Вашингтон и Тегеран подписали меморандум о взаимопонимании и начали переговоры по прекращению войны.
Подписание между США и Ираном меморандума о взаимопонимании даёт некоторые надежды на то, что в военно-политической обстановке на Ближнем Востоке произойдёт заметный спад напряжённости. Однако буквально практически сразу стало очевидно, что выйти из войны сторонам будет непросто. Об этом идёт речь в интервью, которое дал «Красной звезде» доцент кафедры прикладного анализа международных проблем Дипломатической академии МГИМО МИД России Иван СУРМА.
– Иван Викторович, США и Иран подписали меморандум о взаимопонимании…
– Да, соглашение, которое называется «Исламабадский меморандум о взаимопонимании между Соединёнными Штатами Америки и Исламской Республикой Иран» и которое, по сути, должно открыть путь к разрешению конфликта на Ближнем Востоке, было подписано 18 июня в электронном формате. При этом ещё до подписания документа каждая из сторон не преминула подчеркнуть, что тем самым она одержала победу. Дональд Трамп заявил, что многие президенты до него пытались заключить мир с Ираном и терпели неудачу. И только ему удалось это сделать. «Лидеры региона впервые увидели президента, который может помочь им добиться настоящего мира», – явно самодовольно произнёс он.
А в принадлежащей ему социальной сети с амбициозным названием «Социальная правда» (Truth Social) американский президент написал: «Настоящим я полностью разрешаю открыть Ормузский пролив для свободного судоходства и одновременно с этим отменяю морскую блокаду Соединёнными Штатами. Корабли мира, заводите двигатели. Да будет нефть!» Правда, позже он сам себя поправил, отметив, что пролив будет открыт после подписания соглашения для целей разминирования.
Ближний Восток уже неоднократно становился свидетелем соглашений, которые впоследствии оказывались недолговечными из-за смены политической конъюнктуры или роста взаимного недоверия
Вице-президент США Джей Ди Вэнс также назвал заключение сделки с Ираном большой победой для Соединённых Штатов. По его словам, она положит конец войне и сделает Ближний Восток более привлекательным для инвестиций.
В свою очередь президент Ирана Масуд Пезешкиан назвал меморандум достижением не только для своей страны, но и для всего региона и тех, кого он назвал «силами сопротивления». При этом он заявил, что меморандум, направленный на прекращение конфликта между Ираном и США, может стать предметом национальной гордости, если все его положения будут полностью выполнены. Пезешкиан также отметил, что соглашение поддержали более 90 процентов членов высшего совета национальной безопасности Ирана.
Аналогичное мнение высказал и министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи, заявив: «Мы победили в этой войне. Исламская Республика Иран вышла из неё победителем. Иранский народ одержал победу».
– Можно ли говорить о победе одной из сторон или это всё же вынужденный взаимный компромисс?
– На мой взгляд, говорить о безусловной победе какой-либо стороны было бы неправильно. Хотя, конечно, нельзя не видеть, что иранское государство, несмотря на большие потери и значительный ущерб промышленной и энергетической инфраструктуре, не только выстоял в борьбе с США и Израилем, но и стал ещё сильнее. Даже те общественные круги, кто выступал в стране против существующего режима, продемонстрировали готовность дать решительный отпор врагу.
Война, отмечу особо, показала, что даже военная мощь мировой державы № 1 имеет свои пределы. Более того, агрессия против Ирана спровоцировала энергетический коллапс и нанесла непоправимый ущерб репутации США на Глобальном Юге.
– И всё же, подписание меморандума – чья это политическая победа?
– Это, скорее всего, взаимный компромисс, на который стороны пошли под воздействием целого комплекса политических, экономических и военных факторов. С точки зрения интересов Ирана, преимущества соглашения для него очевидны. Во-первых, появляется перспектива смягчения санкционного режима, который весьма негативно влиял на социально-экономическое положение в стране. Во-вторых, обсуждается разблокировка части замороженных активов – их общая сумма составляет порядка 100 миллиардов долларов. В-третьих, Соединённые Штаты вместе со своими арабскими партнёрами готовы рассматривать варианты участия в программах экономического восстановления страны.
Тегеран удовлетворён тем, что его ключевые стратегические программы не стали объектом жёстких необратимых ограничений. Речь идёт прежде всего о ядерной и ракетной программах. Иранская сторона трактует это как сохранение важных элементов своего суверенитета и национальной безопасности.
Действиями властей Израиля возмутились даже в Вашингтоне. Вице-президент США Джей Ди Вэнс публично отчитал Тель-Авив за непослушание и пригрозил пересмотром объёма военной помощи
У США свои мотивы. Прежде всего они связаны с тем, что надо срочно выправлять ситуацию, которая взвинтила цены на энергоносители, обрушила рейтинг Трампа и создала массу проблем для Республиканской партии в год промежуточных выборов в конгресс. 3 ноября предстоит переизбрать всю палату представителей (435 мест) и 35 из 100 сенаторов. Кроме того, война серьёзно истощила запасы американской армии, что, как считают в Пентагоне, недопустимо в условиях возрастающей турбулентности в мире, в том числе в Тихоокеанском регионе. Особенно если учесть, что на их восполнение, в том числе зенитных ракет и высокоточных ударных средств, потребуются не месяцы, а годы.
Так что правильнее говорить не о победе одной стороны над другой, а о вынужденном компромиссе, который каждая из сторон пытается представить собственному населению как дипломатический успех.
– А что представляет собой этот меморандум или сделка, как любят его называть в Вашингтоне?
– Если говорить в целом, речь идёт о рамочном соглашении, которое должно стать основой для дальнейшего переговорного процесса между Вашингтоном и Тегераном. Согласно имеющейся информации, документ включает 14 основных пунктов, однако на первоначальном этапе обязательными к исполнению являются только четыре из них. Остальные положения предполагают дальнейшее обсуждение и уточнение.
Ключевыми элементами меморандума являются прекращение военных действий на всех фронтах, включая Ливан, обеспечение безопасности судоходства через Ормузский пролив, поэтапное снятие ограничений в отношении Ирана и запуск переговоров, на которых в течение максимум 60 дней стороны должны достичь финального соглашения.
Важно понимать, что это не окончательный мирный договор. Скорее, это дорожная карта, которая должна создать условия для снижения напряжённости и дальнейших переговоров. Именно поэтому документ содержит положения о мониторинге исполнения договорённостей и предусматривает переходный период продолжительностью около 60 дней с возможностью продления.
– Нельзя не обратить внимания, что стороны по-разному толкуют некоторые положения соглашения…
– Основная проблема заключается именно в различии трактовок. Многие пункты документа сформулированы достаточно широко и оставляют пространство для различных интерпретаций. Например, вопрос санкций. Иран рассматривает положения меморандума как начало процесса их последовательного снятия. В Вашингтоне же подчёркивают, что смягчение ограничений будет происходить исключительно при условии выполнения Тегераном взятых на себя обязательств.
На первом этапе обсуждается временное ослабление ограничений в отношении нефтяного сектора. Это может коснуться поставок нефти, нефтехимической продукции и работы иранских танкеров. Однако дальнейшие шаги будут зависеть от того, насколько успешно стороны реализуют первоначальные договорённости.
Ещё один важный вопрос касается Ормузского пролива. Для США принципиально важно восстановление полноценного судоходства через этот стратегический маршрут. Для Ирана это также выгодно, поскольку открываютя возможности для расширения внешней торговли и налаживания бесперебойного нефтяного экспорта. При этом Тегеран постоянно подчёркивал, что открытие пролива должно проходить на иранских условиях.
В то же время многие фундаментальные противоречия остались за рамками документа. Это касается роли Ирана в регионе, его отношений с союзными военно-политическими группировками в Ливане и Йемене, а также будущего ядерной программы. Именно поэтому каждая сторона акцентирует внимание на тех пунктах, которые считает наиболее выгодными для себя.
– 19 июня должен был начаться первый раунд переговоров представителей США и Ирана по меморандуму…
– Да, но его отменили. И этовызвало серьёзную озабоченность в мировом сообществе и отразилось на нефтяных котировках. В Белом доме отмену переговоров объяснили логистическими сложностями. Однако в Тегеране причиной срыва встречи назвали возобновление боевых действий между Израилем и шиитским движением «Хезболла» в Южном Ливане. Дело в том, что 19 июня утром ЦАХАЛ нанёс серию ударов по объектам «Хезболлы» на юге страны, включая долину Бекаа. Это привело к жертвам. Тегеран потребовал от Вашингтона гарантий прекращения столкновений на ливанской территории как условия возобновления переговоров и задержал отправку своей делегации на переговоры.
Следует отметить, что Израиль демонстративно отказался признавать меморандум. В Тель-Авиве заявили, что соглашение далеко от целей, которые Израиль ставил перед собой, начиная боевые действия против Ирана. По словам премьера Биньямина Нетаньяху, Израиль не будет выводить войска из Ливана. В свою очередь министр национальной безопасности Израиля Итамар Бен-Гвир отметил, что его страна не может согласиться на меньшее, чем полное уничтожение «Хезболлы». Она не оставит территории, которые израильские войска заняли и очистили от «террористической инфраструктуры».
Сделку раскритиковала и израильская оппозиция. В частности, лидер партии «Демократы» Яир Голан заявил, что интересы Израиля в соглашении не учтены, а военные достижения ЦАХАЛ фактически обнулены.
Комментируя эти заявления, арабская телекомпания «Аль-Джазира», базирующаяся в Дохе (Катар), высказала мнение, что Израиль будет предпринимать различные шаги, направленные на подрыв договорённостей между Ираном и США. Собственно говоря, это и происходит.
Действиями властей Израиля возмутились даже в Вашингтоне. Вице-президент США Джей Ди Вэнс публично отчитал Тель-Авив за непослушание и пригрозил пересмотром объёма военной помощи. В результате под нажимом США Израиль пошёл на перемирие в Ливане, а в воскресенье, 21 июня, в Швейцарии состоялся первый раунд американо-иранских переговоров.
– Чему они были посвящены и чем завершились?
– От США в переговорах в Швейцарии участвовали вице-президент Джей Ди Вэнс, спецпосланник президента Стив Уиткофф и зять Трампа Джаред Кушнер. Иран представляли спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф и министр иностранных дел Аббас Арагчи. По заявлению посредников, а ими выступили Пакистан и Катар, первый раунд переговоров США и Ирана прошёл в позитивной и конструктивной атмосфере.
В ходе этого раунда стороны договорились создать комитет по надзору за переговорами: главы делегаций будут регулярно отчитываться перед ним и возглавят рабочие группы по ядерной проблеме, санкциям, а также мониторингу и урегулированию споров. Согласован и план выхода на финальную сделку в течение 60 дней. Кроме того, США и Иран условились поддерживать связь по Ормузскому проливу: между странами налажена линия для предотвращения инцидентов и недопонимания, чтобы обеспечить безопасный проход торговых судов. Отдельно создана группа с участием Ливана для контроля за прекращением боёв между израильской армией и «Хезболлой».
Официальный представитель МИД Ирана Эсмаил Багаи сообщил, что в ходе переговоров обсуждались вопросы выдачи разрешений на продажу нефти и разблокировки замороженных активов Ирана. При этом Багаи подтвердил, что Тегеран был вынужден приостановить четырёхстороннюю встречу из-за угрожающих заявлений американской стороны. Дальше переговоры и консультации продолжатся на уровне созданных рабочих групп.
– Можно ли считать меморандум и состоявшиеся переговоры началом более масштабной стабилизации на Ближнем Востоке?
– Это один из самых важных вопросов. На мой взгляд, и соглашение, и переговоры между США и Ираном действительно могут стать первым шагом к более широкой стабилизации обстановки в регионе, однако гарантий для реализации такого сценария пока нет.
Безусловно, позитивные факторы присутствуют. Во-первых, снижается вероятность нового прямого военного столкновения между США и Ираном. Во-вторых, появляется механизм постоянного политического диалога. В-третьих, создаются условия для дальнейших переговоров по наиболее чувствительным вопросам. Если стороны добросовестно выполнят взятые на себя обязательства, это действительно способно изменить ситуацию в регионе к лучшему. Более того, успех данного процесса может создать предпосылки для решения ряда других конфликтов в этом регионе – прежде всего в многострадальном Ливане.
Однако сохраняются и серьёзные риски. Главный из них – отсутствие консенсуса по ключевым вопросам безопасности. Необходимо учитывать и исторический опыт. Ближний Восток уже неоднократно становился свидетелем соглашений, которые впоследствии оказывались недолговечными из-за смены политической конъюнктуры или роста взаимного недоверия.