У отечественного танкостроения вековой юбилей.
В конце августа российская оборонка отметила юбилейную дату – 100-летие отечественного танкостроения. Пройденный за эти годы путь отмечен знаковыми вехами и убедительно свидетельствует о том, как наша страна с позиций отстающей вышла в лидеры танкового производителя. Первую серийную машину отечественные производители изготовили на основе французского прототипа.
«Лохань», изменившая ход войны
Во время Первой мировой войны сражение на реке Сомми стало своеобразным полигоном по практической отработке новых форм боевых действий на стратегическом, оперативно-тактическом уровнях, а также в области применения новых видов вооружения.
15 сентября 1916 года германские позиции атаковали английские войска при поддержке 32 бронированных ромбовидных чудовищ весом около 30 тонн каждое, которые вели артиллерийский и пулемётный огонь.
Применение английского tank Mark I привлекло к новинке внимание военных практически во всех воюющих странах. Дальнейшее использование нового изделия показывало разные результаты, как довольно успешные, так и абсолютно провальные. В целом же новинка получила положительную оценку со стороны военных и экспертов.
Интересно, что в русском языке слово «танк» появилось не сразу. Первоначально использовался дословный перевод – «лохань».
Монополия англичан в обладании лоханями продолжалась недолго. Вскоре во Франции приступили к реализации нескольких проектов. 9 апреля 1917 года успешно завершились официальные испытания французской лохани, получавшей обозначение Char leger Renault FT modele 1917, сокращённое до Renault FT-17 («Рено» FT-17).
В этом проекте были применены базовые конструктивные решения, которые и по сей день используются в танкостроении. Схема компоновки шеститонной машины предусматривала переднее расположение отделения управления и среднее – боевого отделения с установкой вооружения во вращающейся башне, заднее – моторно-трансмиссионного отделения.
Машину создавали для использования в качестве кочующей огневой точки с бронированием, которая своим непрерывным огнём должна прижать противника к земле и обеспечить продвижение пехотных цепей. Новинка идеально вписывалась в созданную и отработанную французами тактику «подвижного пехотного огня».
Первую серийную машину отечественные производители изготовили на основе французского прототипа
Военные и эксперты в числе преимуществ французского изделия сразу отметили его компактность, высокую по тем временам манёвренность, большой модернизационный потенциал. В дальнейшем в перечне положительных свойств указывалось и то, что конструкторы предусмотрели возможность транспортировки «Рено» FT-17 на грузовом автомобиле. Это повысило мобильность изделия, классифицированного как лёгкий танк. В совокупности все эти положительные качества обеспечивали его высокую боевую эффективность.
Во Франции сконструировали несколько модификаций машин: пулемётная (Char Mitrailler 8 mm), пушечная (Char Canon 37 mm), командирская, или радиотанк (Char TSF). После войны французы спроектировали ещё один вариант – огневой поддержки (Char Canon 75 mm BS).
Столь активное и успешное развитее «Рено» FT-17 привлекло к нему внимание со стороны военных разных стран. Оно было обусловлено тем, что все модификации английской лохани Mark и другие её аналоги имели существенные недостатки. Прежде всего очень низкие манёвренность и мобильность. При избыточной огневой мощи машины имели малую скорость передвижения, а также серьёзные ограничения, обусловленные рельефом местности.
Война как двигатель развития
Почему Россия в ходе Первой мировой войны не применила танки? Дело в том, что все участники войны рассчитывали на её скоротечность и быстрое достижение намеченных целей. Исходя из этого, все страны не имели мобилизационных планов в промышленности. К тому же Россия была ограничена в своих финансовых средствах. Как ни парадоксально это выглядит, но, например, Франция ввела мораторий на использование российских банковских средств. Такие меры союзников, направленные на замораживание финансовых средств России, и по сей день воспринимаются негативно. Подчеркнём: во Франции находились российские государственные активы в объёме 431 млн рублей, в Англии – 78,4 млн, а в остальных странах — 78,4 млн, которые были обеспечены золотом.
Российские военные проявляли повышенный интерес к зарубежным танкам. На межсоюзнической конференции в Петрограде весной 1917 года была заявлена потребность России в 390 вооружённых бронированных гусеничных машинах. В сентябре 1917 года русскому военному агенту в Париже поручили «сообщить результаты испытаний танков лёгкого типа «Рено» с одним пулемётом».
Однако промышленники союзных стран подписывали договоры только на кабальных и размытых условиях. Ряд западных фирм, получив русские деньги, вовсе не утруждали себя выполнением контрактов либо придумывали отговорки и всячески затягивали поставки.
Танки западного производства появились у нас в стране во время Гражданской войны. В основном их использовали бывшие союзники России, оккупируя её территорию, но что-то перепадало и белогвардейцам. В частности, в конце 1918 года в порту Одессы были выгружены 20 «Рено» FT-17 из состава 3-й роты 303-го полка штурмовой артиллерии французской армии, прибывшие вместе с частями французской и греческой пехоты. Ими усилили Добровольческую армию генерала А.И. Деникина.
Небескорыстная помощь имела свои тайные пружины. Уж очень лакомыми выглядели для Парижа территории Новороссии и Украины, а в перспективе маячили Русское Черноземье, Восточное Причерноморье и Кавказ. На эти же территории, кроме Франции, претендовали Великобритания, Германия и Польша.
19 марта 1919 года в бою у станции Берёзовской пехота 15-го полка и части 2-й бригады Заднепровской дивизии Украинской Советской Армии отбили совместную атаку интервентов и белогвардейцев, захватив четыре лёгких танка «Рено» FT-17. Один из них был отправлен в Москву Владимиру Ленину, у которого подарок вызвал естественный интерес. По оценкам специалистов, танк можно было воспроизвести на отечественных производственных площадях.
В начале августа 1919 года на заседании совета Главного броневого управления (в обиходе использовалось его прежнее наименование – Центробронь) был рассмотрен вопрос о производстве «Рено» FT-17. Головным исполнителем назначили Сормовский судостроительный завод («Красное Сормово»). Он уже имел опыт изготовления бронепоездов и бронеплощадок. В годы Гражданской войны на предприятии построили 30 бронепоездов и 20 бронированных судов. Ижорскому заводу отвели роль поставщика комплектов брони. Изготовление мотора поручили заводу Автомобильного московского общества (АМО). Часть деталей планировалось изготовить на Путиловском заводе. Вооружение – на Обуховском.
Необходимо отметить, что вначале параллельно с так называемой русификацией лёгкого танка «Рено» FT-17 планировалось сконструировать и наладить производство среднего танка. Но вскоре реализацию этой идеи отложили на будущее.
Факты свидетельствуют о том, что решение о серийном производстве в РСФСР столь сложной техники не было спонтанным и к решению задачи подошли со всей ответственностью. В частности, на «Красном Сормове» аналитически оценивали свои возможности. Свидетельством тому служит докладная записка правления Сормовского завода, направленная в адрес Главного правления Государственного объединения машиностроительных заводов: «Сормовский завод может изготовить 15 малых и 30 средних танков в следующие сроки: первый танк – через четыре месяца по изготовлении рабочих чертежей танка окончательно выбранного типа и по получении на заводе необходимых материалов, рабочих и специалистов, перечисленных ниже, причём для успеха дела важно, чтобы танки строились по возможности только одного типа. Во второй месяц, по выпуске первого танка, завод выпустит три танка и будет продолжать выпускать по столько же ежемесячно. При этом разработка рабочих чертежей среднего танка будет производиться на нашем заводе под непосредственным руководством и ответственностью инженера Розье и его конструктора».
Далее в документе перечислялось, какая помощь требуется заводу. Прежде всего отмечена необходимость обеспечения предприятия кадрами. Требовались не только квалифицированные, но и вспомогательные рабочие.
Русифицированные «Рено» до 1929 года проходили службу в Московском
и Ленинградском военных округах
Особо оговаривалось: «Все заводские рабочие и служащие, их семьи должны быть обеспечены полным классовым пайком муки (который в настоящее время начали выдавать), причём желательно, чтобы этот классовый паёк был увеличен теми добавочными выдачами продуктов (например, крупы, сахара, масла, мыла и прочего), которые выдаются красноармейским частям». Было заявлено о необходимости освободить рабочих и служащих «от всех без исключения повинностей и работ, помимо их прямых обязанностей».
Отдельный блок составили предложения по производственной базе. Фактически они сводились к улучшению станочного парка завода, запуска электрической и мартеновской печей, а также снабжении предприятия необходимыми материалами и запасами нефти для мартеновской печи.
Третий блок задач, требующих решения, касался условий взаимодействия со смежниками. Особо оговаривалось, что моторы должны поставляться на завод за два месяца до выпуска каждого танка. Вооружение – за один месяц до установки, в испытанном и проверенном состоянии. Вся броня в окончательно обработанном, закалённом и испытанном виде должна быть доставлена на завод комплектами не позже чем за два месяца до выпуска каждого танка, так как на ней надо было установить многие механизмы.
«Рено Русский»
29 сентября 1919 года в Сормово доставили «Рено» FT-17. Каково же было удивление заводчан, когда они увидели эталонный образец в некомплектном виде, без вооружения, двигателя, коробки передач и ряда деталей. Стало понятно, что придётся создавать русскую модификацию, как говорится, на глазок. Заводчане назвали её «Красное Сормово», у военных она получила обозначение «М», но в анналы танкостроения вошла как «Рено Русский».
Танки на «Красном Сормове» изготовляли под наблюдением инженера (комиссара) Центроброни (реорганизованной в броневой отдел Главного военно-инженерного управления) И.Х. Гаугеля, конструкторов Н.И. Хрулёва, В.А. Московкина, К.А. Бердышева, мастеров И.И. Волкова, М.И. Телогреева, С.Я. Ястребова, А.А. Чепурнова. В Сормово с Путиловского завода был командирован конструктор Л.Н. Монаков, с Ижорского – В.И. Артемьев и В.Г. Сычев.
В работах участвовали сочувствовавшие советской власти французские инженеры Дем и Розье, ранее работавшие на заводах «Рено». Инженеру Розье поручалось «изготовление всех чертежей и данных для нового танка». Вместе с ним работала специально сформированная бригада опытных конструкторов в составе Г.К. Крымова, П.И. Салтанова, В.А. Московкина. Подготовку чертежей и конструкторской документации завершили в декабре 1919 года. Работа была выполнена за три месяца, что считалось кратчайшим сроком. Одновременно с этим под руководством Ф.И. Нефёдова был разработан технологический процесс изготовления танка.
В начале 1920 года работы застопорились из-за отсутствия броневых заготовок. В марте Ижорский завод изготовил первую партию брони для танков. Тем не менее старший инженер Тугаринов, ознакомившись с состоянием дел на Путиловском и Ижорском заводах, дал отрицательную оценку работе по танковому проекту: «производство находится в зачаточном состоянии, близком к нулю». При этом он отметил и объективные причины такого состояния дел, включая недостаток топлива и рабочих рук, а также первоочередное выполнение заказов по ремонту транспорта, бронепоездов и орудий, отсутствие «определённых распоряжений о срочности работ по танкам».
Историки отмечают: в тот год питерские заводы работали с большим напряжением. Оно весной на обоих заводах даже вызвало волнения среди рабочих.
В конечном итоге Ижорский завод так и не подал раскроенные листы, а предоставил только прокат, который на «Красном Сормове» пришлось кроить, резать и обрабатывать.
Возникли некоторые проблемы и с изготовлением двигателей. Танки планировалось оснастить моторами «Фиат» мощностью 34 л.с. Оказалось, что массово-габаритные размеры мотора не позволяют его адаптировать для установки на танк. Специалистов завода АМО пришлось частично менять конструкцию силовой установки. Они внесли изменения примерно в 60 процентов деталей двигателя.
Первые танки РККА были вооружены морскими пушками конструкции Гочкиса
3 июня 1920 года был подписан Акт испытаний окончательно собранного переделанного двигателя. Документ гласил: «На основании результатов испытания мотор считается пригодным для работы».
Тем не менее габариты двигателя «Фиат» заставили танкостроителей увеличить размеры моторно-трансмиссионного отделения по сравнению с прототипом. Запуск двигателя, как и у базового танка, осуществлялся вручную снаружи (обычно) или изнутри танка (как экстренный вариант в боевой обстановке).
Без особых проблем решили вопрос с вооружением танков. По оценке специалистов, из имеющегося в наличии у РККА артиллерийских орудий танки можно было вооружить «37-мм лёгкой пехотной пушкой Розенберга, Грюзона или морской катерной пушкой при условии установки их в качающейся люльке автомобильного образца». Поскольку пушки Розенберга и «Грюзонверк» были очень востребованы в Красной Армии на батальонном уровне, выбор сделали в пользу морских пушек Гочкиса.
К лету 1920 года ситуация с выполнением госзаказа стабилизировалась.
Точка отсчёта
31 августа 1920 года на заводе «Красное Сормово» было произведено испытание на ходу первого российского танка. Эта дата и стала началом эпохи отечественного танкостроения.
1 сентября комиссар И.Х. Гаугель телеграфировал в Москву: «Доношу, что 31 августа 1920 года было произведено испытание на ходу первого танка. Первого сентября будет проведено второе испытание танка и проба орудия».
Всего было изготовлено
15 именных танков в следующем порядке: «Борец за свободу тов. Ленин», «Парижская Коммуна», «Карл Маркс», «Лев Троцкий», «Лейтенант Шмидт», «Карл Либкнехт», «Красный борец», «Красная звезда», «Пролетарий», «Свободная Россия», «Черноморец», «Илья Муромец», «Буря», «Керчь», «Победа». Последний танк серии поступил на армейскую службу в мае 1921 года.
По оценкам военспецов, танк имел хорошую опорную и профильную проходимость благодаря установке в кормовой части съёмного кронштейна («хвоста»). «Рено Русский» по своим характеристикам не уступал французскому прототипу, а по отдельным показателям, таким как максимальная скорость и бронирование, даже превосходил его. Он стал первым в мире танком, оснащённым смешанным пушечно-пулемётным вооружением во вращающейся башне, и вплоть до 1926 года оставался единственным в мире танком с таким вооружением.
Русифицированные «Рено» до 1929 года проходили службу в Московском и Ленинградском военных округах. Официально они вместе со своими французскими коллегами были выведены на склады хранения весной 1930 года.
В завершение не будет лишним сообщить интересный, но малоизвестный факт, на который обращают внимание музейные работники завода «Красное Сормово».
В 1918 году красноармеец Михаил Кошкин участвовал в боях под Царицыном и Архангельском, был ранен и попал на излечение в Нижний Новгород. Узнав, что на «Красном Сормове» будут строить танки, он поступил слесарем на завод и участвовал в сборке первых отечественных бронированных машин. Кто бы мог тогда представить, что слесарь, участвующий в строительстве первого танка, через два десятилетия создаст Т-34, который мировые эксперты признают лучшим танком Второй мировой войны. Легендарная тридцатьчетвёрка в годы войны будет серийно изготавливаться и на «Красном Сормове».
Михаил Иванович Кошкин вспоминал: «На «Красном Сормове» с 1919 года готовились чертежи, технология и шасси для первых советских танков. Повезло! Попал на сборку как раз в те дни, когда ижорцы прислали броневые листы, а с завода АМО – двигатели и узлы трансмиссии… И при мне из ворот вышел первый наш танк «Борец за свободу тов. Ленин». Если бы после той маленькой партии сормовичи продолжали бы собирать танки, я, возможно, остался бы у них надолго…»