Мужество и профессионализм бойцов этой разведгруппы не могут не восхищать и сегодня, спустя многие десятилетия после тех героических и вместе с тем трагических событий.
5 ноября – День военного разведчика
Павел Крылатых, Наполеон Ридевский, Зинаида Бардышева, Иосиф Зварика, Иван Мельников, Анна Морозова, Иван Овчаров, Николай Шпаков, Иван Целиков, Геннадий Юшкевич. Они – бойцы разведгруппы «Джек», заброшенной в Восточную Пруссию ночью 27 июля 1944 года. Разведчики, которые продержались там месяц, считались долгожителями. А группа «Джек» результативно действовала в течение пяти месяцев!
Увидеть Пруссию и… умереть через несколько часов, дней, пару недель – такой была трагическая судьба большинства советских разведчиков из установленных к настоящему времени 126 разведывательно-диверсионных групп и специальных формирований, действовавших в период подготовки и проведения Восточно-Прусской операции. Разведывательная группа «Джек», хотя и несла потери, результативно действовала в тяжелейших условиях Восточной Пруссии в течение пяти месяцев.
Вернулись с задания только трое, хотя по всем канонам того жестокого времени должны были погибнуть и они. Ивана Целикова и Наполеона Ридевского уже нет в живых. Последний из группы «Джек» Геннадий Владимирович Юшкевич живёт сегодня в Минске. Ныне он – почётный солдат вооружённых сил Республики Беларусь и находится в списках личного состава одного из подразделений 5-й отдельной бригады специального назначения сил специальных операций.
В школе его называли Ёжиком
К лету 1941 года Геннадий Юшкевич, окончив шестой класс 17-й минской средней школы и три курса музыкальной школы по классу виолончели, жил ожиданием поездки в пионерлагерь. Учёба в школе давалась легко, и музыкальные педагоги возлагали на Генку немалые надежды. Но так как этот инструмент был ему не совсем люб, он попутно занимался баяном в минском Дворце пионеров, который был для многих ребят и вторым домом, и школой жизни.
Гена с увлечением посещал спортивный и танцевальный, слесарный и столярный кружки – всё хотелось постичь, всё хотелось познать, всё хотелось уметь. При Дворце пионеров прошёл обучение во всех оборонных кружках и с гордостью носил на груди значки ЮВС («Юный ворошиловский стрелок»), ПВХО («Противохимическая оборона»), БГСО («Будь готов к санитарной обороне»). В предвоенные годы это было и престижно, и почётно.
А вот за строптивость, за дерзость, острый язык и другие «колючки» своего характера приятели называли его Ёжиком. Потом это прозвище станет его псевдонимом в разведгруппах «Чайка» и «Джек».
Воспитывался и рос Генка вместе с сестрой Юлей в интеллигентной семье. Мама до революции была балериной. Жила и танцевала в Крыму, в Воронцовском дворце. После окончания Гражданской войны семья подалась подальше от голода, в Минск, где Елизавета Константиновна познакомилась со своим будущим супругом Владимиром Андреевичем. После рождения детей, будучи человеком образованным, работала в Наркомате просвещения Белорусской ССР. В сентябре 1941-го прямо на улице гестаповцы схватили Елизавету Константиновну – участницу минского подполья, а 26 октября она была казнена.
Отец Геннадия, выпускник первого потока медфака Белорусского госуниверситета, был военным врачом, хирургом. В 1939 году участвовал в походе в Западную Белоруссию, воевал в финскую кампанию. В Великую Отечественную его часть попала под Бобруйском в окружение, кадровые военные перешли на положение партизан и до самого освобождения сражались в Полесье. Владимир Андреевич возглавлял госпиталь Наровлянской партизанской бригады № 27 имени Кирова.
Немногим старше своего брата была и семиклассница Юля Юшкевич. С первых дней оккупации отважная 14-летняя школьница ушла в минское подполье: помогала снабжать партизан оружием, боеприпасами, медикаментами. Потом стала разведчицей одного из отрядов партизанской бригады имени Чкалова, что действовала под Заславлем. Сегодня Юлия Владимировна живёт в городе Владимире.
28 июня 1941 года на улицах Минска появились первые немецкие танки. Вместе с оккупацией начался и «новый порядок». Пошли аресты и казни советских патриотов. Виселицами был уставлен весь город…
Весной 1942 года Гена оказался в деревне Сенница, в семи километрах от Минска. Но мечтал Ёжик не корову пасти и зарабатывать на жизнь игрой на гармонике, а попасть в лес к партизанам. У 13-летнего мальчишки был личный счёт к фашистам.
Однажды вечером на сельской улице с мальчиком поравнялась повозка. Людей с оружием рассмешило, когда худенький паренёк поинтересовался, не партизаны ли они и не возьмут ли его в отряд. «До винтовки не дорос, а туда же», – посмеялись они. Но после рассказа
о казнённой матери смех поутих.
При следующей встрече Генке уже сказали, чтобы никуда из деревни не уходил: будут давать поручения. В те дни Гена познакомился с Наполеоном Ридевским, ставшим другом на всю жизнь.
«Помните, каждый из вас стоит батальона солдат на передовой», – напутствовал джековцев начальник разведки фронта генерал Алёшин
Группа «Чайка»
Спустя время Геннадий узнает, что повстречался он не с партизанами, а с разведчиками группы «Чайка» разведотдела штаба Западного (с 24 апреля 1944 года – 3-го Белорусского) фронта. В июне 1942 года командир группы Михаил Минаков вместе с радистом Виктором Путято и разведчицей Анной Хромовой приземлились на парашютах в Станьковском лесу, в 30 километрах от Минска.
Главная задача – контроль железнодорожных перевозок врага по магистрали Барановичи – Минск. Занималась группа «Чайка» и разведкой мест дислокации, состава и вооружения немецких частей, а также добыванием секретных документов вермахта. Источником сведений была широкая агентурная сеть из числа простых граждан – советских патриотов.
В числе связных оказался и Ёжик, которому приходилось ходить в Минск, Дзержинск, Негорелое, Станьково. Был проводником, курьером, добывал для разведгруппы необходимые вещи и снаряжение. Как-то в Минске, обменяв на толкучке продукты на машинное масло и 20 батареек для фонарика, попал в облаву. Почувствовав, что сзади за шиворот кто-то его схватил, Генка обернулся и увидел жандарма. Рывком вывернулся и вцепился зубами в его запястье. Тот вскрикнул от боли и разжал пальцы. Этого мгновения Генке хватило, чтобы юркнуть в дырку в заборе и скрыться.
При выполнении поставленных задач подросток всегда проявлял находчивость и смекалку. Все эти качества и определили дальнейшую судьбу Геннадия – судьбу разведчика.
В ноябре 1943 года пареньку объявили, чтобы искал себе оружие, – возьмут в отряд. Пришлось Генке свою гармонику обменять на затвор от карабина, к которому лесные умельцы подобрали ствол и сделали ложе с прикладом. Михаил Минаков объяснил юному партизану его обязанности.
Ёжик ко всему присматривался, всё подмечал, быстро осваивался, а опыт приходил с делами. Сначала помогал у костра, потом по просьбе радиста переписывал столбцы цифр радиограмм. Затем подростка стали привлекать к сбору сведений о передвижениях вражеских войск на коммуникациях, установлению фамилий полицаев, проведению засад и диверсий на железной дороге.
На всю жизнь запомнилась «лесная школа» старших товарищей:
Узнавай не спрашивая; больше слушай, чем говори; веди себя так, чтобы не торчали уши; глаза, уши, нос и память – главное оружие разведчика; не лезь в фотокамеру; не привлекай внимания своей внешностью и поведением; оставаясь незамеченным, старайся видеть всё вокруг; будь сдержан, не проявляй излишних эмоций; не торопись и не медли…
Со временем группа «Чайка» пополнилась новой радисткой и двумя разведчиками. Одним из них был Павел Крылатых, который позже возглавит разведгруппу «Джек».
В 1944 году немцы уже предчувствовали свой скорый конец, что сказывалось и на их настроении. Когда Генка на коне скакал мимо немецких солдат из гарнизона под Уздой, по нему не стреляли, а приветливо махали руками, крича: «Гутен морген, кляйнер партизан!» А маленький партизан доставлял из Дзержинска сводки, которые передавались за линию фронта…
Вместе с армейскими подразделениями бойцы группы «Чайка» принимали участие в освобождении городов Узда и Дзержинск Минской области. Часть из них осталась в Дзержинске, где нужно было налаживать мирную жизнь, а Павел Крылатых, Наполеон Ридевский, Иосиф Зварика, Владимир Михалевич, Виктор Путято, Анна Хромова, Гена Юшкевич вместе с командиром группы Михаилом Минаковым на попутках отправились в Смоленск, в разведотдел штаба 3-го Белорусского фронта.
А разведчику шёл 15-й год
Генке тогда шёл 15-й год. Несовершеннолетнему бойцу, не достигшему призывного возраста, офицеры разведывательного отдела предложили пойти на курсы киномехаников, от чего он отказался. С трудом уговорили продолжить службу зенитчиком и в сопровождении представительницы обкома комсомола направили Гену в ближайшую зенитно-артиллерийскую часть.
А дальше случилось непредвиденное – шагавшего по одной из улиц разрушенного Смоленска Генку окликнули из проезжавшей мимо полуторки. В кузове грузовика ребята, с которыми он партизанил, – Павел Крылатых, Наполеон Ридевский, Иосиф Зварика, несколько незнакомых парней и две девушки. Долго не думая, Генка догнал машину, которая шла на подъём, перемахнул через борт и снова оказался в кругу боевых друзей.
Доехав до железнодорожного вокзала, который лежал в руинах, разведчики разместились в товарном поезде, направлявшемся в Минск. В столице Белоруссии пересадка на другой товарный поезд, который двигался в сторону Молодечно и дальше к фронту. При подъезде к станции Залесье Павел Крылатых предупредил, что машинист сбавит скорость, а всем надлежит прыгать на ходу. «Десантирование» прошло благополучно, и группа направилась к деревне, где находились представители разведотдела штаба 3-го Белорусского фронта.
Офицеры, запретившие воевать подростку, были немало удивлены, когда увидели его снова. Павел Крылатых заступился за Геннадия и начал убеждать, что за два года в группе «Чайка» он приобрёл боевой опыт, знает подрывное дело, умеет обращаться с оружием, смелый и решительный, имеет хорошую память и быструю реакцию, достаточно неплохо владеет немецким языком. Павел Крылатых всё-таки их убедил в целесообразности включения Ёжика в состав разведгруппы. Геннадий заполнил необходимые бланки, в автобиографии прибавил себе пару лет и был сфотографирован для личного дела. Так он стал десятым в группе «Джек».
Группа состояла из бывших партизан с большим опытом диверсионной и разведывательной работы. Среди них были две радистки – москвичка старшина Зина Бардышева (окончила разведшколу в июле 1942 г.) и смоленская девушка сержант Аня Морозова (с мая 1942 по сентябрь 1943 г. – руководитель подпольной интернациональной советско-польско-чехословацкой группы на Сещинской авиабазе в Брянской области).
Всех переодели в гражданские шевиотовые костюмы тёмных расцветок, сорочки, кепки, кирзовые сапоги. Каждому вручили автомат ППШ, по два диска и патроны россыпью, по две гранаты Ф-1, финский нож. Ещё каждый, кроме Генки, получил пистолет ТТ. Выдали и сухой паёк: сухари, банки со свиной тушёнкой, ядра лесного ореха, набор медикаментов, витамин С в таблетках, табак. Вечером в деревенском доме был скромный прощальный ужин с пожеланиями скорого возвращения.
Разговор шёл о паре месяцев – тогда они не знали, что осенью 1944 года наступление советских войск Верховным командованием будет отложено…
После ужина разведчики выехали на полевой аэродром. У взлётной полосы некоторое время ждали, когда подвезут сумки с парашютами. Инструктор помог надеть каждому «свою судьбу» – парашют – и правильно подогнать снаряжение. Состоялся краткий инструктаж
о порядке десантирования: как вести себя в воздухе и при приземлении, но главное – в самолёте не тереться спинами о борт, чтобы не допустить развала парашюта.
Прозвучали напутственные слова начальника разведки фронта генерал-майора Евгения Васильевича Алёшина: «Помните, каждый из вас стоит батальона солдат на передовой. Поэтому зря не рискуйте, избегайте открытого боя, старайтесь поменьше шуметь. Помните – вы глаза и уши фронта».
Геннадий в автобиографии прибавил себе пару лет… Так он стал десятым в группе «Джек»
«Через два месяца встретимся»
Пожав каждому разведчику руку, генерал сказал: «Верю, не подведёте, месяца через два встретимся». Наконец посадка в двухмоторный «Дуглас», взлёт, и только здесь командир объявил – летим в Восточную Пруссию.
На высоте около 4000 метров самолёт пересёк линию фронта. Бойцам группы «Джек» доверили одними из первых вступить на землю врага.
Обращаясь к судьбам разведчиков группы «Джек», в памяти невольно всплывают строки сына фронтовика-разведчика и в недавнем прошлом самого разведчика Игоря Морозова из его песни «Вот уходит твой друг на задание»:
Пожелай ему точного выброса,
Строп надёжность и верный расчёт,
Из трясины болотистой выбраться,
Если ветер туда занесёт.
Совершить, что задумано ранее,
Что на карты штабные легло.
Вот уходит твой друг на задание,
Пожелай, чтоб ему повезло…
Восточная Пруссия, скажем откровенно, была адом для советских разведчиков. Здесь, возле Растенбурга (ныне – польский Кентшин), располагалась ставка Гитлера «Волчье логово», где за неделю до высадки группы «Джек» было совершено покушение на фюрера. Регион находился под личным контролем Гиммлера.
Ни один самолёт не мог залететь в воздушное пространство Восточной Пруссии незамеченным, любой выход в эфир сразу пеленговался, а на земле парашютистов ждали специальные команды охотников с собаками, полиция, полевая жандармерия, фольксштурмовцы…
Не стоило рассчитывать и на местных жителей. Из двухмиллионного населения Восточной Пруссии слишком многие были убеждёнными сторонниками нацистов. Под воздействием пропаганды жители панически боялись «сталинских бандитов». И при малейшем подозрении сообщали «куда следует», тем более что карой за сокрытие подобной информации была смерть.
Наконец, прусский ландшафт – крайне неподходящий для ведения разведки. Леса больше похожи на парки, без подлеска, чуть ли не метлой выметенные, поделённые просеками на участки. Но и таких «лесов» было мало. А открытые пространства пересекало множество рек, ручьёв, каналов. Мосты же, как правило, круглосуточно охранялись. Кроме того, даже к удалённым хуторам-фольваркам зачастую была проведена телефонная связь. Так что уже через час-полтора самый отдалённый район провинции мог быть оцеплен…
Группу «Джек» забросили ночью 27 июля 1944 года. Собрались быстро, все приземлились кучно, но вот и первая проблема – несколько парашютов крепко зацепились за кроны мачтовых сосен, что явно будет демаскировать высадку разведчиков. Пришлось повозиться, чтобы вызволить зависших на деревьях бойцов. Не удалось отыскать контейнерные тюки с дополнительными продуктами, боеприпасами и запасными батареями для рации.
Главная задача, поставленная группе, – установить контроль за железнодорожными перевозками от Кёнигсберга к Инстербургу (ныне – Черняховск) и Тильзиту (Советск), вести разведку наличия и состояния оборонительных рубежей, выявлять сосредоточение войск, техники, вооружения, горючего и других видов снабжения, систематически захватывать «языков». Работать в связке по два человека, но обязательно посменно один боец должен находиться при радистах.
Сбор сведений, сеанс радиосвязи, облава…
«Режим работы» был таким: собрали сведения, передали их в центр, затем – облава, многочасовой уход от погони. И снова – сбор сведений, сеанс радиосвязи, облава…
С 30 июля группа уже в составе 9 человек во главе с лейтенантом Н.А. Шпаковым – первый командир капитан П.А. Крылатых («Джек») ночью был убит прямым попаданием пули в сердце из засады противника. Тело вынесли, но похоронить не успели – началась облава. Пистолет и пиджак погибшего передали Генке со словами: «Надень и носи. Пуля дважды
в одно место не попадает. Закон баллистики. Ты самый молодой, тебе обязательно надо выжить».
Пожелание оказалось пророческим – в январе 1945-го в простреленном навылет пиджаке Павла Крылатых Геннадий вернулся в разведотдел штаба фронта.
Начались будни разведчиков, потекли дни за днями. Вскоре у них закончились продукты. Порой по трое суток не удавалось ничего перехватить, голодали. Да что там голодали – даже напиться нередко могли лишь из луж. О помывке и речи не было. Потом пришла осень, начались дожди, стало холодно. Спали на земле. И одежда всё та же – летняя, перепревшая, со вшами. А в группе были и девушки. Однако вопреки всему люди продолжали выполнять задание, и позывной «Джек» снова и снова звучал в эфире.
Однажды состоялась непредвиденная встреча с другой заброшенной группой – «Максимом», у которой была своя задача, да и каждая группа должна действовать автономно. Не зная особенностей обстановки, максимовцы совершили несколько ошибок в районе действий группы «Джек», что привело к широкомасштабной облаве, из которой разведчикам удалось выйти, и группы разошлись по своим районам.
Действуя в тылу врага, юный разведчик Юшкевич не раз проявлял мужество, отвагу и оправданную дерзость, о чём дважды в сентябре было доложено радиограммами в центр. Однажды на него, охранявшего место днёвки группы, вышли с оружием наготове трое немцев. Не растерявшись, Генка на немецком языке подал команду: «Оружие к ноге!», на которую они рефлекторно среагировали, а подросток выпустил прицельную очередь.
Группа, увы, продолжала нести потери. 12 сентября разведчик Иосиф Иванович Зварика (Морж) во время облавы был убит. Его тело немцы повесили на дереве вниз головой, прикрепив табличку с надписью по-немецки: «Так будет с каждым из вас».
Наконец-то джековцам сбросили груз: всем досталось по шинели и набору продуктов, прислали также патроны и комплект питания к рации. Немного повеселели, хотя погода к этому не располагала. Лес понемногу обнажался, оголялся кустарник, почти постоянно шёл дождь, и не было возможности просохнуть. Постоянно маневрируя, группа продолжала вести разведку и передавать данные. И хотя все были измотаны до предела, но у разведчиков была идея, была цель, была воля.
Ночью 28 сентября лейтенант Николай Андреевич Шпаков (Ёж) пропал без вести, когда разведгруппа отрывалась от засады (впоследствии станет известно, что 30 сентября он соединился с разведгруппой «Атаман», в составе которой вскоре и погиб).
Тогда же получил серьёзную травму колена переводчик Наполеон Ридевский (Заяц). По неписаному закону, который ещё называли законом совести, любой тяжело раненный разведчик должен был принять последний бой и не даться врагу живым или, чтобы не быть обузой для товарищей, добровольно уйти из жизни.
О том, как сложилась дальнейшая судьба Зайца, Ёжика и других бойцов группы «Джек», мы расскажем в ближайшем номере.