На Балтике провели учения по спасению экипажа терпящей бедствие подводной лодки.
Протяжный гудок разрезал утреннюю тишину гавани, и спасательное судно СС-750 медленно отчалило от причала. Погрузка завершена, глубоководный аппарат АС-26 закреплён на палубе, экипаж на местах. До указанной точки в открытом море – пара часов полным ходом, после чего судно замедляет ход и ложится в дрейф. Сигнальные флаги взвились на корме. Операция началась.
Авария на «Кронштадте»
На глубине 50 метров в 82 морских милях от базы условно аварийная подлодка проекта 677 «Кронштадт» лежит на грунте – по легенде учений, она подорвалась на мине. Один из отсеков затоплен, экипаж эвакуировался в соседний. Связь устойчивая, но воздуха осталось на трое суток.
Район известен, однако точных координат нет. В небе работает поисковый вертолёт: все данные он передаёт спасателям. На борту СС-750 – гидроакустическая аппаратура. Вместе с рейдовым водолазным катером судно ведёт активный поиск подводной лодки. Вот поисковая сеть сомкнулась. На боевых постах над приборами склонились акустики.
– Есть контакт! – короткий доклад с мостика, и в отсеке АС-26 начинается подготовка.
Обратный отсчёт
АС-26 – глубоководный спасательный аппарат. Он способен погружаться на глубину до тысячи метров и работать автономно до 120 часов. Пять телекамер высокого разрешения и три иллюминатора обеспечивают круговой обзор под водой.
Махину выводят из ложемента, поднимают кран-балкой, стабилизируют в воздухе. Морская зыбь бьёт в борта судна, ветер норовит раскачать батискаф, но экипаж работает как хорошо отлаженный часовой механизм: растяжки, страховка, отклонение по крену – всё под контролем.
На посту управления лебёдкой матрос 1-го класса Александр Ш. На флоте он с 2012 года.
– Сейчас кранец опустим, потом по ситуации. Тут каждый шаг по обстановке, – объясняет Александр, не отрывая взгляда от лебёдки.
В зоне внимания
После стабилизации аппарат отводят от борта, начинается спуск. Вслед за ним на воду опускается вахтенная шлюпка – резиновая лодка с экипажем. Поднимается ветер, волны захлёстывают аппарат. Техники, держась из последних сил, освобождают крепления. Один за другим они поддаются – АС-26 на воде.
Аппарат оживает: включаются бортовые системы, гудят моторы, Андреевский флаг развевается на ветру. Экипаж уже на борту.
– По команде командира мы погружаем аппарат, выставляем дифферент, контролируем всплытие, – объясняет старший мичман Павел С. Он находится у пульта клапанных механизмов, следит за наполнением и продувкой балластных цистерн, контролирует устойчивость и вертикальное перемещение.
– Управляю вторым отсеком, обеспечиваю герметичность и приём людей, – добавляет старший мичман Евгений С. Его задача – встречать спасённых подводников, проверять герметичность стыковочного узла, откачивать воду из шлюзовой камеры и готовить отсек к следующему заходу.
– А я слежу за визуальным наведением, – рассказывает капитан-лейтенант Никита О. – Камеры не всегда дают нужный угол. Приходится определять положение вручную. Видимость всегда проблема, особенно при течении. Иногда корректируем курс буквально на глаз, ориентируясь по частичному силуэту.
– Произвожу поиск подводной лодки, устанавливаю связь, передаю координаты, – уточняет техник-гидроакустик старший мичман Алексей В. Его зона ответственности – экран гидроакустической станции. Он прослушивает эфир, следит за шумами, сверяет данные с бортовой системой.
На мониторе видна расплывчатая тень. Подтверждение приходит от гидроакустика: цель найдена. Камеры фиксируют не резкое изображение, а нечёткий, еле читаемый контур на фоне ила. Видимость ограничена, вода мутная, но опытный глаз командира различает достаточно: это корпус терпящей бедствие подлодки.
– Есть визуальный контакт! – звучит доклад. Начинается сближение.
Стыковка происходит почти незаметно, без рывков, но с лёгким вибрационным отголоском по корпусу. Люк на месте. Подъём подводников в штатном режиме. Всё идёт успешно, но напряжение пока не спадает
Из подводного плена
Стыковка – момент истины. Подводники между собой называют её присос. Всё должно пройти идеально. Аппарат, ведомый руками командира, буквально ложится на аварийный люк. Нужно не просто попасть, а совместить оси, сбалансировать дифферент, выровнять давление. Один неверный шаг – и стыковка сорвётся. На поверхности чувствуется волнение моря, и даже под водой аппарат слегка покачивает.
В момент касания экипаж замирает. По трансляции проходит серия коротких команд. Система стыковки блокируется, заслонки перекрываются. Начинается осушение шлюзовой камеры. Постепенно вода откачивается наружу, пространство между двумя герметичными оболочками становится единым целым, а главное – сухим. Вращаются запоры люка. Щелчок, затем ещё один. Слабый скрежет, люк приоткрывается – появляется первый человек. Он осторожно поднимается, держась за обрез уплотнителя. За ним выбирается второй, третий. Постепенно в отсеке становится тесно. Первый рейс выполнен.
Один из членов экипажа «Кронштадта» служит уже десятый год. Не раз переходил из подлодки в спасательную камеру на глубине. Вспоминает этот опыт спокойно.
– Для нас это обязательная подготовка, – говорит офицер. – В аварийной ситуации надо действовать быстро, без раздумий. Только тогда есть шанс спастись.
Операция продолжается. Второй рейс снова через носовой люк. Волнение нарастает, техника скрипит от натуги. И снова герметизация, осушение, подъём – ещё трое спасённых моряков оказываются на борту.
Третий заход самый сложный. Волнение моря стало ещё сильнее. Экипаж батискафа ощущает это движение даже на глубине. Течение сбивает точность наведения. Внутри предельное напряжение. Никаких лишних слов, только короткие команды по связи: «Три градуса влево», «Держим дифферент», «Выравниваем».
Стыковка теперь с кормовым люком. Это означает смену положения, другие векторы, новые расчёты и ещё более сложные условия: точка стыковки еле заметна, её труднее зафиксировать. Каждое движение на грани возможного. Визуальный контакт то теряется, то восстанавливается. Командир решает идти до конца.
Аппарат как будто замирает в воде. Ещё метр – и можно пробовать. Рывок, торможение, фокусировка. Пальцы на рукоятках управления дрожат от напряжения. В этот момент всё зависит от точности, холодного рассудка и той самой мышечной памяти, оставшейся после тренировок.
Стыковка происходит почти незаметно, без рывков, но с лёгким вибрационным отголоском по корпусу. Люк на месте. Подъём подводников в штатном режиме. Всё идёт успешно, но напряжение пока не спадает.
Три последних члена экипажа эвакуированы. Всего – девять человек. Операция подходит к завершению.
Солнце светит всем
АС-26 начинает последнее на сегодня всплытие и поднимается к поверхности, будто сдерживая торопливый вдох.
На СС-750 аппарат встречают, не сдерживая улыбок. Рядом ждёт спущенная вахтенная шлюпка. Моряки спешат к АС-26, проверяют крепления. Волна по-прежнему хлещет, но финал уже скоро. Люк открывают, один за другим подводники выбираются наружу. Следом экипаж АС-26. На их лицах удовлетворение от проделанной работы.
– Молодцы! Мужчины! – поддерживают сослуживцы.
– Сделали то, что должны были, – отвечает один из подводных асов. Их помощь оказалась жизненно необходимой. Люди – в безопасности.
Уже на борту спасательного судна звучит доклад: «Операция завершена». Моряки аплодируют. Формально это учение, но действия всех моряков ничем не отличались от того, что им пришлось бы делать в случае реальной ЧС.
– Слава богу, в боевой ситуации аппарат ещё не применялся, – говорит командир АС-26 капитан 3 ранга Михаил Б. – Но каждый год мы тренируемся. Иначе нельзя.
Экипаж у АС-26 небольшой: командир, его помощник и трое техников – гидроакустик, электрик и механик. Михаил служит с 2017 года, прошёл путь от инженера-механика до командира.
– Не то чтобы мечтал с детства о море, – улыбается он. – Сначала просто хотел получить образование, а потом понял, что это – моё призвание.
Теперь у него ответственная работа на глубине. Спокойствие, выдержка, железная воля и точность – всё это часть профессии.
АС-26 готов к реальному вызову. И в случае необходимости его экипаж обязательно придёт на помощь.