В 1949 году приговор военного трибунала Приморского военного округа стал важным прецедентом осуждения за разработку бактериологического оружия.
Правовая база для уголовного преследования военнослужащих японской Квантунской армии была сформирована в годы Великой Отечественной войны, когда важнейшей задачей правоохранительных органов стала борьба с гитлеровскими военными преступниками.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 ноября 1942 года образована Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР. Задачами комиссии являлись сбор и проверка документальных данных, подготовка материалов о злодеяниях нацистов.
Именно собранные комиссией материалы в последующем явились доказательственной базой для Международного военного трибунала в Нюрнберге, а также военных трибуналов и судов общей юрисдикции Союза ССР. Первые результаты и выводы комиссии послужили основой для принятия Президиумом Верховного Совета СССР Указа от 19 апреля 1943 года № 39 «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их пособников», в котором впервые сделана попытка определения правовых оснований ответственности и уголовного преследования представителей германских вооружённых сил и оккупационной администрации как в годы войны, так и после её окончания.
Указ № 39 предусматривал ответственность за уничтожение ни в чём не повинных женщин, детей, стариков, пленных красноармейцев путём повешения, расстрела, сожжения заживо, иного насилия, шпионаж и измену Родине, а также устанавливал меру наказания за такие деяния – смертная казнь через повешение. Пособники из местного населения, уличённые в оказании содействия в совершении расправ и насилия, подлежали ссылке на каторжные работы на срок от 15 до 20 лет.
На состоявшемся в Хабаровске в 1949 году суде 12 бывших военнослужащих японской Квантунской армии были признаны виновными в создании и применении бактериологического оружия
Исходя из содержания Указа № 39 он распространялся только на немецких, итальянских, румынских, венгерских, финских фашистов, гитлеровских агентов, командиров воинских частей и частей жандармского корпуса гитлеровской армии, начальников гестапо, бургомистров, военных комендантов городов и сёл, начальников лагерей для военнопленных и других представителей фашистских властей. Однако впоследствии без внесения в указ изменений или дополнений его действие было распространено на граждан других государств, в том числе на военнослужащих Квантунской армии.
Именно на основании Указа № 39 были осуждены японские граждане по итогам знаменитого Хабаровского процесса – состоявшегося в Хабаровске в 1949 году суда над группой из 12 бывших военнослужащих японской Квантунской армии, признанных виновными в создании и применении бактериологического оружия в период Второй мировой войны.
Действия фигурантов процесса были переквалифицированы со статьи 58-4 УК РСФСР «оказание помощи международной буржуазии в осуществлении враждебной деятельности против СССР» на пункт 1 Указа № 39 по предложению Генерального прокурора СССР Г.Н. Сафонова, министра внутренних дел СССР С.Н. Круглова и министра юстиции СССР К.П. Горшенина, по мнению которых преступная деятельность японских военных была «аналогична преступлениям немецко-фашисткой армии».
Такое решение было принято незадолго до начала процесса, о чём свидетельствует целый ряд исторических документов, в том числе телефонограмма военного прокурора Приморского военного округа полковника юстиции С.В. Березовского Главному военному прокурору генерал-лейтенанту юстиции Н.П. Афанасьеву от 28 октября 1949 года, в которой он докладывает: «Вопрос квалификации мне не ясен, жду указаний».
Из этой же телефонограммы виден объём проделанной следователями работы – в качестве свидетелей были допрошены более 100 лиц, а материалы дела составляли 15 томов.
К участию в Хабаровском процессе руководство советской прокуратуры отнеслось самым тщательным образом. В первую очередь об этом свидетельствует масштаб личности государственного обвинителя, который имел непосредственное отношение к органам военной прокуратуры. Лев Николаевич Смирнов в июне 1941 года был призван в армию из Ленинградской городской прокуратуры, проходил службу в должности следователя в военных прокуратурах на Ленинградском фронте. После окончания войны участвовал в работе Нюрнбергского трибунала в качестве помощника главного обвинителя от СССР Р.А. Руденко и Токийского международного судебного процесса (1946 год) в качестве заместителя обвинителя от СССР С.А. Голунского.
Впоследствии, через много лет после окончания Хабаровского процесса, Лев Николаевич стал председателем Верховного Суда СССР, который возглавлял в течение 12 лет (1972–1984 годы).
Согласно обвинительному заключению, проект которого готовился в военной прокуратуре Приморского военного округа, четверо военнослужащих из числа командного состава японской армии (генерал Отозоо Ямада, генерал-лейтенант медицинской службы Рюдзи Кадзицука, генерал-лейтенант ветеринарной службы Такаецу Такахаси и генерал-майор медицинской службы Сюндзи Сато) обвинялись в руководстве деятельностью биологических отрядов № 731 и № 100, направлении её на производство и подготовку бактериологической войны против СССР, Китая и Монголии. Ямада, Кадзицуха и Такахаси, помимо этого, обвинялись в том, что сознательно допускали производство преступных опытов над живыми людьми, повлёкших их гибель.
Другие восемь военнослужащих, являвшиеся сотрудниками бактериологических учреждений японской армии, обвинялись в непосредственном участии в изысканиях и производстве средств бактериологического оружия для массового истребления людей, преступных опытах над живыми людьми и бактериологических диверсиях против СССР, Китая и Монголии.
Судя по всему, решение о включении в число участников двух рядовых санитаров Курусимы и Кикучи было принято в самый последний момент – в проекте обвинительного заключения по состоянию на октябрь 1947 года они не фигурировали.
В ходе судебного следствия обвиняемые признали свою вину в полном объёме. По его результатам военным трибуналом Приморского военного округа под председательством генерал-майора юстиции Д.Д. Черткова вынесен приговор от 25–30 декабря 1949 года об осуждении всех обвиняемых к разным срокам заключения в исправительно-трудовых лагерях.
За два года до процесса в соответствии с указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 года смертная казнь в Советском Союзе была заменена на заключение в лагерях сроком на 25 лет. Только это спасло от повешения как минимум четырёх японцев, приговорённых к максимальным срокам заключения.
Однако семеро осуждённых посчитали приговор слишком суровым и обжаловали его. В частности, генерал Ямада в своей кассационной жалобе попросил смягчить назначенную ему меру наказания, поскольку командующим Квантунской армией он был только год и на суде чистосердечно признал свою вину. Вместе с тем определением Военной коллегии Верховного суда от 13 февраля 1950 года, вынесенным с учётом заключения Главного военного прокурора Н.П. Афанасьева, все кассационные жалобы были отклонены.
Безуспешные попытки пересмотреть приговор военного трибунала предпринимались и позднее. В сентябре 1954 года бывший начальник филиала № 643 отряда № 731 майор медицинской службы Масао Оноуэ, осуждённый к 12 годам лагерей, обратился в Президиум Верховного Совета СССР с просьбой о помиловании и репатриации, мотивировав её тяжёлым положением оставшихся в Японии родственников. В своём заявлении Оноуэ сообщает о гуманном обращении к нему со стороны администрации лагеря МВД № 48, спасении его жизни советскими врачами (болел воспалением грудной плевры), а также подчёркивает, что препятствием для дружбы Японии и СССР является агрессивная политика США, которая стремится сделать Японию «американским оружием на Дальнем Востоке».
В 1990–2000 годах в рамках исполнения Закона Российской Федерации от 18 октября 1991 года № 1761-1 «О реабилитации жертв политических репрессий» органы прокуратуры, в том числе военной, пересмотрели уголовные дела в отношении лиц, осуждённых по обвинениям в государственных и военных преступлениях. В августе 1993 года, когда эта работа находилась в самом разгаре, в Главную военную прокуратуру поступило обращение президента Японской ассоциации бывших военнопленных Сайто Рокуро о проверке обоснованности осуждения генерала Ямады и других проходивших по его делу военнослужащих.
В рамках рассмотрения обращения уголовное дело было истребовано в Центральном архиве Министерства безопасности РФ и повторно изучено. По результатам сделан вывод об обоснованности осуждения и отсутствии оснований для реабилитации, о чём подготовлено мотивированное заключение за подписью Главного военного прокурора В.Н. Паничева. Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации, изучив материалы уголовного дела, согласилась с заключением прокурора и 15 декабря 1994 года вынесла определение о признании осуждённых не подлежащими реабилитации.
Антон Андреевич Буяков, подполковник юстиции, старший военный прокурор 1-го отдела 5-го управления Главной военной прокуратуры.