27 января 2019 года исполняется 75 лет со дня полного снятия блокады Ленинграда и освобождения от врага Ленинградской области.
1944 год стал годом судьбоносных побед в Великой Отечественной войне. Захватив стратегическую инициативу, Красная Армия больше не выпускала её из своих рук до полного разгрома нацистской Германии. Первым ударом по противнику в серии крупнейших военных операций 1944 года явилось наступление с целью полного снятия блокады Ленинграда. Большую роль в тех событиях сыграла советская военная разведка. О некоторых малоизвестных событиях того сурового времени можно судить по сохранившимся воспоминаниям военного инженера, одного из профессионалов отечественной радиоэлектронной разведки генерал-лейтенанта Петра Спиридоновича Шмырёва (1919–2009 гг.)
Восемнадцатилетним юношей Пётр Шмырёв поступил в Ленинградскую военную электротехническую академию. После её окончания в 1941 году был направлен в распоряжение Разведывательного управления Генерального штаба. Это было в первые дни Великой Отечественной войны. В сентябре 1941-го Пётр получил назначение на Ленинградский фронт на должность помощника командира 623-го отдельного радиодивизиона ОСНАЗ по технической части. Весь период блокады находился в Ленинграде и принимал активное участие в организации радиоразведки на всех этапах битвы за город.
В Ленинград он прибыл самолётом, так как блокадное кольцо вокруг города уже замкнулось. На Ленинградском фронте действовали тогда два радиодивизиона: один вёл разведку на южном участке фронта, второй – на северном.
Советские радиоразведчики сумели вскрыть радиосеть немецких аэродромов
в средневолновом диапазоне
У немцев было подавляющее превосходство в воздухе, и они интенсивно бомбили Ленинград. Осенью 1941 года были дни, когда воздушная тревога в городе объявлялась до 11 раз. Борьбу с вражеской авиацией осложняло то, что наша ПВО утратила возможность эшелонировать свои силы по глубине. Даже при обнаружении самолётов противника радиолокаторами, которых было крайне мало, предупреждение можно быть сделать только за 10–12 минут до подходов самолётов к объектам удаpa. Времени для подготовки к отражению налёта вражеской авиации не оставалось.
К борьбе с авиацией была подключена радиоразведка. С помощью трофейной радиостанции, снятой с немецкого бомбардировщика, в УКВ-диапазоне перехватывались донесения немецких самолётов-разведчиков и самолётов-корректировщиков. По этим донесениям удавалось определять, по каким районам и объектам Ленинграда намечались бомбовые удары.
Советские радиоразведчики сумели вскрыть радиосеть немецких аэродромов в средневолновом диапазоне, оперативную радиосвязь с бомбардировщиками в коротковолновом и средневолновом диапазонах, выявили радиоразведывательные признаки взлёта, количество самолётов. Это позволило устанавливать подготовку авиации к вылету и фиксировать взлёт самолётов с аэродромов. В итоге удалось увеличить время предупреждения о предстоящем налёте на срок до 30–35 минут. А это уже позволяло своевременно поднимать в воздух истребители, приводить в готовность зенитную артиллерию, оповещать население.
Кратковременность связи бомбардировщиков с аэродромами затрудняла радиоперехват и пеленгование. Автоматических радиопеленгаторов тогда не было, пеленговали на слух, вручную. Не каждому радиооператору это было под силу. На приёмных центрах и пеленгаторных пунктах создавались группы из лучших специалистов, которые в любое время суток при получении первых признаков о подготовке бомбардировщиков к вылету по специальной команде занимали места у аппаратов.
Результаты радиоразведки в УКВ-диапазоне получили высокую оценку командования. Зашла речь об организации производства УКВ-разведывательной техники. Эта задача была успешно решена радиоинженерами 623-го радиодивизиона с опорой на ленинградскую промышленность.
Условия, в которых приходилось действовать частям радиоразведки в суровую зиму
1941–1942 годов, были крайне тяжёлыми. В городе всё больше сказывалась нехватка продовольствия. В течение октября-ноября нормы снабжения населения снижались 5 раз. 20 ноября были установлены самые низкие нормы: 250 граммов хлеба в день рабочим, 125 граммов – служащим и иждивенцам.
Голод коснулся и воинских частей. Нормы выдачи хлеба и других продуктов также неоднократно урезались. Личному составу радиодивизионов выдавалось по 300 граммов хлеба в день, а с конца ноября – по 150 граммов сухарей вместо хлеба. Кроме хлеба, конечно, выдавались в ограниченном количестве и другие продукты, людей старались кормить три раза в сутки. Правда, на завтрак и ужин готовили суп и чай, на обед удавалось приготовить и второе блюдо. Но по объёму и калорийности питание это было далеко не достаточным. И солдаты, и офицеры теряли работоспособность, появились цинга, куриная слепота. Человек в сумерках ничего не видел, приходилось под руки водить его на дежурство.
В мае 1943 года радиоразведке удалось заранее предупредить командование о подготовке обстрела Смольного, где размещались штаб и военный совет фронта
Из-за отсутствия электроэнергии остановился городской электротранспорт, горючее выдавалось в мизерных количествах, люди передвигались по городу только пешком. В здание школы, где размещался 472-й дивизион, попала бомба. Погибли люди, была выведена из строя часть техники. На военный городок 623-го радиодивизиона, расположенный недалеко от Витебского вокзала, часто в большом количестве сыпались зажигательные бомбы, но люди научились с ними бороться.
Весной 1942 года немцы решили нанести массированный авиационный удар с целью уничтожить наши боевые корабли на Неве, пока они были скованы льдом. Операция называлась «Ледовый удар». Во второй половине дня 4 апреля радиоразведка отметила подъём в воздух до 150 вражеских самолётов, своевременно предупредив органы ПВО. Наша противовоздушная оборона была уже значительно сильнее, чем в 1941 году, однако 58 самолётам удалось прорваться к городу и сбросить 230 фугасных бомб.
В последующие дни гитлеровцы ещё 4 раза предпринимали попытки нанести бомбовые удары, в которых в общей сложности участвовало до 250 самолётов. 60 из них было сбито истребительной авиацией и зенитной артиллерией, ни один корабль на Неве серьёзно не пострадал. Получив хороший урок от нашей ПВО, противник перенёс основные усилия на использование против Ленинграда дальнобойной артиллерии.
Летом 1942 года по дну Ладожского озера был проложен трубопровод для подачи горючего, а осенью – высоковольтный кабель, по которому в Ленинград пошла электроэнергия от частично восстановленной Волховской ГЭС. Когда озеро замёрзло, на льду построили воздушную ЛЭП. Враг непрестанно пытался нарушить эту инфраструктуру жизнеобеспечения. Радиоразведка непрерывно следила за его действиями против Дороги жизни. Более 2 тысяч раз она выдавала предупреждения о готовящихся вылетах вражеской авиации.
Постепенное улучшение обстановки в городе не могло не коснуться и радиодивизионов. Уже с марта 1942 года они были переведены на более высокую норму довольствия, люди стали восстанавливать силы. Дивизионы вышли из города и разместились в пригородах, стараясь быть поближе к разведотделу штаба фронта, который размещался в Парголово.
С весны 1942 года, когда стало лучше с боеприпасами, артиллеристы фронта начали активную борьбу с дальнобойными батареями противника, регулярно обстреливавшими Ленинград. Координаты батарей выдавала воздушная и глубинная разведка.
Стремясь улучшить радиопеленгаторную базу, в том числе и по разведке радиосетей немецкой дальнобойной артиллерии, ранней весной 1942 года по уже начинающему подтаивать льду Финского залива на Ораниенбаумский плацдарм были переброшены радиопеленгаторные пункты 472-го и 623-го дивизионов, которые размещались в районе села Большая Ижора. Для связи с этими подразделениями пользовались дорогой через Финский залив, летом – на катерах или баржах, зимой – на автомобилях по льду.
«Самое быстрое сообщение было зимой, – написал позднее в своих воспоминаниях генерал-лейтенант П.С. Шмырёв. – Дорога начиналась в Лисьем Носу, где на КПП проверяли документы и ставили отметку на командировочном предписании: «Въезд в военно-морскую крепость Кронштадт разрешён». После этого регулировщица придирчиво осматривала, хорошо ли побелена автомашина, а затем говорила водителю: «Ну, солдат, гони!» И солдат гнал по широкой, метров 100, ледовой дороге, обозначенной вешками. Кронштадт был хорошо виден,
12 километров от Лисьего Носа до него проскакивали быстро. Та же процедура повторялась в Кронштадте, а там уже и до Ораниенбаума было всего 7 километров по льду. Мне везло: под серьёзные обстрелы и бомбёжки не попадал. Но с другими так было далеко не всегда. В январе 1943 года на этой трассе погиб командующий эскадрой кораблей Балтийского флота вице-адмирал В.П. Дрозд, попав в воронку от разорвавшегося перед его автомашиной снаряда».
Радиоразведчики Балтийского флота, которые следили за действиями кораблей противника в Финском заливе, разместили свой радиопеленгаторный пункт на острове Лавансаари (ныне
о. Мощный) в 100 километрах западнее Кронштадта. Командовал этим пунктом главстаршина Дёмин. Так как остров, по существу, находился в тылу противника, он подвергался жесточайшим бомбардировкам авиации и обстрелам неприятельских кораблей. Люди работали в тяжелейших условиях, но задачу свою выполняли. Инженеры 1-го морского радиоотряда О. Матевицкий и И. Кукес приспособили коротковолновый радиопеленгатор для работы в укрытии, и это помогло избежать излишних потерь.
На Ленинградском фронте действовали тогда два радиодивизиона: один вёл разведку на южном участке фронта, второй – на северном
12 января 1943 года в районе Шлиссельбурга началась наступательная операция советских войск под кодовым названием «Искра». Со стороны Ленинграда наступали войска 67-й армии, со стороны Волховского фронта – войска 2-й ударной армии. Район торфоразработок, по которому наступали наши войска, был превращён немцами в крепость. И совершенно напрасно некоторые военные историки пытаются приуменьшить значение этой операции, мужество и героизм солдат, искусство командиров. 18 января войска Ленинградского и Волховского фронтов соединились. Был пробит коридор длиной 15 и шириной от 8 до 11 километров.
За 17 дней вдоль берега Ладожского озера была построена железная дорога и сооружён свайно-ледовый переход через Неву. 6 февраля 1943 года в Ленинград пришёл первый эшелон с продовольствием и другими грузами. Положение города резко изменилось к лучшему, однако противник продолжал терроризировать население варварскими артиллерийскими обстрелами. Для повышения живучести своих дальнобойных батарей немцы начали применять подвижные артиллерийские установки на железнодорожных платформах.
С целью поиска таких огневых средств в марте 1943 года в тыл противника был выброшен на парашютах разведывательный отряд под командой лейтенанта Звягина. На участке Октябрьской железной дороги между станциями Тосно и Ульяновка отряд обнаружил железнодорожные платформы с тяжёлыми орудиями и склад боеприпасов. Было установлено, что орудия на железнодорожных платформах выдвигались из исходных районов на огневые позиции не раньше чем за сутки до начала обстрела, а после его окончания немедленно уходили. Для воздушной и партизанской разведки не хватало времени, чтобы найти батареи и определить их координаты. К поиску была подключена и радиоразведка. Удалось обнаружить две радиосети управления огнём в KB- и СВ-диапазонах, однако понять кодирование радиограммы поначалу не представлялось возможным.
Офицеры оперативного отделения 472-го радиодивизиона И.В. Дьяков, Ю.Ф. Буштуев, переводчица лейтенант М.И. Дикман, досконально изучив советские наставления по управлению огнём артиллерии, сумели раскрыть содержание кодированных распоряжений. Опираясь на данные радиопеленгования, удалось установить, что главная радиостанция сети находится при штабе 18-й армии в районе посёлка Северский, одна – на КП кочующей батареи, а остальные на наблюдательных пунктах, размещённых на господствующих высотах вдоль линии фронта.
Перед открытием огня на поражение немцы производили пристрелку по фиктивным реперам, координаты которых сообщались на батарею. Сообщались азимуты наблюдения за воздушным разрывом для каждого НП в тысячных долях угломера. Поскольку пристрелка велась за час до артобстрела или немного позже, можно было установить примерное время его начала. Но самое главное, наблюдательные пункты во время пристрелки сообщали на КП батареи угловые отклонения разрыва от фиктивного репера, что позволяло рассчитывать координаты кочующей батареи.
Методику надо было проверить, и лейтенант Дикман, радиоразведчики Баталина и Малютин выехали в район 5-й ГЭС, которая наиболее часто подвергалась артобстрелам, и стали ждать. Ожидание длилось недолго. Перехватывая и раскрывая по своей методике немецкие команды на открытие огня, разведчики наблюдали затем разрывы немецких снарядов недалеко от того места, где находились сами. Засекая по секундомеру время полёта снаряда, они убедились, что их расчёты верны.
Разведка активно включилась в борьбу с дальнобойной артиллерией на железнодорожных платформах. По решению военного совета фронта на КП 472-го радиодивизиона были направлены постоянные представители авиации и артиллерии, которые получали данные радиоразведки без всякой задержки, из первых рук, и по своим каналам связи передавали их своему командованию для принятия решения на подавление кочующих батарей.
В мае 1943 года радиоразведке удалось заранее предупредить командование о подготовке обстрела Смольного, где размещались штаб и военный совет фронта. Это ещё больше подняло наш престиж.
Осенью 1943 года войска Ленинградского фронта активно готовились к наступательным действиям с целью полного освобождения Ленинграда от вражеской блокады. Радиоразведка усилила применение манёвренных групп, которые развёртывались в дивизиях 42-й армии на участке от Стрельны до Пулкова и в полосе 2-й ударной армии со стороны Ораниенбаумского плацдарма, куда эта армия была скрытно переброшена с Волховского фронта. Войска армии перебрасывались по ночам кораблями Балтийского флота через Финский залив.
Значительно лучший результат, чем телефонное подслушивание, давала разведка с помощью средств УКВ-радиоперехвата, которыми оснащались манёвренные группы, действующие в передовых подразделениях наших войск. Радиоразведка в УКВ-диапазоне позволяла перед началом наступления уточнять размещение опорных пунктов и огневых средств в обороне противника, а с началом наступления оперативно добывать данные о положении немецких войск, наличии боеприпасов, потерях. То, что добываемые данные докладывались непосредственно командирам дивизий, позволяло немедленно использовать их для организации боя.
Манёвренные группы с УКВ-радиоаппаратурой широко использовались во время январского наступления по полному освобождению Ленинграда от блокады. К сожалению, эта активная и весьма результативная работа радиоразведки была сопряжена с потерями наших разведчиков. Во время январских боёв 1944 года погибли переводчики Д. Франкфурт, М. Калгут, был тяжело ранен П. Бычков.
В последних числах января 1944 года Ленинградский фронт неоднократно упоминался в приказах Верховного Главнокомандующего. Москва салютовала войскам Ленинградского и Волховского фронтов, уверенно изгонявших немецко-фашистских захватчиков из пределов Ленинградской и Новгородской областей.
27 января праздничный салют озарил небо над Ленинградом, но битва за Ленинград ещё не была завершена. Сохранялась угроза с севера. Её ликвидировали в июне – августе 1944 года в результате проведения Выборгской и Свирско-Петрозаводской операций, закончившихся выводом из войны Финляндии.