При взятии горы Санги Дуздан на её вершину 13 июня 1980-го первым вышел со своими подчинёнными лейтенант Лев Зиновьев.
Немногим более года назад в нашей газете был опубликован большой очерк «Полк зарывался в облака и уходил по перевалам…», в котором рассказывалось о том, как в период с 24 декабря по 27 декабря 1979 года 860-й отдельный мотострелковый Псковский Краснознамённый полк без потерь совершил переход по Восточному Памиру по маршруту Ош – Хорог, преодолев 11 высокогорных перевалов. Следует отметить, что протяжённость всего марша, совершённого от Оша до Файзабада, составила 1146 километров. Но эта цифра не совсем точная. По другим оценкам и подсчётам, длина маршрута составила 1225 километров.
860-й омсп выполнял боевые задачи на территории ДРА до 21 июля 1988 года. Вот несколько фактов из боевой истории полка, которые относятся к ведению боевых действий только в первой половине 1980 года:
«С 10 января 1980 года 860-й омсп ведёт непрерывные боевые действия. За период с 10.01.1980 по 23.06.1980 в тяжелейших боях полком было уничтожено около 2000 мятежников, захвачено в плен более 100, боевые трофеи: БТР– один, БРДМ – два, миномётов – четыре, 76-мм горных пушек – пять, более 100 единиц стрелкового оружия…»
Именно к этому периоду относится и взятие горы Санги Дуздан. На её вершине первым вступил в бой лейтенант Лев Зиновьев со своими подчинёнными. О нём и пойдёт рассказ.
В 10 километрах севернее Файзабада в Афганистане есть гора Санги Дуздан – 2700 метров над уровнем моря. Эта высота – ключ к городу, главному пункту на пути в Ваханский коридор и Панджшерское ущелье на Памире.
Летом 1980 года, с 9 по 15 июня, в Демократической Республике Афганистан в Бадахшане проводилась войсковая операция советских войск по разгрому крупного бандформирования под руководством полевого командира Гульдода, кстати, бывшего выпускника Военной академии имени М.В. Фрунзе, – дезертира, бывшего командира батальона 24-го пехотного полка, располагавшегося в Файзабаде. К проведению операции были привлечены два мотострелковых батальона 860-го отдельного мотострелкового полка, два афганских пехотных батальона 24-го пехотного полка, десантно-штурмовой батальон 56-й отдельной десантно-штурмовой бригады, вертолётные эскадрильи Ми-8 и Ми-24, а также эскадрилья истребительно-бомбардировочной авиации. Руководил проведением операции заместитель начальника Генерального штаба Вооружённых Сил СССР генерал армии Сергей Фёдорович Ахромеев.
На горе Санги Дуздан имелось множество пещер. На склонах располагались врезавшиеся в скалы небольшие кишлаки, к которым вели узкие тропы. Гора представляла собой естественную крепость, которую защищал опытный противник, грамотно использовавший её рельеф для построения многоярусной обороны.
* * *
9 июня подразделения полка совершили марш к подножию Санги Дуздан. Операция должна была начаться 10 июня на рассвете. 9 и 10 июня, непосредственно перед началом наступления, истребителями-бомбардировщиками Су-17 и боевыми вертолётами Ми-24 были нанесены ракетно-бомбовые удары по местам предполагаемого нахождения противника. По целям на горе Санги Дуздан был также нанесён удар реактивной системой залпового огня.
Исполнявший обязанности командира 860-го омсп подполковник Артуш Арутюнян управлял силами и средствами полка, которые привлекались к операции, с командного пункта, развёрнутого на базе полкового поста наблюдения на горе Джалгар.
Артушу Татевосовичу предстояло докладывать о ходе операции лично генералу армии Ахромееву каждые четыре часа, а в случае изменения оперативной обстановки – немедленно.
Утром 10 июня 1980 года 1-й и 2-й мотострелковые батальоны со средствами усиления начали движение по утверждённым маршрутам. Поддержку с воздуха выдвигавшимся подразделениям обеспечивали две пары вертолётов Ми-8. Они вели воздушную разведку и уничтожали мелкие группы противника, огнём препятствовавшие движению наших подразделений. Каждому батальону пришлось осуществлять пеший марш в колонне по одному по узким горным гребням, медленно поднимаясь по крутым склонам Санги Дуздана к вершине.
В первый день операции оба батальона со свежими силами успешно продвигались вверх, хотя условия подъёма были очень тяжёлыми. Карабкаться в гору в условиях летней афганской жары в полном снаряжении, с оружием и многодневным запасом боекомплекта – задача очень сложная.
В начале операции душманы не оказывали сильного сопротивления, ограничиваясь лишь обстрелами с дальних дистанций. Но по мере того как 2-й батальон поднимался всё выше, движение подразделения стало замедляться. Во второй половине дня комбат Зябликов сообщил подполковнику Арутюняну по рации:
– Батальон выбился из сил, многие получили солнечный удар. Не хватает воды. Батальон не может продолжать движение вверх…
После взятия Зуба – горы Санги Дуздан – лейтенант Лев Зиновьев, получивший два ранения, в свой день рождения, 25 июня, был направлен в Союз
Вот как об этом вспоминал потом генерал-майор Артуш Татевосович Арутюнян:
«По изменившемуся голосу Зябликова я понял, что и он себя плохо чувствует. Капитан Зябликов всегда грамотно и уверенно командовал батальоном, но в этот раз я впервые услышал от него слова «не могу». Я понял, что положение 2-го мсб очень серьёзное. Следовало как можно скорее оказать батальону необходимую помощь. Вертолётами была организована доставка воды на маршрут движения 2-го мсб. Где это было возможно, они зависали и спускали канистры с водой на телефонном кабеле или попросту сбрасывали. Однако вода доходила не до всех, так как личный состав батальона растянулся сверху вниз по крутому склону длинной цепью. Нужно было срочно решать вопрос дальнейших действий 2-го мсб. С одной стороны, надо было спасать людей и восстанавливать боеспособность подразделения. А это значит остановить движение и спустить батальон с крутого склона горы. С другой стороны, остановка движения одного из двух батальонов могла привести к срыву всей операции.
Ещё неизвестно, как отреагирует находящийся в Кундузе генерал армии Сергей Фёдорович Ахромеев, если я предложу ему спустить вниз 2-й мсб. Он мог не согласиться с моим предложением или согласиться не сразу, а в сложившейся ситуации важен был каждый час.
Я посовещался с начальником штаба полка капитаном Валерием Нестеровым и начальником политотдела полка майором Владимиром Архангельским. Взвесив все аргументы, заручившись их поддержкой и взяв всю ответственность на себя, принимаю решение – для оказания помощи личному составу, не ставя в известность вышестоящее командование, приказать 2-му батальону прекратить движение наверх и остановиться в более защищённом от огня противника месте.
Приходилось идти на большой риск, но иного выхода у меня не было. Одновременно 1-му батальону было приказано остановить продвижение к объекту атаки… К исходу первого дня, как и планировалось, командный пункт полка переместился на вертолётах с горы Джалгар к прилегающему к Санги Дуздану горному хребту севернее Файзабада. Новое место КП оказалось недалеко, примерно в 1,5–2 км от 2-го мсб, на удалении зрительной видимости.
Утром следующего дня мы на КП увидели, как тяжело личный состав 2-го батальона поднимался в новое наступление. Тревога и беспокойство за обстановку в батальоне нарастала. Мы ясно понимали, что командованию батальона необходимо оказать помощь и поддержку непосредственно на месте. В этой ситуации начальник политотдела майор Архангельский вызвался перейти в расположение 2-го мсб. Я осознавал опасность такого перехода, но в то же время понимал, что так надо, это война и на войне иначе не бывает.
Не сказав ни слова, только пожав руку, я разрешил майору Архангельскому покинуть командный пункт полка. Майор Архангельский, прибыв в новый район сосредоточения 2-го мсб, доложил мне:
– Положение в батальоне ещё тяжелее, чем мы предполагали.
Я спросил, что нужно сделать для помощи батальону.
Архангельский ответил:
– Отдых личному составу и много воды…»
Вот так неожиданно сложно стали развиваться события. И тем выше подвиг лейтенанта Льва Зиновьева и его подчинённых, которые первыми достигли вершины и вступили на ней в бой с душманами.
* * *
…На третий день после безуспешных атак, в ночь с 12 на 13 июня, штурмовая группа 1-го мотострелкового батальона 860-го омсп под командованием командира 1-й мотострелковой роты старшего лейтенанта Сергея Андрианова скрытно и бесшумно подошла к Зубу. Так в полку переименовали гору Санги Дуздан.
В 4.00 ожидался ракетно-бомбовый удар истребителей-бомбардировщиков Су-17 по вершине горы, после которого должна была состояться атака.
В 3 часа 35 минут на Санги Дуздан поднялся 3-й взвод 1-й мотострелковой роты в составе двух офицеров и одиннадцати солдат под командованием лейтенанта Льва Зиновьева.
* * *
Из воспоминаний подполковника Льва Петровича Зиновьева:
«Высоту 2700 в полку, как уже говорилось, называли Зубом. Дорога на этот Зуб для нашего батальона была уже проторённой.
1-й мсб охранял аэропорт. Полтора месяца жили в БМП, потом отрыли землянки, обшили деревом. Деревья искали в радиусе 300 метров от позиции взвода. Во взводе три БМП, 12 человек. На каждой БМП по четыре человека. Круглосуточное боевое охранение. Два человека с БМП стоят на посту, два отдыхают. Ночью я никогда не спал, проверял посты. Несмотря на то что впереди взводного опорного пункта установили минное поле, вероятность нападения была высокой.
В середине мая 1980 года батальон ходил на Зуб в первый раз. Преодолели две «горки», в том числе высоту 2110. До Зуба не дошли, залегли в 300–400 метрах от него. Впереди – плато шириной 200 метров. Душманы ведут интенсивный огонь. Подняли роту и – вперёд. А в роте – два взвода из трёх, с офицерами всего 25 человек.
Под открытым огнём бежали 200 метров. Сбили душманов со второй «горки».
…Второй раз ходили в конце мая. Поднялись быстро до первой «горки». Переночевали на ней и сильно замёрзли. Утром сбили душманов со второй «горки». На ней обнаружили много стреляных гильз производства разных стран.
Нас по радио спрашивают: «Сколько потерь у противника?»
В ответ: «Никого нет».
Вдруг видим холмики. Приказ сверху: «Раскопать и сфотографировать».
Раскопали одну могилу. Была она неглубокой. Но больше не стали этим заниматься…
У нас потерь не было.
У меня был 3-й взвод в роте. Но почему-то всегда он шёл первым. Взвод свой я постоянно тренировал и проводил занятия. Во взводе было девять национальностей, в том числе один китаец… И вот третий штурм…»
* * *
«Первым со взводом должен был подняться на гору я. Днём ранее с тремя бойцами по перешейку я уже подходил к вершине Зуба и поэтому свободно ориентировался на местности. Поднявшись на вершину, должен был подать сигнал двумя ракетами: красной и зелёной, тем самым сообщить о том, что я на горе и всё нормально. А если нас накроют – я понимал, что мы смертники, – то даю осветительную ракету. И все открывают огонь по вершине. 13 человек против 400 душманов… А что?!. – Нормально! В 3 часа 15 минут двинулись. Замыкающим шёл Мамедов. Тишина…
Валера Коваль, корректировщик, перепрыгнул через камень, и вдруг… Вспышка!..
Мамедову отрывает руку. До сих пор не пойму, что это было. Достаю два шприца промедола, обезболивающего средства. Один укол делаю выше бедра, второй – в руку Мамедову. Её сразу же перетянул жгутом. Оставляю одного бойца с Мамедовым – и опять вперёд. Рота от нас отстала на 30 минут… А нас осталось из взвода 10 человек плюс Валера Коваль. Что делать?.. Пошли влево… На высоте вроде никого. Хотя точно определить это было невозможно – стоял туман. Пускаю зелёную и красную ракеты, что означает: всё нормально, мы на Зубе.
И вдруг, с нашей же стороны, открыли шквальный огонь. От напряжения, видно, перепутали цвета сигнальных ракет и решили, что нам конец. Огонь длился минут десять… Как принято сейчас говорить, «дружественный» огонь… Нам удалось выжить…
И опять тишина… Мы двинулись вперёд по сопке. И вдруг из щелей стали выскакивать ошалевшие от стрельбы душманы. Мы открыли по ним огонь. Я сначала не понял, что происходит. Мы стреляем в душманов, они падают, мы пробегаем мимо убитых, а они вдруг встают и открывают по нам огонь сзади. И вдруг меня осенило, что пуля калибра 5,45 с расстояния 30–50 метров прошивает человека, как игла. Даю команду: бить по ногам, чтобы не вставали.
Бежим вдвоём с Валерой, нас обгоняют Рахматуллаев с Ткалиным и уходят правее по склону. Впереди нас, метрах в 80, камень, над ним нависает ещё один больший валун, между ними поднимаются два душмана, смотрят вправо на бегущих – Рахматуллаева и Ткалина – и взмахивают руками. Навскидку даю очередь из автомата – «духи» скрываются за камнем. Срываюсь и бегу к нему. В правой руке держу автомат за пистолетную рукоятку. Мелькнула шальная мысль: «Остались ли в магазине патроны и успею ли добежать до камней, пока «духи» не опомнятся?..» Успел… Оказалось, что один душман был очередью убит наповал, а второй только стал приподниматься, как я с ходу свалил его ударом автомата в висок. Валера мне кричит:
– Лёва, ну ты даёшь!
– Всем назад! – подаю команду взводу.
…Кругом нас куча трупов и оружия. Прилетели вертолёты. Привезли полковых особистов: старшего опера Кубатова и опера Елизарова.
– Живые есть? – спросил меня Кубатов.
– Нет.
– А почему нет?
– Потому что нет!»
* * *
…Зиновьев тогда не знал, что перепуганные душманы стали спускаться с горы, а там их встретили наши батальоны. В пещерах были обнаружены большое количество оружия и боеприпасов, знамя и печать Гульдода, бланки удостоверений, а также большие запасы продовольствия, пшеницы и около 50 коров. Стало известно, что Гульдод в начале операции лично возглавлял оборону своей базы, однако, убедившись, что его окружают со всех сторон наши батальоны и шурави решительно настроены на захват его базы, покинул район боевых действий.
В результате проведённой операции противник понёс крупные потери. Было убито более 200 душманов. Захвачены 76-мм горная пушка, 120-мм миномёт и большое количество стрелкового оружия китайского, английского и советского производства. Кроме оружия было также захвачено много боеприпасов и взрывчатки.
В плен попало большое количество мятежников, в том числе и штаб Гульдода численностью более 50 человек.
Как сказал мне бывший командир 1-й мотострелковой роты Сергей Михайлович Андрианов, ныне полковник запаса: «Если бы не Зиновьев, мы бы не взяли Зуб никогда…» Конечно, это нельзя воспринимать в прямом смысле слова: взяли бы, обязательно взяли, ведь брали и само Панджшерское ущелье, и многие перевалы, и населённые пункты. Но в этих словах Сергея Андрианова содержится высокая оценка мужества и самоотверженности подчинённого офицера, которые проявил он в бою.
После взятия Зуба – горы Санги Дуздан – лейтенант Лев Зиновьев, получивший два ранения, в свой день рождения, 25 июня, был направлен в Союз. За участие в 28 боях он награждён медалью «За боевые заслуги».
А бывший командир его роты, ныне полковник Сергей Михайлович Андрианов, до сих пор не может смириться с тем, что хотя за ту операцию многие получили высокие награды, его подчинённый лейтенант Зиновьев, как он считает, заслуживший присвоения звания Героя Советского Союза, не был оценён по достоинству. Точно так считает и большинство ветеранов боевых действий в Афганистане 860-го отдельного мотострелкового полка…