Звезда отечественного хоккея, знаменитая Русская ракета в своё время честно отдал долг Родине и только после этого уехал в НХЛ.
Сегодня невозможно представить, чтобы профессиональный спортсмен-хоккеист вот так запросто, как все его сверстники, отслужил в армии по призыву. В своё время исключений не делалось ни для кого. Сейчас талантливые спортсмены призывного возраста могут отслужить в спортивных ротах ЦСКА, возрождённых министром обороны генералом армии Сергеем Шойгу почти семь лет назад. В профессиональных игровых клубах ситуация совсем другая. А вот Павел Буре, когда ему исполнилось восемнадцать лет, пришёл в районный военкомат, чтобы призваться на военную службу.
– Павел Владимирович, тридцать один год назад вы попали в весенний призыв. Помните, как это было?
– Когда пришла повестка, я пошёл в районный военкомат, где меня уже ждал наш тренер Владимир Попов и ещё несколько человек из ЦСКА. Мы быстро собрались и поехали в одну из воинских частей. К сожалению, сейчас уже не вспомню, что это была за часть. Там, в кабинете командира полка, я принял военную присягу. Собственно, ничего экстраординарного не происходило. К тому что надо служить, я был готов.
– Наверное, пользуясь случаем, командир части попросил вас оставить автограф?
– Нет, не просил. Ну кем я тогда был? Просто совсем молодой хоккеист ЦСКА, а для него ещё и обыкновенный новобранец. Правда, когда принял присягу, он то ли в шутку, то ли всерьёз спросил, мол, не боюсь ли я, что он оставит меня в части на две недели?
– Для вас это было неожиданностью?
– Совсем нет. Ответил ему, что готов хоть две недели, хоть два года провести здесь. Только кто будет играть в хоккей? Понимаете, моё поколение было другим. Нас учили не бояться трудностей, не пасовать перед ними. Кроме этого, я, как и все советские школьники, изучал «Начальную военную подготовку». Так же как и мои одноклассники, разбирал и собирал автомат Калашникова, надевал на время противогаз, занимался строевой подготовкой и в принципе был неплохо подготовлен к военной службе.
– Неужели действительно так спокойно к этому отнеслись?
– Да. А что в этом такого? Скажу больше. Лет в четырнадцать я, как-то придя домой, сказал маме, что пойду служить в Афганистан. Естественно, это моё решение немного шокировало, и она два дня переживала.
– А почему хотели служить именно в ДРА?
– В нашем дворе многие знакомые ребята там отслужили. Они часто рассказывали о службе в «афгане». И наверное, у меня, как и у многих моих сверстников, родился такой, знаете ли, здоровый героический мужской романтизм настоящей военной службы. Позже, когда познакомился с Борисом Всеволодовичем Громовым, сказал ему, что был полон решимости воевать за свою Родину в ДРА, когда он командовал сороковой армией.
– В каких войсках себя видели?
– Только в ДШБ.
– В феврале 1989 года советский контингент был выведен из Афганистана, а ваша служба началась через месяц с небольшим. Как часто приходилось надевать военную форму?
– С формой было много всяких интересных случаев. Начну издалека. Мне было семнадцать лет, но я уже играл в основе ЦСКА. Вообще я самый что ни на есть настоящий армейский воспитанник и горжусь этим. С шести лет стал армейцем. Ну это так, небольшое отступление.
Отвечая на ваш вопрос, расскажу такой случай. В один из дней к нам на базу в Архангельское приехал замминистра обороны СССР, который курировал наш клуб и весь армейский спорт. В актовом зале собрались все хоккеисты, как и положено по такому поводу, в форме. Фетисов, Макаров, Крутов, Ларионов, Касатонов и другие – в офицерских мундирах, молодёжь – в солдатской форме, и только я сидел в гражданке. Генерал это увидел и спросил, почему сижу в спортивном костюме? Ему ответили, что это Паша Буре и ему всего семнадцать лет. Генерал подумал и сказал, мол, через полгода призывайте его и выдайте форму.
Я, например, своему сыну говорю: «Пойдёшь служить! Сначала отслужи, а потом будешь играть, если станешь хоккеистом»
– Его распоряжение исполнили?
– Не помню, но солдатская форма всегда была на базе, и Виктор Васильевич Тихонов иногда говорил мне, что если я буду плохо играть или нарушать режим, то он наденет на меня военную форму и отправит служить в настоящую воинскую часть. Нет, я не пугался, что меня сошлют туда, а вот подвести своего учителя и тренера боялся. Считаю Виктора Васильевича самым великим тренером в нашем хоккее. Он воспитал много звёзд нашего хоккея. Но мне особенно приятно, когда, придя ко мне на свадьбу, он сказал, что лучше игрока, которого ему довелось тренировать, и лучше ученика у него не было. Это самая высокая оценка для меня.
Ещё помню такой случай. Когда жил на сборах, у меня не было нормальной клюшки. И как-то иду по коридору базы мимо комнаты Виктора Васильевича, а у него дверь открыта, он увидел меня. Окликнул: «Мальчик, мальчик», – я ему отвечаю, что меня Паша зовут, он улыбнулся и говорит: «Паша, иди сюда», – и дал мне классную клюшку «Титан». Сказал: «Играй!» Когда ребята увидели её у меня в руках, сказали, мол, Виктор Васильевич тебя любит, раз такую крутую клюшку подарил.
– В московском «Динамо» в восьмидесятые годы тренеры практиковали выезды хоккеистов в Голицынское пограничное училище. Динамовцы-ветераны рассказывали, что жили они там около двух недель в казарме и сдавали различные нормативы по военным дисциплинам. Когда вы играли за ЦСКА, такое тоже практиковалось?
– У нас было хуже, чем в казарме (смеётся). Практически весь год мы жили на базе в Архангельском. Её территория была огорожена высоким бетонным серым забором. Нам было категорически запрещено выходить за ворота. Вот так и жили. Да, а нам, молодым игрокам, ещё приходилось и территорию убирать. Все-таки служба (смеётся).
– Нет такого забора, который остановил бы советского солдата. Бегали в самоволки?
– Меня взяли в основную команду, когда мне было шестнадцать лет. Помню, когда у товарищей возникали такие мысли, я недоумевал. Зачем им это надо делать? Здесь всё есть. Кормят хорошо: вырезка, икра, жареная картошка, да меня дома так не кормили. Телевизор есть, зачем же куда-то ещё бежать. Ну а когда стал постарше, то сам себя спрашивал: «А куда идти в самоволку?» Здесь, в Архангельском, сплошь и рядом правительственные дачи, охрана, милиция. Помню, как-то сказал мужикам, мол, мы живём в самом крутом месте в СССР, так куда же бежать? Где ещё круче?
– Прошло уже больше тридцати лет, признайтесь, не жалеете о том, что отслужили два года?
– Нет. У меня отец закончил службу в ЦСКА в звании старшего лейтенанта, много друзей военных, дружбой которых я очень дорожу.
– Как вы думаете, обязательно ли сегодня российским юношам служить по призыву?
– Считаю, что да. Получить настоящее мужское воспитание, проверить себя. Тем более что сегодня служба по призыву составляет всего год и для нормальной службы созданы достойные условия. Я, например, своему сыну говорю: «Пойдёшь служить! Сначала отслужи, а потом будешь играть, если станешь хоккеистом».