К 110-летию со дня рождения Саввы Дангулова.
На рубеже 60–80-х годов прошлого столетия имя писателя Саввы Дангулова было хорошо известно советскому читателю. Его произведения, особенно историко-политические романы «Дипломаты», «Кузнецкий мост», «Заутреня в Рапалло», «Государева почта», издавались большими тиражами и благосклонно воспринимались читателями, находившими в них, помимо сугубо художественных достоинств, немало новой информации о деятельности советских дипломатов с первых послеоктябрьских дней и вплоть до суровых лет Великой Отечественной войны. Рассказывал в своих книгах писатель и о реальных исторических личностях, причём всё написанное о них было выверено с исторической точки зрения, которой он старался неизменно придерживаться.
Особняком здесь выделяется трилогия «Кузнецкий мост», выдвигавшаяся в начале 80-х годов минувшего века на соискание Ленинской премии. В ней Савва Артемьевич показал судьбы трёх вымышленных советских дипломатов и жизнь всего Наркоминдела в годы Великой Отечественной войны. Но на страницах этого большого эпического полотна мы видим и реальных государственных деятелей, таких как И.В. Сталин, В.М. Молотов, В.П. Потёмкин, М.М. Литвинов, А.М. Коллонтай – с советской стороны, Риббентроп, Шуленбург – от фашистской Германии, У. Черчилль, Ф. Рузвельт, Э. Бивербрук, Г. Гопкинс, Э. Иден, У. Гарриман – от лица союзников. Впрочем, называю лишь ключевые имена.
Что касается точности их описания и жанра самой трилогии, то известный советский литературовед и критик А.Л. Дымшиц писал по этому поводу: «Как правило, автор портретирует их с подчёркнутой точностью, но почти никогда не видя в своих исторических портретах некой «живописной самоцели». Воссоздаваемые им исторические лица написаны строго реалистически, портретирование нужно ему в основном в тех пределах, которые диктуются интересами развития событий, конфликтов, эпизодов. Лидеры и дипломаты союзников даны писателем только в той мере, в какой они предстают в их поступках, в их поведении героям романа – советским дипломатам, в той мере, в какой они представлены на разного рода переговорах – в Лондоне, в США, в Москве. В портретировании у С. Дангулова нет и тени фотографирования, – его зарисовки, его красочные наброски различных типов союзнических деятелей сделаны глазами дипломата, умеющего различать за внешними чертами того или иного облика и лик его затаённое, а порою и нарочито «распахнутое» психологическое содержание. К примеру, мы немало знаем об Уинстоне Черчилле, он и сам помог нам познакомиться с ним поближе не только своей политической деятельностью, но и своими мемуарами. Мы знаем и отличную книгу историка Трухановского об этом нашем заклятом «друге». И всё же С. Дангулов умеет сказать нам много нового о Черчилле, он видит и показывает его как художник, проникая в «тайное тайных» его психологических побуждений.
Стремясь определить жанр романа Саввы Дангулова, я назвал бы его романом «проблемно-идеологическим» и панорамным. Это произведение проблемно, идеологично постольку, поскольку в нём выявляется идеологическая природа советской дипломатии в суровые и ответственные годы войны, поскольку в нём даётся немало рассуждений персонажей на темы остро идеологического содержания и характера».
Дангулов писал и о других исторических личностях: известны его повести и художественно-публицистические, основанные на большой личной исследовательской работе, книги, рассказывающие о В.И. Ленине, Джоне Риде, Билле Хейвуде, Альберте Рисе Вильямсе, Линкольне Стеффенсе, Роберте Майноре, Фритьофе Нансене и других. Писал Савва Артемьевич и автобиографические повести, рассказы, не связанные с политикой и советской дипломатией.
Интересна его книга литературных портретов «Художники», выходившая в двух изданиях, второе было дополнено и расширено, где он представил литературные портреты, основанные, разумеется, на собственных наблюдениях, таких выдающихся личностей, как М.А. Шолохов, А.Н. Толстой, И.Г. Эренбург, Н.С. Тихонов, М.С. Шагинян, К.М. Симонов, К.И. Чуковский, Р.Г. Гамзатов, К.Ш. Кулиев, Д.Н. Кугультинов, А.Р. Вильямс, Э. Колдуэлл, У. Сароян, Д. Пристли, Ч.П. Сноу, Л. Арагон, А. Труайя, А. Моравиа, М. Садовяну, Т. Аргези, Л. Немет, М.А. Астуриас, В. Шикула, А.В. Щусев, В.И. Мухина, Е.А. Кибрик, Г.С. Верейский, Т.Т. Салахов, М.З. Шагал и другие.
Литературное наследие Саввы Дангулова, общественного деятеля, главного редактора журнала «Советская литература (на иностранных языках)», кавалера орденов Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, Дружбы народов, двух орденов Красной Звезды, почётного гражданина Армавира, велико, но, к сожалению, в наше время мало востребовано. Молодое поколение практически не знает это имя и, соответственно, не знакомо с его книгами. А жаль! Произведения этого талантливого и самобытного писателя, прекрасно знавшего к тому же английский, французский и румынский языки, не растеряли не только своих художественных качеств, но и историзма, практической полезности и определённой актуальности, в основе которой заложена постоянная потребность знать и чтить отечественную историю, так как не зная её, мы обрекаем себя на роль безропотной массы, которой можно управлять и помыкать, лишая эту малограмотную, сплошь напичканную Иванами, не помнящими родства, массу не только настоящего, но и будущего.
Однако Дангулов мог бы писателем и не стать. Как и у многих его коллег по писательскому цеху, путь в литературу у Саввы Артемьевича пролегал через журналистику. По существу же тем, что он стал видным писателем, Дангулов обязан прежде всего «Красной звезде», её редакторам, заметившим его литературные дарования и способности и выдвинувшим молодого журналиста в число своих лучших авторов, за которыми, как и за каждым номером газеты, в годы Великой Отечественной войны, по словам Н. Тихонова, «…следил миллионный, необыкновенный читатель, который с оружием в руках громил фашистских захватчиков».
В своей книге литературных портретов «Художники» Дангулов, рассказывая о К. Симонове, выскажется о редакции родной газеты вполне однозначно, я бы даже сказал, безапелляционно: «великое братство «Красной звезды». А сам К. Симонов, которого Дангулов впервые увидел в июле 1941 года не где-нибудь, а в редакции «Красной звезды», чуть менее чем за год до своей кончины, ознакомившись с наброском своего литературного портрета, в письме к Савве Артемьевичу писал: «…с журналистикой, наверное, ни ты, ни я никогда не порвём, но всё-таки при этом мы оба с тобой проделали ту кочковатую, странную, интересную и опасную дорогу, которая называется дорогой из журналистики в писательство. Я думаю, именно от общности этого пути и взгляда на него, на этот путь, ты подметил многое из того, на что не обращали внимание другие, и ковырнул какую-то часть того нутра нашего, которая была в годы войны связана с внутренней работой души людей, при этом повседневно помнящих о газетном листе не только как о необходимости, но и как о собственной потребности».
Да, в этих словах о «кочковатой, странной, интересной и опасной дороге» и «газетном листе не только как о необходимости…» классика русской советской литературы и одного из самых заметных и любимых авторов «Красной звезды» времён Великой Отечественной войны К. Симонова заложен чётко заданный посыл, заключавшийся в том, что главная армейская газета, которую ждали сотни тысяч читателей, помогла и ему, и Дангулову, и многим другим, ставшим известными литераторами, состояться и таковыми стать. И все они об этом факте из собственных биографий никогда не забывали. О том, как все они сотрудничали с «Красной звездой», многие рассказывали сами, ещё больше поведал в своих воспоминаниях легендарный редактор «Красной звезды» тех огненных лет генерал-майор Д. Ортенберг.
Но справедливости ради отметим, что «Красная звезда», куда будущий писатель пришёл в 1936 году, была для него не первым периодическим изданием, в котором публиковались его статьи и очерки. Уроженец Армавира, а родился он в семье служащего армянского происхождения, Дангулов начнёт свою журналистскую стезю в редакции городской газеты «Трудовой путь», а затем продолжит в ростовской молодёжной газете «Большевистская смена» и владикавказской газете «Власть труда». В этих небольших местных газетах он поднатореет, получит пускай и не внушительный, но всё же практический опыт. Работая же в Осетии, он будет писать о строительстве гидроэлектростанции на реке Гизельдон, и его очерки с подачи осетинских друзей станут известны самому Г.М. Кржижановскому, принимавшему живое участие в той грандиозной по тем временам стройке. Старый большевик, соратник В.И. Ленина направит их в московский журнал «Молодой коммунист», который их и напечатает. Это неожиданное событие необычайно вдохновит молодого автора.
Затем в годы службы в армии он пройдёт стажировку в знаменитой газете будённовской армии «Красный кавалерист» и два года будет редактировать газету пехотной школы. Кстати, с родным городом, для которого Дангулов немало сделает, он никогда не терял связи. Приезжая ежегодно на малую родину, он выступал в трудовых коллективах и учебных заведениях, встречался с молодёжью. По его инициативе и при материальной поддержке в центре этого отдалённого от Краснодара кубанского города возведут здание детской библиотеки имени Зои Космодемьянской, в дар которой он преподнесёт собранную им коллекцию картин под символичным названием «С мыслью о матери». Потому-то ещё при жизни писателя в 1986 году Армавирский городской совет народных депутатов объявит его своим почётным гражданином.
Что печатал Дангулов в «Красной звезде»? Всё в том же жанре очерка-портрета, к которому он обращался ещё на Кавказе, когда его героями были строители станции в горах, литератор рассказывал сейчас об авиаторах
Итак, Дангулов пришёл в редакцию «Красной звезды» задолго до Великой Отечественной войны. К её началу он был уже в числе опытных и проверенных в деле сотрудников с авиационными петлицами и в звании капитана. Сам же он так описывал своё тогдашнее положение: «По армейскому образцу редакция незримо разделена надвое: на тех, кого условно можно назвать «старослужащими», и на «молодых», явившихся в газету в канун войны или в самом её начале.
К первым можно отнести большую группу военных газетчиков, работавших в редакции, когда она ещё помещалась на Покровке, ко вторым относится сравнительно небольшая, но сплочённая когорта писателей, впервые заявившая о себе на Халхин-Голе, а потом в Финляндии.
Между первой и второй группами отношения вполне лояльные, хотя есть и известное соперничество, известное…
Я связал свою судьбу с «Красной звездой» в тридцать шестом и числился «старослужащим», поэтому моё отношение к происходящему в «Красной звезде» следует воспринимать с учётом этой поправки. «Старослужащие» считают, что редактор, хочет он того или не хочет, но благоволит «молодым». Есть даже мнение, как мне представляется, несправедливое, что успехи, которые сделали в «Красной звезде» «молодые», объясняются не только их умением и талантом, но и заметно поощрительным отношением к ним редактора».
«Старослужащим» Дангулов в «Красной звезде» стал, естественно, не сразу. Но, в общем, ему изначально в ней благоволила удача. Буквально сразу после прихода в главную армейскую газету нашлась та большая тема, над постоянным освещением которой он проработает не один год. И местом его дислокации тогда как корреспондента «Красной звезды» станет знаменитый Щёлковский аэродром – центр отечественной авиационной мысли, своего рода колыбель авиации того времени, с которой и совершались обросшие ныне легендами так называемые большие советские перелёты. Как раз на Щёлковском аэродроме тогда начинали свой профессиональный путь такие асы авиации, как непревзойдённые В. Чкалов и Г. Байдуков, а также лётчики-испытатели С. Супрун, П. Стефановский, В. Евсеев, Э. Преман, штурманы С. Данилин, А. Бряндинский, И. Спирин.
О той работе Дангулова на Щёлковском аэродроме и её результатах рассказывал в своих воспоминаниях и Д. Ортенберг: «Советская пресса широко освещала большие советские перелёты. У «Красной звезды» был специальный корреспондент на Щёлковском аэродроме – Савва Дангулов, и это давало газете известные преимущества. Едва сообщение о предстоящем перелёте становилось известно в Щёлкове, редакция принималась накапливать материал. Портретные очерки лётчиков, их статьи, посвящённые проблемам, которые перелёт решал, и, конечно, большой дневник нашего специального корреспондента о подготовке к перелёту, дневник, который обычно занимал полосу и публиковался вместе с сообщением о старте.
Что печатал Дангулов в «Красной звезде»? Всё в том же жанре очерка-портрета, к которому он обращался ещё на Кавказе, когда его героями были строители станции в горах, литератор рассказывал сейчас об авиаторах. <…> Но дневники Дангулова тоже являлись своеобразными очерками. Были там и короткий диалог лётчика с конструктором, и рассказ о тренировочном полёте, зарисовка лодочной прогулки лётчиков на Клязьме, и работа лётчиков над навигационными картами… Одним словом, дневник призван был воссоздать картину подготовки к полёту и нарисовать коллективный портрет экипажа. И это Дангулову отлично удавалось!»
А вот как вспоминал о редакторе «Красной звезды» Давиде Ортенберге Дангулов, остававшийся и после войны с ним в добрых отношениях: «Новый редактор «Красной звезды» Давид Иосифович Ортенберг, человек динамичной энергии, пришёл в газету незадолго до войны и заявил о себе поступками, которые необычны даже для военной газеты, известной своей оперативностью. <…> Редактор сообщил своё понимание дела, а вместе с этим и свои темпы деятельности редакции, которую возглавил. Его сутуловатая фигура стремительно проносилась по длинному редакционному коридору, устремляясь в дальний его конец, где за поворотом, слева, был редакторский кабинет. «Редактор приехал!» – одно это уже способно было предопределить настроение редакции. Когда редактор был рядом, большое колесо «Красной звезды» заметно прибавляло обороты. Да это и понятно. Как ни остродефицитно было время редактора, он не жалел его на информацию – он был хорошо осведомлён о делах на фронтах, происходящих и возникающих в ближней, а подчас и дальней перспективе. Это давало ему возможность, выражаясь армейски, быстро и рационально нацеливать удар. Как правило, в ходе войны «Красная звезда» не опаздывала. Газетчик до мозга костей, редактор высоко ценил фактор времени, понимая, что в газете он важен. Собственно, это во многом характеризовало его отношения с редакцией: он знал, кто из корреспондентов способен оперативно и, разумеется, на хорошем уровне выполнить его задание. Ценность работника для него определялась этим».
Между тем так сложилось, что Дангулова в канун войны отозвали в Народный комиссариат иностранных дел, где он работал в отделе печати: государству в лице НКИД тогда позарез были нужны проверенные кадры, знавшие иностранные языки и имевшие опыт журналистской работы. «Отдавать его нам не хотелось, – вспоминал Ортенберг, – но изменить что-либо было не в наших силах».
Тем не менее проработал Дангулов в НКИД недолго. «Началась война, – пишет далее Ортенберг, – и по нашей просьбе начальник Главного политического управления Красной Армии Л.З. Мехлис подписал подготовленный нами приказ о призыве Дангулова в кадры РККА и назначении его корреспондентом «Красной звезды». <…> Вспоминается наша первая беседа с Дангуловым после его возвращения на Малую Дмитровку. Явился ко мне стройный капитан с пронзительными, глубокой черноты южными глазами, полностью экипированный в авиационную форму; он, видать, сохранил своё военное обмундирование, словно хорошо знал, что скоро придётся его надеть. Встретили его с энтузиазмом – мы нуждались в нём и как в авторе, знающем авиационное дело, и как в неистовом, талантливом газетчике, да и просто хорошем парне, к которому все в редакции относились тепло и дружески».
Возвратившись в «Красную звезду», Дангулов активно взялся за дело. Как вспоминал Ортенберг, ввиду того, что читателю необходимо было рассказывать о нашей доблестной авиации, которая в те дни всё чаще и чаще стала совершать небывалые доселе подвиги, говорившие о том, что в её рядах действительно находились не просто мужественные и бесстрашные бойцы, но и настоящие профессионалы, Дангулов в ущерб своим авторским интересам, подключив старых знакомых по Щёлковскому аэродрому, начал большую работу по подготовке оперативных материалов, посвящённых нашим авиаторам и авиационной технике. Более того, он приводил видных специалистов, лётчиков-испытателей в редакцию «Красной звезды», тем самым способствуя тому, чтобы и эти авторитетные, известные в стране люди становились авторами главной газеты доблестной Красной Армии. И товарищи, привлечённые к этой работе Дангуловым, не отказывали. Выступить в то судьбоносное время на страницах «Красной звезды» считалось чрезвычайно почётно, столь высок был авторитет газеты как в армии, так и среди мирного населения.
Вся эта работа практически не позволяла писать Дангулову как самобытному литератору. В первый год Великой Отечественной войны имя Дангулова крайне редко появлялось на страницах «Красной звезды», притом, и это прекрасно знали в редакции, что он умел блестяще писать и у него наличествовали все профессиональные качества, положенные боевому корреспонденту такой ещё более боевой газеты, как «Красная звезда».
«Надо было иметь много мужества, – писал десятилетия спустя Ортенберг, – высоких душевных качеств, я сказал бы, даже самоотречения, чтобы подавить в себе законное желание увидеть своё имя в газете в те грозные дни. За эту самоотверженность мы уважали и любили Дангулова. <…> Отмечу, что в тот начальный период войны все наши авиационные материалы готовили Савва Дангулов и Николай Денисов. Областью первого была авиационная техника, второго – боевые действия авиации. Это незримое разделение труда у Денисова и Дангулова наметилось ещё до того, как они узнали друг друга. Потом объединились они в авиационном отделе, который на правах старшего возглавил Денисов, сам боевой лётчик-навигатор».
И всё же дангуловские очерки, хотя и не часто, в «Красной звезде» появлялись и «…для нашего общего дела борьбы с немецко-фашистскими захватчиками, как отмечал Ортенберг, они сделали немало».
Первый его очерк, посвящённый легендарному лётчику-испытателю Степану Супруну, ставшему первым в истории страны дважды Героем Советского Союза, в «Красной звезде» будет опубликован 24 июля 1941 года. Позже газета напечатает его очерк о славном, ставшем известным всему Союзу военном лётчике Викторе Талалихине, одним из первых таранившем в московском ночном небе фашистский бомбардировщик. Появятся в «Красной звезде» и другие яркие, запоминающиеся очерки, тепло и с неподдельным интересом воспринятые читателями. Напишет Дангулов, побывавший по заданию редакции летом 1942 года на Кавказе, очерки о его славных сынах, прославленных лётчиках Героях Советского Союза Ибрагиме Дзусове и Кубати Карданове.
В марте 1943 года Дангулов, находившийся в то время на Воронежском фронте, был вновь откомандирован в отдел печати НКИД. Редактору «Красной звезды» как-либо воспротивиться этому решению не представлялось возможным, ведь соответствующий приказ подписал начальник Главного политического управления Красной Армии А.С. Щербаков, бывший к тому же и секретарём ЦК ВКП (б). Да и отзывался он в Наркоминдел по просьбе самого В.М. Молотова…
Пройдут годы, десятилетия. Дангулов станет известным писателем. Но и яркий свет «Красной звезды» не погаснет в его сердце. И это вполне объяснимо. Главное же, наверное, в том, по мнению Ортенберга, что «…опыт работы в газете и в предвоенные годы, и в годы войны был полезен и Дангулову-писателю. Думаю, что именно тогда, в «Красной звезде», в сознании литератора начался сложный и плодотворный процесс накапливания виденного, накапливания и осмысливания…».
В завершение же следует сказать спасибо «Красной звезде» за то, что восемь десятилетий тому назад помогла сформироваться, возмужать прекрасному писателю Савве Дангулову, оставившему нам свои замечательные книги, не утратившие своей актуальности и художественной привлекательности и в наши дни.
Симферополь