В невероятно тяжёлой обстановке второй половины 1930-х годов Рихард Зорге сумел обеспечить результативную деятельность нелегальной резидентуры советской военной разведки в Токио.
«Красная звезда» в номерах от 2 и 3 октября 2025 года рассказала о некоторых этапах разведывательной деятельности Героя Советского Союза Рихарда Зорге. В День военного разведчика (5 ноября) продолжаем знакомить читателей с вкладом нелегальной резидентуры советской военной разведки в Токио в разгром фашистской Германии и милитаристской Японии.
«Свой» среди немецких дипломатов
Весь 1934 год прошёл у Рихарда Зорге в напряжённой работе. К нему как к авторитетному специалисту по проблемам Дальнего Востока постоянно обращались многие дипломаты германского посольства, включая военного и военно-морского атташе, а также глава торгового представительства Германии.
Немецкий посол Герберт фон Дирксен по-прежнему пользовался его услугами, всё больше и больше доверяя ему. А разведчик получал от него ещё более важные сведения. Среди них была задача, поставленная Гитлером: добиться политического сближения Германии с Японией на антисоветской основе. Однако японское руководство проявляло сдержанность. В подготовленном послом при помощи Зорге важном политическом докладе в Берлин делался вывод о том, что в 1934–1935 годах на Дальнем Востоке большой войны не произойдёт.
Работая над документом, Зорге сблизился с двумя секретарями делопроизводства. Последние позволяли ему не только получать, но и выносить документы из посольства под предлогом их изучения в домашних условиях, где никто не мешал. Сфотографированный текст документа разведчик направлял в Центр.
Зорге результативно работал и с другим источником. Помощь Рихарда подполковнику Ойгену Отту, наблюдателю от Германии при японской армии, заметно пошла на пользу последнему. В Берлине обратили внимание, что документы, который готовил этот старательный офицер, стали более содержательными. Поощрение не заставило себя ждать. В 1934 году Отт получил звание полковника и был назначен военным атташе в Японии. Теперь Зорге мог читать все телеграммы из Берлина, помогать новому атташе писать ответы на запросы, готовить другие донесения. Тот ввёл советского разведчика в круг своих знакомых, среди которых, помимо иностранных военных дипломатов, было много информированных японских офицеров.
Наша справка. Ойген Отт родился в 1889 г., с 1907 г. – в армии, в составе одной из пехотных дивизий принимал участие в Первой мировой войне на Восточном фронте. В период Веймарской республики был адъютантом и доверенным лицом военного министра генерала Курта фон Шлейхера, пытавшегося воспрепятствовать передачи власти нацистской партии. В апреле 1938 г. стал послом Германии. В ноябре 1942 г. был снят с этой должности, но не вернулся в Германию и оставался в Пекине до конца войны.
Резидентуре требуется радиосвязь
Неплохо шли дела и у остальных членов группы «Рамзая»: Одзаки, Мияги, Вукелича… Однако нерешённой оставалась главная проблема того периода – отсутствие радиосвязи с Центром. Когда Зорге в очередной раз проинформировал об этом Центр, в Японию была прислана хорошо подготовленная радистка шанхайской нелегальной резидентуры. Она быстро выяснила, что причина отсутствия радиосвязи – боязнь радиста Бернхарда выходить в эфир из-за опасений, что его запеленгуют. По этой причине работа группы была практически парализована.
Этот вывод стал тяжёлым ударом для Зорге. Он попросил Центр срочно заменить радиста. А пока «Рамзай» был вынужден отправлять добытую информацию курьерами. В каждом из пакетов находилось от пяти до 15 фотоплёнок с отснятыми документами, печатные материалы японской армии и аналитические доклады, написанные Зорге. Параллельно он продолжал результативно заниматься журналистской деятельностью, чтобы обосновать его легальное пребывание в Стране восходящего солнца.
С каждой почтой в Центр уходили сотни кадров важных для Москвы документов, отснятых разведчиком в посольстве Германии
Февраль 1936-го. Мятеж
Рано утром 26 февраля 1936 года на улицах Токио загремели выстрелы. Была предпринята попытка военного переворота. Были убиты многие высшие государственные деятели. Однако основная часть офицерского корпуса путчистов не поддержала, и они потерпели неудачу.
Благодаря своим аналитическим способностям Зорге предвидел возможность подобного развития событий и заблаговременно поделился этим предположением с немецким посольством. Но его информации не поверили, и факт путча стал для немецкого посла полной неожиданностью.
Отправив в Центр несколько подробных телеграмм о неудавшейся попытке военного путча в Японии, Зорге помог официальным представителям Германии подготовить донесения в Берлин. И посол, и военный атташе были заинтересованы в том, чтобы обоснованно оправдаться, почему они «проспали» военный мятеж.
Многочисленные статьи Зорге с подробнейшим анализом последних японских событий и прогнозом их дальнейшего развития были перепечатаны во многих западных печатных изданиях и безоговорочно признаны как вершина журналистской и аналитической работы.
Однако главный аналитический доклад о путче и его влиянии на дальнейшие события в Японии был подготовлен «Рамзаем» для Разведывательного управления РККА и направлен в Москву со связником. Но об этом, конечно, знали только в советской военной разведке
В его докладе, в частности, говорилось: «…Японская военная готовность в результате событий 26 февраля 1936 года отодвинута на многие месяцы, даже, возможно, и годы. Если война не будет вызвана как крайний выход из неожиданно сильных внутренних противоречий и будет подготавливаться планомерно, то в этом году войны не будет. Даже при указанных выше условиях её вероятность без одновременного выступления Германии становится всё меньше. Япония одна всё более и более не в состоянии вести войну. Но тот факт, что Германия в 1937 году закончит важнейшую часть своего перевооружения, означает необычайное обострение опасности к началу или середине 1937 года».
В этом анализе Зорге использовал сведения о развитии потенциала Третьего рейха, полученные от военного атташе полковника Отто и других сотрудников германского посольства в Токио. «Рамзай» имел возможность просматривать практически все документы, поступавшие в посольство из МИДа и других правительственных органов, а также материалы консульств, представительств и миссий Германии, расположенных в соседних азиатских странах, которые отправлялись в Берлин через Токио.
По лезвию бритвы
Во время одной из встреч Зорге с полковником Оттом в кабинете военного атташе достал шифровальную книгу и попросил помочь ему в кодировании очередного донесения в Берлин. Затем это стало повторяться регулярно. Так, советский разведчик получил доступ к совершенно секретным шифрам немецкой военной разведки.
Из-за невозможности запомнить невероятно большой объём наиболее важных документов Зорге пошёл на невероятно смелый и отчаянный шаг – он стал фотографировать секретные документы непосредственно в кабинете Отта.
«Рамзай» продумал всё до мельчайшей детали этой крайне рискованной операции. Но как пронести незаметно в посольство фотоаппарат и запас фотоплёнки? Решить проблему помог малоформатный фотоаппарат «Лейка».
Невероятно, но «Рамзай» успешно справлялся со всеми этими проблемами. С каждой почтой в Центр уходили сотни кадров важных для Москвы документов, отснятых разведчиком в посольстве Германии.
Резидент вздохнул с облегчением, когда в ноябре 1935 года в резидентуру в качестве радиста прибыл хорошо известный Зорге Макс Клаузен. Легализация нового радиста прошла без особых осложнений, и он сразу же занялся налаживанием радиосвязи с Центром. У резидентуры появился постоянно действующий оперативный канал радиосвязи.
«Разрешите возвращение…»
Зорге надеялся, что в 1937 году, как обещал ему Центр, в Токио прибудет замена, и он сможет вернуться в Москву. Четырёхлетнее пребывание за рубежом в условиях сложной оперативной обстановки, практически круглосуточная разведывательная работа, необходимость постоянной осторожности – от всего этого он очень устал. Сверхнапряжение не могло не сказаться на состоянии нервной системы разведчика.
В этот период Токио посетил курьер Центра, с которым лично встречался Зорге. Вернувшись в Москву, разведчик информировал, что, по его мнению, «Рамзай» находится на грани нервного истощения.
Вторая половина 1930-х годов, напомним, была крайне тяжёлым периодом в истории Советского Союза. В стране обострилась борьба в высшем партийном руководстве относительно путей дальнейшего развития государства, начались аресты, которые коснулись и наркомата обороны, включая центральный аппарат военной разведки.
Наша справка. Военной разведкой в 1936–1941 гг. руководили комкор С.П. Урицкий (апрель 1935-го – июнь 1937 года), армейский комиссар 2-го ранга Я.К. Берзин (июнь – август 1937-го), комдив А.М. Никонов (1–5 августа 1937-го), старший майор госбезопасности С.Г. Гендин (сентябрь 1937-го – октябрь 1938 года), комдив А.Г. Орлов (октябрь 1938-го – апрель 1939 года), генерал-лейтенант И.И. Проскуров (апрель 1939-го – июль 1940 года), генерал-лейтенант Ф.И. Голиков (июль 1940-го – июль 1941-года).
В сентябре 1937 года заместителем начальника Разведуправления РККА был назначен заместитель начальника секретно-политического отдела Главного управления госбезопасности НКВД СССР Семён Гендин, которому в течение 13 месяцев довелось временно исполнять должность руководителя военной разведки. На Семёна Григорьевича, профессионального контрразведчика, произвели большое впечатление уникальные результаты работы нелегальной группы в Токио, руководимой Зорге. На стол Гендина регулярно ложились телеграммы, подписанные «Рамзаем», и секретные документы, добытые его резидентурой. В них содержалась настолько важная информация, что прекращать результативную работу резидентуру он посчитал нецелесообразным (а такое предложение тогда высказывалось некоторыми «сверхбдительными» лицами). Решено было и не отзывать Зорге из командировки.
Страна восходящего солнца активно готовилась к войне, наблюдался быстрый рост военного производства, увеличивались численность вооружённых сил и ассигнования на армию и флот. Она становилась грозным противником, способным к масштабным наступательным военным действиям.
Главным для нелегальной резидентуры в Токио было в тот период определить направление и сроки начала японской вооружённой агрессии. «Рамзай» своевременно давал ответы на многие вопросы, в которых остро нуждался Наркомат обороны. Добываемые его резидентурой сведения отличались высокой достоверностью и оперативностью, что не могли не видеть в Центре.
Во многом благодаря Гнедину группа Зорге была сохранена. Более того, количество срочных разведывательных заданий для «Рамзая» было по его указанию значительно увеличено. Но в целом ситуация в Центре оставалась сложной, кадровые перестановки под предлогом борьбы с предательством продолжались. Гнедина также арестовали как участника «военно-фашистского заговора», а в отношении группы Зорге сохранялись необоснованные подозрения («вероятно, вскрыта противником»).
По изменившимся форме и содержанию поступавших ему указаний «Рамзай» понял, что в Центре что-то произошло. Тем не менее и в этих условиях его резидентура продолжала работать с повышенной активностью.
Положение Зорге в германском посольстве и немецкой колонии в Токио оставалось стабильным. Его назначили заместителем руководителя германского информационного бюро в Японии. Теперь журналист контактировал не только с послом и военным атташе, но и другими ответственными сотрудниками диппредставительства Германии. Это давало дополнительные возможности получения необходимой Центру информации, а в ней в Москве стали ещё более нуждаться с началом Второй мировой войны. Но это уже тема отдельного материала.