деде, который сражался с фашистами во время Великой Отечественной войны.
– Если бы он был жив, то меня, наверное, задушил бы или застрелил. Эта наколка – орёл, свастика стала для меня клеймом навсегда, – поделился он переживаниями.
Однако в воинском коллективе с такой наколкой его приняли как своего. «Когда я попал в 72-ю бригаду и разделся перед ребятами, то думал, что меня будут избегать и считать изгоем. Но они, наоборот, стали поддерживать и подбадривать меня. Всё было нормально», – добавил пленный.
Он также подробно рассказал о своём отношении к командованию и о тех коррупционных схемах, которые придумывал их командир.
– У нас есть практика штрафов: командир роты заставляет каждого скидывать по 3–5 тысяч гривен. Мы думали, что эти деньги пойдут на общие нужды, но на самом деле они идут ему в карман. Мы не видим этих денег и не знаем, на что они тратятся, – рассказал он.
По словам пленного, коллектив в основном состоял из уголовников, наркоманов и алкоголиков, которых командование заведомо посылало в один конец.
– Они знают, что мы смертники. И что, если нас не станет, возьмут ещё одних таких же. Мы – наркоманы, зэки. Затыкают нами дыры, не считают людьми. Тупо смертники, – говорит Беляков.
Максим Сурма начал свою преступную деятельность ещё на Майдане: «Платили тогда за участие в митингах на Майдане по 100 долларов, заплатили мне и моему товарищу. Я подумал: если платят, то почему бы и нет».
По словам пленного, людям, участвовавшим в митингах, подсыпали в еду наркотики, чтобы они возвращались и подсаживались на них.
– Нам сказали, что сейчас там будет нападение и нужно просто остановить машину. Выдали коктейли Молотова и сказали просто кидать их в БТР, – рассказывает пленный.
– Потом меня посадили за угон и проникновение с кражей – дали шесть лет. После объявления мобилизации к нам приехал 225-й штурмовой батальон, всех начали забирать на передовую. За контракт так ничего и не заплатили, – говорит Сурма.
После этого его отправили на линию боевого соприкосновения, где он провёл в блиндаже шесть дней под постоянным огнём артиллерии и миномётов.
– Отступать нам строго запрещали, даже если раненый. Мы просили откат, а по нам начали вести огонь свои же. Спасибо российским военным за то, что спасли мне жизнь, – сказал Сурма.