Но политика ужесточения санкций не может быть основой для нормального диалога.
Министр иностранных дел России Сергей Лавров впервые принял участие в ежегодном совещании послов и постоянных представителей Турции при международных организациях. В среду в Анкаре он поделился видением Российским государством ключевых тенденций глобального развития и изложил принципиальные подходы РФ к основным проблемам современности.
Выступая по итогам совещания и касаясь проблематики стратегической стабильности, глава МИД России затронул вопрос о возможности продления договора СНВ-3 и позиции США. По его словам, «гадать, что произойдёт в Вашингтоне в ближайшие дни и даже часы – достаточно бесперспективное занятие». «Слышал заявления многих экспертов, представителей администрации США о том, что они заинтересованы в продлении действия Договора СНВ-3, – продолжил Лавров. – Для этого, конечно, как сказал Президент России В.В. Путин, нужно уже сейчас начинать переговоры».
Глава российского внешнеполитического ведомства напомнил, что в Хельсинки на встрече Владимира Путина с Дональдом Трампом и на проходившей там же его встрече с госсекретарём Помпео «мы подтверждали нашу готовность возобновить полноценный диалог по всем вопросам стратегической стабильности. Если американская сторона хочет профессионально задать нам конкретные вопросы, это та самая площадка, где это необходимо делать».
Отвечая на вопрос, как Москва смотрит на политику ужесточения санкций США в отношении России, Ирана и Турции, глава МИД России, в частности, сказал, что все три государства – участницы Астанинского формата. «Объективно мы ощущаем желание Запада – прежде всего США, но не только – не позволять Астанинскому процессу достигать конкретных результатов и подавать его как не вполне успешный, – заявил он. – Эти попытки предпринимались и раньше. Наверное, они продолжатся. То, что Россия, Турция и Иран, имеющие не всегда, а порой и далеко не совпадающие подходы к тому или иному аспекту сирийского кризиса, смогли найти в себе мудрость и готовность решать конкретные проблемы, я считаю, всё это внесло коренной перелом в ситуацию в Сирии».
В целом позиция Запада по ситуации с беженцами вызывает удивление – сдержанность в большинстве случаев, считает Лавров. «Была, правда, очень полезная акция с участием России и Франции по доставке гуманитарной помощи в Восточную Гуту, – добавил он. – Но мы говорим сейчас о гораздо более масштабных задачах. Огромные территории Сирии освобождены от террористов. На них не ведутся боевые действия. Там пора восстанавливать инфраструктуру, все системы жизнеобеспечения, чтобы беженцы из Турции, Ливана, Иордании, Европы начали возвращаться в свои дома, в том числе и из Ирака. Этот процесс уже идёт. Мы считаем, его нужно всячески поощрять. На этом фоне было странно услышать заявление, если оно было правильно изложено, Верховного комиссара ООН по делам беженцев Филиппо Гранди о том, что, по его мнению, возвращение беженцев в Сирию сейчас преждевременно, потому что там по-прежнему опасно. Если такое заявление действительно имело место, то это недостаточная информированность, если не нечто более серьёзное.
Возвращаясь к вопросу о том, как Москва смотрит на политику ужесточения санкций, министр иностранных дел РФ сказал: «Мы смотрим на неё как на нелегитимную, незаконную политику, продиктованную в решающей степени стремлением доминировать везде и во всём, «заказывать музыку» в мировых делах без согласования с кем бы то ни было ради того, чтобы достигать преимуществ на мировых рынках, односторонних выгод для своего бизнеса, прибегая к протекционизму, санкциям, недобросовестной конкуренции, в том числе наказывая и своих союзников… Эта политика не может быть основой для нормального диалога. Мне кажется, что она не может долго продолжаться».
Россия, Турция и Иран смогли найти в себе мудрость и готовность решать конкретные проблемы, что внесло коренной перелом в ситуацию в Сирии
Сергей Лавров сообщил также представителям СМИ, что сегодня обсуждаются «по разным каналам задачи преодоления сопротивления последних террористических групп, возвращения к мирной жизни вооружённой оппозиции, которая отвергает террористические методы, и реализации в полном объёме договорённостей по зонам деэскалации, включая зону деэскалации в Идлибе, во всем объёме этой договорённости».
«Идлибская зона деэскалации, как и все зоны деэскалации, создавалась на определённых условиях, – пояснил Сергей Лавров журналистам. – Одним из непременных условий была договорённость о том, что на террористов режим прекращения огня не распространяется и что те вооружённые формирования, которые не хотят ассоциироваться с террористами, должны территориально от них отмежеваться для того, чтобы «непримиримые», прежде всего «Джебхат ан-Нусра» (запрещена в РФ. – Ред.), были уничтожены. Эта договорённость сохраняется и в Идлибе… Там несколько десятков тысяч боевиков, в том числе по оценкам ООН. По мере развёртывания в Идлибской зоне наблюдательных постов Турции ситуация успокаивалась, но в последнее время мы ощущаем достаточно агрессивные действия прежде всего «Джебхат ан-Нусры»: обстрелы позиций сирийских войск, ежедневное направление дронов с целью обстрела российской авиационной базы Хмеймим и многие другие провокационные действия. Поэтому сирийская армия имеет полное право подавлять подобные проявления».
Ключевым в рамках сирийского кризиса, подчеркнул Сергей Лавров, является хроническая неспособность, начинающаяся ещё с администрации Обамы, «отделить нормальные, патриотические отряды вооружённых оппозиционеров от террористов «Джебхат ан-Нусры», которые не проявляют никакой договороспособности и которые должны быть легитимной целью всех тех, кто борется с экстремизмом и терроризмом в Сирии».