Расходы на оборону контролируются онлайн

image_print

Каждый рубль государства, выделенный на выполнение гособоронзаказа, используется по целевому назначению

Генерал армии Сергей ШОЙГУ и Татьяна ШЕВЦОВА осматривают экспозицию павильонов форума. Фото Вадима Савицкого.

Участники Международного военно-технического форума «Армия-2019» представили громадное количество экспонатов, однако при этом оборонные расходы в России снижаются. Как такое возможно? Как вообще выстроены взаимоотношения Министерства обороны как заказчика вооружений, военной и специальной техники и производителей ВВСТ с точки зрения ценообразования на продукцию, поставляемую в Вооружённые Силы в рамках Государственной программы вооружения? Каким образом удалось добиться абсолютной прозрачности расходования оборонной промышленностью бюджетных денег? Как материально стимулируется труд производителей военной техники и тех, кто ею затем управляет – военнослужащих?

На эти и другие вопросы отвечает заместитель министра обороны Российской Федерации Татьяна ШЕВЦОВА.

– Экспозиция пятого Международного военно-технического форума потрясает своим размахом. Она настолько обширна, что на её даже беглый осмотр не хватит целого дня. То есть для армии и флота по-прежнему много всего производится, однако при этом говорят о сокращении в России расходов на оборону. Татьяна Викторовна, как вообще такое возможно? Не повлияет ли это снижение на нашу обороноспособность?

– Действительно, руководством страны определены в ближайшем трёхлетнем бюджете основные приоритеты социально-экономического развития государства. И в первую очередь это медицина, образование, демография, жильё – то, на что нацелены нацпроекты, которые сейчас реализуются.

Однако это ни в коей мере не означает, что расходы на национальную оборону перестают быть приоритетными. Безусловно, модернизированная, оснащённая современным вооружением армия – это гарант безопасности нашей страны, надёжная защита от любых потенциальных угроз. Поэтому расходы на национальную оборону – они были, есть и остаются в приоритете.

Другое дело, что расходы на национальную оборону в процентах от ВВП действительно имеют тенденцию к снижению. Если в 2018 году они составляли 3,2 процента, то в 2019 году – 2,9 процента, на 2020-й год – 2,9 процента. На самом деле это запланированное снижение, и оно не связано с военно-политической или экономической ситуацией. Это связано с процессом перевооружения армии. Вы знаете, что мы сейчас реализуем вторую Госпрограмму вооружения на 2018–2027 годы, а в рамках первой ГПВ как раз был основной мощный финансовый поток в военно-промышленный комплекс. То есть надо было разогнать промышленность, приоритетом профинансировать новые окровские и ниокровские разработки, надо было модернизировать производство у многих предприятий. Поэтому в первой ГПВ было такое мощное финансовое вливание, чтобы обеспечить этот процесс.

Сегодня пик этого госзаказа на НИОКР пройден, и мы переходим на серийные поставки. И уже в новой ГПВ в основном распланированы серийные поставки того вооружения, которое разрабатывалось в рамках первой ГПВ. И те контракты, которые подписаны, в том числе на этом форуме (более чем на триллион рублей), – это всё запланированные в ГПВ расходы.

– Татьяна Викторовна, если я правильно понял, получается, что с момента старта Госпрограммы вооружений вы фактически разработали какую-то особую систему финансирования предприятий по гособоронзаказу? Что это за система договоров между Минобороны и производителями военной техники?

– Смотрите: Госпрограмма вооружений реализуется через государственный оборонный заказ. Это действительно серьёзное бюджетное вливание государства на производство вооружения и военной техники. Но ещё раз подчеркну, что государство тратит на оборону столько, сколько необходимо для обеспечения нашей с вами безопасности. А наша задача, то есть руководства Министерства обороны, сводится к тому, чтобы обеспечить эффективное расходование этих бюджетных средств. Не только эффективное, но и целевое. И в данном направлении было проведено очень много работы. В том числе мы создали систему контроля за целевым использованием бюджетных средств. Она заключается в том, что все наши бюджетные средства идут на гособоронзаказ предприятиям по специально окрашенным счетам. То есть мы создали систему уполномоченных банков, мы каждый контракт проидентифицировали, присвоили уникальный номер, и через эту систему специальных счетов уполномоченных банков мы в режиме онлайн отслеживаем бюджетный поток, который идёт на вооружение.

– То есть получается, что система стала абсолютно прозрачной?

– Для нас – безусловно. И для самих предприятий. Некоторые руководители предприятий – головных исполнителей гособоронзаказа пользуются нашей системой, потому что у них большая кооперация. Им тоже важно смотреть, чтобы их кооперация работала эффективно, с соблюдением финансовой дисциплины, вовремя сдавала им продукцию, потому что от своевременной сдачи продукции и кооперации зависит сдача вооружения в наш адрес.

Нам было важно, чтобы те средства, которые направляются на производство вооружения и военной техники, шли именно на данные цели, не отвлекались на гражданскую продукцию или какие-то иные цели предприятия. Поэтому первое, что мы сделали, – это окрасили наш казённый финансовый рубль, предусмотренный на вооружение. Мы стали понимать, как расходуются деньги, и мы стали ими управлять. Потому что была ситуация, когда мы головным исполнителям авансы направляли, а они не передавали их дальше по кооперации. Они могли положить их на депозит, выдать с них кредит, но не отправлять по кооперации. Когда мы это заметили, мы действительно были удивлены, что средства, предусмотренные на производство вооружения, могли по полгода оставаться на счетах предприятия, в то время как предприятие и кооперация ждали этих авансов для производства продукции.

Сегодня такой ситуации нет. Система стала действительно эффективным инструментом профилактики нецелевого использования бюджетных средств, слежения за эффективным использованием бюджетных средств.

– А если предприятие расходует средства по назначению, но при этом завышает цену?

– Вот поэтому мы пошли дальше. То есть на первом этапе мы сделали прозрачный финансовый поток, а на втором этапе нам важно было понять, насколько корректно определена цена всей продукции, которую мы закупаем. С одной стороны, Министерству обороны, наверно, не очень хочется влезать в себестоимость, цену. Нам главное – понимание того, какое количество вооружения, необходимого для армии, поступит в войска. Но понимая, что нам выделяется определенный предел (средств. – Авт.), нам, конечно, за эту сумму хочется купить побольше изделий. Поэтому мы волей-неволей стали вникать в ценообразование, формирование стоимости. И вторым этапом контроля эффективного расходования бюджетных средств стало внедрение системы раздельного учёта на предприятиях с целью определения корректной стоимости товара. С той целью, чтобы в себестоимость нашей продукции включались только те расходы, которые действительно понесены в отношении создания наших образцов вооружения. А уже накладные и общехозяйственные расходы должны пропорционально делиться среди гражданских сторон.

– Так называемая система разделённых рисков?

– Абсолютно верно. Удивительно то, что постановление правительства о том, что предприятия гособоронзаказа должны вести раздельный учёт, принято в 1998 году. Но, к сожалению, не было методики, каким образом это делать. И Министерство обороны её разработало опять-таки в рамках продолжения системы контроля. Её внедрили с 1 января 2019 года. Теперь мы видим, как расходуются наши средства. И, безусловно, вот эти наши контрольно-реперные точки дали возможность вовремя выполнять госзаказ. У нас и в этом, и в прошлом году процент исполнения гособоронзаказов составляет 98–99 процентов. То есть предприятия повышают свою финансовую дисциплину, снижается количество предприятий, которые срывают нам гособоронзаказ. Всё это в том числе в результате повышения финансовой дисциплины на предприятиях, созданной Министерством обороны.

– Татьяна Викторовна, а сейчас, пожалуй, самый главный вопрос. Гособоронзаказ – это в первую очередь техника, которая поступает на вооружение. Технику делают, а затем эксплуатируют люди. Про тех, кто эксплуатирует, чуть позже. А сейчас про тех, кто делает. Ведь это же семьи! Здесь возникает и определённая социальная ответственность предприятий. Ведь по большому счёту в стоимость танка вложена и зарплата танкостроителей, на которую они должны содержать свои семьи…

– Абсолютно правильно замечено. Потому что Госпрограмма вооружения, с определенной точки зрения, – это наши инвестиции в ОПК. Мы являемся серьёзным, надежным госзаказчиком для ОПК. Наш заказ даёт возможность не только производить продукцию в наших интересах, но и модернизировать своё предприятие, создавать новые рабочие места, платить своевременно достойные зарплаты. Кстати, используя нашу систему, мы видим не только, куда расходуются средства, но и какой объём зарплат платят наши предприятия. В 2018 году это 489 млрд рублей, выплаченные предприятиями ОПК в виде зарплат.

Расходы на национальную оборону – они были, есть и остаются в приоритете

– То есть фактически вы сейчас, отслеживая всю систему оплаты, имеете право спросить, условно говоря, директора предприятия, совет директоров: «Ребята, вы нам поставляете прекрасную технику, мы за неё вам платим деньги. Почему вы не платите тем, кто делает эту технику? Ведь люди совершают фактически некий подвиг, открытие, когда они модернизируют, когда они доводят технику до уровня выше мировых стандартов!»

– Вы знаете, как раз мы не задаём вопрос, что они не платят – мы видим, что наши предприятия платят достойные зарплаты. Это правильно: люди, которые создают уникальную технику, аналогов которой нет в мире, конечно, должны получать достойные зарплаты. И мы это только приветствуем.

– А теперь позвольте от тех, кто производит технику, перейти к тем, кто её эксплуатирует… Татьяна Викторовна, сегодня в армии и на флоте огромный процент контрактников. Что сегодня с контрактной службой? Как она стимулируется материально, точнее, денежно?

– В соответствии с планами развития Вооружённых Сил каждый год мы набираем все большее количество контрактников. Понятно, что для той современной техники, которая к нам приходит, нужен совсем другой специалист, с хорошим образованием. Более того, мы тратим какой-то период времени на его подготовку к эксплуатации техники. И, конечно, контрактная служба для нас приоритетна.

Если говорить о денежном довольствии офицерского состава (а офицеры тоже, как известно, служат по контракту), то здесь мы тоже выполняем указы президента. Мы держим среднее денежное довольствие по уровню ведущих отраслей нашей экономики. На этот счёт тоже есть указ президента, который обязывает соблюдать эту тенденцию. В этом году запланирована очередная индексация, которая будет произведена с 1 октября. И в части повышения денежного довольствия мы этот уровень соблюдаем.

Что касается контрактной службы солдат и сержантов, здесь немного посложнее. К сожалению, с учётом того, что индексация была проведена один раз в прошлом году, денежное довольствие у контрактников, мы считаем, находится не на том уровне, на котором должно быть, – ниже среднего по России. Поэтому сегодня Министерство обороны РФ обеспокоено, и мы вышли с предложениями к Министерству финансов поднять денежное довольствие в первую очередь этой категории, которая идёт служить по контракту, и обеспечить возможность контрактникам снимать служебное жилье. То есть повысить расходы на поднаём. Мы думаем, что эти две причины (повышение денежного довольствия и расходов на поднаём) будут служить дополнительным стимулом для того, чтобы молодые ребята шли служить к нам по контракту. Мы над этим работаем, и думаю, что какие-то первые шаги мы реализуем уже в этом году.

– Сегодня какой-то всплеск желания ребят идти в кадетские корпуса, суворовские училища, в Пансион Минобороны, куда приходят девочки. Удивительная тенденция, когда валом девчонки идут в Краснодарское училище: они хотят быть лётчиками! Что-то сдвинулось, что-то изменилось… А каков сегодня уровень довузовского и военного образования Минобороны?

– Вы знаете, довузовское образование Министерства обороны первоначально рассматривалось как социальная гарантия наших военнослужащих. И, безусловно, мы должны были, беря на себя ответственность, подготовить детей наших офицеров, дать им очень качественное образование. У нас сегодня в системе 29 довузовских образовательных учреждений, где учатся более 15 000 детей. И, конечно, как сказал наш министр, у нас должны быть самые лучшие медицина и образование. И то образование, которое получают наши дети в довузовских учреждениях, вызывает у нас гордость. Мы видим, какие результаты ребята показывают, – у нас увеличивается с каждым годом количество стобалльников, сдавших ЕГЭ по математике, физике. Конечно, мы гордимся теми, кто получает 100 баллов за русский язык. И здесь является ярким примером наш Пансион, где из ста девочек девять получили сто баллов по русскому языку. То есть они у нас правильно, красиво говорят и пишут.

– Они у вас не только правильно и красиво говорят. Они у вас умеют танцевать, ездить на лошадях…

– Мне кажется, что у нас правильное дополнительное образование, что девушки поют и танцуют, занимаются творчеством, конным спортом. Это тоже залог их успеха, удачного и успешного образования. Девочки у нас развиваются гармонично, а когда так происходит, то человек всегда успешен. Организация досуга очень сильно влияет на образование. И я хочу выразить большую благодарность педагогическому коллективу, потому что девчонки приходят к нам в 5-й класс, мы их немного отрываем от родителей. Я сама мама и волнуюсь: Господи, как же они скучают, страдают. И вот эти переживания полностью перекрывают те педагоги, к которым они приходят, даря девочкам не только образование, но и вкладывая свою душу, жалея их, подсказывая. Поэтому мне кажется, что именно профессиональный коллектив даёт возможность стать нашим девочкам такими умными и талантливыми.

– Знаете, что меня больше всего удивило? У меня было стопроцентное ощущение, что если девочки окончили Пансион, то дальше будет исключительно учебное заведение Минобороны. И вдруг выясняется, что у девочек есть полная свобода выбора, и одна из них идёт в МФТИ, а другая собирается в МГУ заниматься странами Азии и Африки. То есть выбор огромен! И вот то, что Министерство обороны в Пансионе им дало, реализуется уже на новом уровне.

– Абсолютно правильно. И я ещё раз повторюсь: наша задача – дать им очень хорошее образование, чтобы они могли выбирать любой вуз нашей страны, поступать куда угодно и на любую специальность. Конечно, нам очень хочется, чтобы они потом вернулись и пошли на службу в Министерство обороны. Нам же тоже хочется иметь достойных, умных служащих. Но ещё раз говорю, что довузовское образование – это социальная гарантия наших военнослужащих. География нашей службы очень широкая, и в некоторых дальних гарнизонах не всегда есть возможность девчонкам заниматься музыкой, спортом. И наша задача – дать девочкам шанс выбирать любой вуз страны, необязательно Министерство обороны.

Ещё одной задачей в нашем Пансионе является то, что наши педагоги учат наших девочек учиться, быть целеустремлёнными, ставить себе задачи, не бояться совершать ошибки. Вот все эти постулаты им вкладываются. Поэтому девчонки у нас такие разносторонние. И ещё ими всегда восхищаются, и мне кажется, что это правильный признак воспитания детей. Мы им говорим, что они самые умные, красивые, самые лучшие. Это тоже определённый стимул для них быть умными.

– Спасибо за содержательную беседу – и о прозрачных финансах на оборону страны, и о замечательных девочках Пансиона Министерства обороны.

Александр ТИХОНОВ, «Красная звезда»