Какие чувства испытывал на Параде Победы сержант Василий Пантелеев, можно себе представить, если мысленно перенестись в то июньское утро 1945 года
Ему, принявшему боевое крещение в январе 1942-го под Старой Руссой, предстояло немало пройти фронтовыми дорогами, которые после многочисленных боёв за Родину и невосполнимых потерь среди боевых товарищей в финале привели его на Красную площадь. В парадном строю победителей, 24 июня 1945 года он отпраздновал и свою, личную, персональную победу над врагом…
Шёл дождь. Не сильный и не холодный, но очень упорный. Никак не хотел переставать. Вот уже второй час они стояли на площади, а дождь всё не прекращался. Временами казалось, что всё, наконец-то выдохся, сейчас небо просветлеет. Но капли по-прежнему катились с касок.
А участники великого торжества стояли и не чувствовали этого дождя. В сомкнутом строю этих людей ничем не выделялся высокий, как все, младший сержант – командир отделения 13-го огнемётного батальона Пантелеев Василий Лаврентьевич. Он украдкой, насколько это было возможно, поворачивал голову вправо и влево, скашивал глаза, стараясь разглядеть, запомнить, впитать навеки всё происходящее, всю торжественность и грандиозность момента, и тоже не замечал дождя.
Да и что такое был этот дождь? Совсем недавно, каких-то два с половиной месяца тому назад, перед решающими, страшными, как оказалось, последними боями тоже лил дождь. Тогда, перед штурмом Кёнигсберга, они уже вышли на исходные позиции, сидели в окопах в воде и в грязи, а дождь всё не прекращался. И не было никакой возможности не только обогреться и обсушиться, но даже закурить. Отсырело всё: махорка, газеты, спички.
6 апреля, как только немного прояснилось, загрохотала артиллерия. И загрохотала так, что земля заходила ходуном. Что там, на немецкой стороне, творилось, они не видели. Высовываться было опасно. Немецкие траншеи – в нескольких десятках метров, и вполне можно было получить осколок от своих же снарядов.
Наконец артиллерия перенесла огонь вглубь немецкой обороны, и последовала команда на подрыв огнемётов. Он передал её своим огнемётчикам, и тотчас же сработали четыре фугасных огнемёта. Немецкие расчёты, попытавшиеся было выбраться из укрытий и занять места у своих пулемётов, дружно бежали. Наши бросились в атаку, отбили первую траншею и захватили несколько целёхоньких пулемётов. Как они потом пригодились!
Бои за Кёнигсберг в памяти слились в один, но иногда всё же распадались на отдельные фрагменты. Вот повозочный Климов Василий Никитович, старый солдат, которого все звали только по имени-отчеству, подогнал свою двуколку с заряженными аппаратами, и едва успели поменять отработавшие огнемёты, как снова команда: «Огнемётчики – вперёд».
Пехота залегла перед перекрёстком. На той стороне в окне второго этажа пулемёт держит под губительным огнём прилегающие улицы. Артиллерия и танки, преодолевая многочисленные препятствия, отстали, а гранатами пулемётчиков не достанешь. Василий тогда спросил незнакомого пехотного лейтенанта, кивнув на окна рядом стоящего дома: «Второй этаж наш?» – «Да, там Сергиенко со своими», – так же коротко ответил лейтенант. И предостерегающе добавил: «Снайпера берегись!»
«Два прибора на второй этаж. Меджидов, прикрывай!» – это Василий уже скомандовал своим. До двери с лестницей на второй этаж было метров двадцать пять – тридцать простреливаемой местности. Ефрейтор Меджидов из своего станкового пулемёта стал бить по окнам дома, где засели фашисты. Огнемётчики броском преодолели пространство до подъезда, затащили тяжёлые огнемёты внутрь, сняли их с тележек и на себе подняли на второй этаж. Василий был уже там и успел сориентироваться. Помня предупреждение о снайпере и стараясь не мелькать в окнах, огнемётчики установили приборы на подоконники, быстрыми ударами вогнали скобы в оконные рамы и крепко притянули огнеметы проволокой. Проверив наводку, Василий дал команду на подрыв. Две ослепительные струи вырвались из брандспойтов и устремились в окна противоположного дома. Немецкий пулемёт замолчал. Пехота бросилась вперёд, преодолела перекрёсток и устремилась дальше по улице. Спустившись вновь на улицу, Василий увидел растерянное лицо второго номера пулемётного расчёта. Фашистский снайпер успел-таки произвести выстрел: ефрейтор Меджидов лежал бездыханным.
…Вспомнив погибшего друга, Василий Лаврентьевич вдруг почувствовал, что промок в своей парадной форме. Часы на Спасской башне Кремля показывали 9.40. Значит, уже скоро.
Василию ещё раз вспомнилось, как сжалось его сердце, когда уже после окончания боёв начальник штаба батальона зачитывал приказ о награждении отличившихся при штурме Кёнигсберга. Прозвучали и такие слова: «Орденом Отечественной войны второй степени наградить пулемётчика ефрейтора Меджидова Меджида – посмертно». И никто не вышел, чтобы принял награду, никто не отчеканил: «Служу трудовому народу». Потому что «посмертно». Василию на мгновение показалось, что его друг тоже в парадном расчёте, где-то рядом, в незримой шеренге.
На параде Победы 1945 года, полных кавалеров ордена Славы было меньше, чем Героев Советского Союза
Но нет, друга в строю не было. Как не было Иришина Василия Ивановича, Барынкина Александра Ивановича, Мурзахасана Нельдаша, Пряхина Василия Кирилловича, павших в Восточной Пруссии, как не было многих других, с кем он три года плечом к плечу воевал и кто не дожил до Победы. А он, младший сержант Пантелеев Василий Лаврентьевич, в новенькой парадной форме стоит на Красной Площади в составе сводного полка 3-го Белорусского фронта, волнуется и ждёт начала марша. На груди у него ордена: Красного Знамени – за взятие Кёнигсберга и три ордена Славы. Первый орден Славы он получил за спасение жизни командира в боях на Алитусском плацдарме летом 1944 года, вторую – в феврале 1945 года за штурм высоты в районе Гроссендорфа, это в Восточной Пруссии, а третью – в марте там же, в Пруссии, за взятие контрольного пленного. На правой стороне его мундира были аккуратно пришиты золотистые нашивки за два тяжёлых ранения и контузию. Несколько дней назад в Москве к орденам прибавилась медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». Эту медаль участники торжества получили при подготовке к Параду Победы одними из первых в Красной Армии.
Да разве в орденах и медалях дело? Все, кто стоял с Василием в парадном строю – и в одной шеренге, впереди или за спиной, и командиры и знамённая группа, – все они имели многочисленные отличия от своего Отечества. А некоторые даже ордена других государств. Все они прошли через страшные бои и испытания – и пехотинцы, и артиллеристы, и танкисты, и лётчики, и сапёры, и такие, как он, огнемётчики – все они приближали Победу.
Вдруг над Красной площадью раздались аплодисменты. Это гости с почётных трибун у Кремлёвской стены приветствовали понимающихся на трибуну Мавзолея Сталина и руководителей страны.
Часы пробили десять, над Красной площадью пронеслось протяжное: «Парад! Смирно!» И тут же на белом коне выехал всадник в парадном мундире с орденами. «Жуков. Жуков. Маршал Жуков…» – прошелестел Василию сам дождик, и полный кавалер ордена Славы Василий Пантелеев замер, стараясь этот миг посекудно запомнить на всю жизнь…
Наша справка. Василий Лаврентьевич Пантелеев родился 26 сентября 1923 года в деревне Куракино Псковской области. В Красной Армии – с января 1942 года, с этого же времени он участвовал в боях Великой Отечественной войны, в которых не раз проявлял мужество и героизм.
26 июля 1944 года он, будучи командиром огневой точки 13-го отдельного моторизированного противотанкового огнемётного батальона, при отражении контратаки противника западнее города Алитус огнём из автомата поразил пятерых солдат противника. Рискуя жизнью, вынес с поля боя тяжело контуженного командира взвода, оказав ему первую медицинскую помощь. За мужество и отвагу, проявленные в боях, младший сержант Василий Лаврентьевич Пантелеев 26 сентября 1944 года награждён орденом Славы III степени.
8 февраля 1945 года в бою за высоту в 10 километрах севернее города Ландсберг уничтожил свыше десяти пехотинцев, подавил огневую точку врага, чем содействовал продвижению роты, за что был удостоен ордена Славы II степени.
Следующий свой подвиг он совершил спустя семь дней после предыдущего. 15 февраля 1945 года Василий Пантелеев в составе того же батальона с группой разведчиков находился в тылу противника севернее города Ландсберг. Он одним из первых проник в траншею противника, захватил «языка» и доставил его в наше расположение. Так вышло, что орденом Славы II степени он был награждён повторно. И лишь 12 марта 1980 года Указом Президиума Верховного Совета СССР за образцовое выполнение заданий командования в боях с немецко-вражескими захватчиками Василий Лаврентьевич Пантелеев перенаграждён и стал полным кавалером ордена Славы.
Вот такие защитники славили своё Отечество и в боях, и на параде Победы, представляя на нём и тех, кто до этого светлого праздника не дожил.