К юбилею легендарного писателя.
Валентин Катаев… Было время, когда это имя знал весь необъятный Советский Союз. Не одно поколение без всякого преувеличения воспитывалось, мужало на книгах этого талантливого, самобытного художника, оставившего после себя богатое литературное наследие.
Разве не стали достоянием всей многогранной и многонациональной советской литературы такие катаевские произведения, как «Растратчики», «Квадратура круга», «Время, вперед!», «Белеет парус одинокий», «Я, сын трудового народа», «Сын полка», «За власть Советов», «Хуторок в степи», «Зимний ветер», «Маленькая железная дверь в стене», «Святой колодец», «Трава забвенья», «Кубик», «Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона», «Кладбище в Скулянах», «Алмазный мой венец», «Уже написан Вертер», «Юношеский роман»? Думается, что ответ на этот вопрос для любого образованного соотечественника, ценящего родную словесность и гордящегося русской литературой, очевиден.
А востребовано ли творчество Валентина Катаева, чьё 125-летие пришлось на январские дни 2022 года, сегодня? Знает ли о нём и его произведения нынешняя молодёжь?
Не так давно, в 2018 году, в издательстве «Молодая гвардия» в знаменитой серии «Жизнь замечательных людей» вышла объёмная, в семьсот страниц, жаль, что скромным тиражом, книга известного писателя и общественного деятеля С. Шаргунова «Катаев. Погоня за вечной весной». В добротном труде Сергей Александрович подробно рассказал о личности и творчестве своего удивительного героя, искренней симпатии к которому он никогда и не скрывал. В предисловии же к книге, названном «Почему Катаев?», он написал следующее:
«Почему первоклассный писатель забыт? Вопрос. Или подзабыт?.. Всё равно – вопрос. Литература-то бесспорная.
Во всей советской прозе, на мой взгляд, катаевская была самой яркой и зрелищной. А пребывание его имени в траве забвенья для меня очевидность и несправедливость.
Первоклассный, быть может, лучший из лучших, вытеснен на обочину, в тень травы, которая всё гуще и выше. Череп Катаева утонул в траве…
Нет, конечно, не забыли окончательно. Для «широкого читателя» есть ещё «Сын полка» и «Белеет парус одинокий». В «просвещённых кругах» то и дело помянут «Алмазный мой венец» и «Уже написан Вертер» и покривятся по поводу «репутации». И всё это неправильно, не так, всё это нечестно по отношению к большому дару.
Катаев – прирождённый художник. Родился рисовать – словами».
Трудно не согласиться с Сергеем Александровичем… А в отношении того, забыт или только подзабыт Катаев, склоняюсь к мысли, что он всё же лишь подзабыт, так как забыть его окончательно, хочется верить, просто невозможно.
В этой связи вспоминаются слова самого Катаева, в которых он как бы и отвергал мысль о многовековой славе и в одночасье вроде и намекал о ней: «Однажды, гуляя по Шанхаю, я случайно зашёл на рынок, где находился так называемый храм мэра города. Там продают для верующих свечки. За столиком стоит старая китаянка, она достаёт из двух ваз странные палочки. Вы платите десять юаней, женщина разрешает вытащить одну палочку с иероглифами. Потом справляется в книге, спрашивая, какая у вас на палочке помечена страница. И вот эту страницу она вырывает и отдаёт вам. На моём листике было написано: «Феникс поёт перед солнцем. Императрица не обращает внимания. Трудно изменить волю императрицы, но имя ваше останется в веках».
Императрицы у нас нет. Эта часть предсказания отпадает. Весьма сомнительно, что моё имя останется в веках. Тоже отпадает. Остаётся только одно – «Феникс поёт перед солнцем». С этим я согласен. Солнце – это моя Родина…»
Что ж, как будут жить люди в далёком будущем, обычному современнику неведомо, и будут ли читать книги Катаева, скажем, лет хотя бы через пятьдесят, мне неизвестно. Но то, что эта славная фамилия заслуживает того, чтобы к ней массовый читатель обращался сегодня, завтра и в далёком будущем, у автора этих строк нет никаких сомнений.
Разумеется, о Катаеве можно было бы очень многое рассказать. Всё-таки личностью он был неординарной, неповторимой, во многом противоречивой, да, пожалуй, и загадочной. Тем более и жизнь он прожил большую, насыщенную многими знаковыми событиями, выпавшими на его практически девяностолетнюю долю. Но заметки эти при несомненной грандиозности фигуры Катаева имеют, однако, узкую направленность, и поведать в них мне бы хотелось о сотрудничестве Валентина Петровича с «Красной звездой».
В годы Великой Отечественной войны Катаев, как и большинство его собратьев по литературной мастерской, сражался метким и отточенным пером.
Ему тогда суждено было увидеть бои на Волоколамском шоссе, под Ржевом, на Курской дуге, а также поучаствовать в прорыве танковой армии генерала Рыбалко на Орёл. Заняв место стрелка-радиста, Катаев полетит на бомбёжку, а с войсками 2-го Украинского фронта пройдёт по тем районам Молдавии, где в разгар Первой мировой войны он сам шагал со своей батареей.
Увиденное же он, всецело разделяя мысль одного из самых ярких авторов «Красной звезды» писателя Павленко, говорившего, что газета «…на войне теперь необходима, как автомат, как граната, она тот обязательный паёк духовной пищи, тот неприкосновенный запас бодрости, без которого советский солдат не обходится в самые безрадостные часы тяжёлых боевых испытаний», опишет на страницах «Правды», «Огонька», а несколько позже – «Красной звезды».
В годы Великой Отечественной войны Катаев, как и большинство его собратьев по литературной мастерской, сражался метким и отточенным пером
Но важно подчеркнуть и то, что Катаев был корреспондентом особым, и слова из известной и популярной «Журналистской застольной» Константина Симонова «Жив ты или помер, главное, чтоб в номер материал успел бы передать» всё же лишь косвенно применимы к нему, так как он не писал в печатные издания каждодневно, направляя туда срочную, оперативную информацию из районов боевых действий.
Катаев, будучи художником большим, своеобразным, привыкшим работать основательно, и в фронтовых условиях продолжал творить, а не слепо фотографировать подмеченные и взволновавшие его события и отдельные их эпизоды.
По сути, он на протяжении всей войны оставался её летописцем – автором очерков, статей, пьес, рассказов, повестей, в которых и отобразил всё пережитое им в те судьбоносные годы. И надо сказать, если очерки и зарисовки Катаева, особенно те, которым суждено было появиться на страницах «Правды» и «Красной звезды», всегда привлекали внимание читателей и воспринимались ими благосклонно, то художественные произведения, написанные в то время, оказались всё же не равноценными.
Так, повесть «Жена», посвящённая памяти погибшего брата, комедия «Синий платочек», драма «Отчий дом» не возымеют успеха. А вот рассказ «Флаг», написанный в 1942 году, и в особенности повесть «Сын полка», увидевшая свет годом позже, чуть ли не сразу станут хрестоматийными.
«Я был корреспондентом на фронте и многое увидел, – напишет Катаев в 1958 году в небольшой зарисовке «О себе». – Но почему-то больше всего запомнил мальчиков – обездоленных, нищих, угрюмо шагавших по дорогам войны. Я увидел русских солдат. Измученные, грязные, голодные, они подбирали несчастных детей. В этом была великая гуманность советского человека. Они дрались с фашизмом, и значит, они тоже были светочами революции. Вот почему я написал «Сын полка».
Повесть эту, конечно, патриотичную, но и не лишённую особой катаевской романтики, прочтут миллионы. История Вани Солнцева, озлобленного сироты-бродяжки, которому солдаты на фронте вернут утраченное детство, никого тогда, да и в последующие годы и десятилетия, не оставило равнодушным. В ней писатель запечатлеет черты и приметы военного времени, а главное, покажет сущность советской всепобеждающей человечности и доброты, которые и в условиях войны продолжают жить и побеждать зло и бесчеловечность.
О военных впечатлениях он будет ярко, насыщенно, но без чрезмерной патетики писать и в своих вызывавших большой неподдельный читательский интерес, очерках, которые с 1943 года стали появляться и в «Красной звезде».
В центральный орган Народного комиссариата обороны Союза ССР – газету «Красная звезда» Катаев в двадцатых числах мая 1943 года пришёл не сам, его в редакцию привёл многолетний друг писателя – заместитель ответственного редактора газеты Николай Кружков, которого, к слову, в ноябре того же, 1943 года в помещении редакции арестуют по ложному доносу и которому придётся пережить заключение и последующую реабилитацию, вернувшую ему в конце декабря 1954 года честное имя.
Конечно, когда в тот майский день 1943 года Николай Николаевич сказал своему шефу – ответственному редактору «Красной звезды» Давиду Ортенбергу, что у него есть возможность встретиться с Валентином Катаевым, принёсшим в редакцию стихи, последний порядком удивился.
Во-первых, оттого, что Катаев, писавший преимущественно для «Правды» и бывший в числе её постоянных, лучших, любимых читателями главной газеты страны авторов, вдруг неожиданно пришёл к ним в «Красную звезду». А во-вторых, потому, что он, известный как талантливый прозаик и драматург, принёс им почему-то свои поэтические творения.
«Он вошёл в летнем, изрядно поношенном, видавшем виды пальто, в кепке, молодившей его лицо, – вспоминал Ортенберг. – Слегка ироническая улыбка… Я был рад познакомиться с ним. Мне всё нравилось в нём – и непритязательная одежда, и простая товарищеская манера вести разговор, и неистребимый южный акцент, который ощущался в его речи. Мы только познакомились, но мне казалось, что я знаю Катаева не один год».
А оставил тогда Катаев в «Красной звезде» поэму под названием «Мария» объёмом 800 строк. В ней он поведал об истории советской девушки Марии, угнанной из старинного русского городка в фашистскую неволю. Тяжко, голодно было жить девушке у жены какого-то оберштурмфюрера, издевавшейся над ней. Но в то же время судьба посылает ей большую любовь. Мария встречает сербского каторжанина Бранко, работавшего неподалёку на строительстве. Вместе с ним она бежит на родину – в Советский Союз. Но по дороге любимый, измученный непосильным каторжным трудом, умирает. В прифронтовой зоне она вступит в схватку с фашистом и наконец-таки попадёт к своим… Потрясённый рассказом Марии командир принимает решение отправить её в тыл, но Мария отвечает, что «один убитый враг ещё не в счёт» и просит разрешить остаться в полку.
«Восемьсот строк «Марии», помнится, заняли два высоких подвала на третьей и четвёртой полосах газеты, – писал десятилетия спустя Ортенберг. – Некоторое время спустя я однажды спросил Катаева, почему, собственно, он решил облечь этот сюжет в поэтическую форму. Валентин Петрович объяснил: в тот год стали широко известны злодеяния в фашистских лагерях. Узнали, что на гитлеровской каторге томились не только русские, но и граждане других стран Европы. Узнали о братстве узников фашизма. Узнали и о бегстве из немецкой неволи.
– Я почувствовал новую тему, – сказал писатель. – Для очерка материала не было. И вообще, эта тема укладывалась у меня в стихи.
Это были единственные за всю Отечественную войну стихи Валентина Катаева, которые мы напечатали в «Красной звезде», и, по-моему, единственные, которые он вообще за всю войну написал».
Первый очерк Катаева «У артиллеристов» был опубликован в «Красной звезде» 7 августа 1943 года. А уже 13 августа газета опубликовала и его известный очерк «Во ржи». 15 сентября 1943 года читатели «Красной звезды» ознакомились с очерком «В наступлении».
«Красная звезда» всегда оперативно публиковала катаевские очерки, рождавшиеся после редакционных командировок
Вообще же, как вспоминали Ортенберг и другие очевидцы корреспондентской службы Валентина Петровича, Катаев на редакционные задания откликался, что называется, всей душой. К тому же добавим, был он человеком непритязательным, не требовавшим к себе какого-либо внимания. При этом уверенно можно назвать его и бесстрашным, не желавшим отсиживаться в безопасных местах офицером и журналистом.
Принимали писателя в войсках всегда радушно. Правда, был и такой случай. В 12-м танковом корпусе прославленного генерала Зиньковича, ставшего посмертно Героем Советского Союза, во время боёв на Орловско-Курской дуге к прибывшему к ним в штатском Катаеву отнеслись как-то подозрительно. Но когда танкисты узнали, что перед их очами оказался сам автор сверхпопулярного романа «Белеет парус одинокий», сразу окружили его вниманием и заботой. Катаев для бойцов был в то суровое время не просто советским писателем и корреспондентом их родной и любимой «Красной звезды». Он был олицетворением мирной жизни и тех достижений в различных сферах жизнедеятельности Советского Союза, в том числе и в литературе, которых страна добилась в предвоенные годы. Да и уважали, любили советские граждане своих писателей, прислушивались к ним, верили им как непререкаемым моральным авторитетам…
Кстати, тогда вместе с Митрофаном Зиньковичем Катаев, получив подогнанное под него обмундирование и погоны подполковника, отправился на передовую. Приведу в этой связи один из эпизодов той их совместной поездки, описанный Ортенбергом: «Вместе с Зиньковичем, проверявшим готовность подразделений и частей к атаке, Катаев полз в густой траве. И надо же было, чтобы именно в это время начался миномётный обстрел. Мины сыпались на поле густо и близко. Тревожась за судьбу писателя, генерал в сердцах сказал ему:
– Ну чего вас сюда принесло?
– Как чего? Посмотреть, как вы воюете. И написать потом…
– Могут убить…
Ничего не ответил Валентин Петрович, а про себя ухмыльнулся. Не знал командир корпуса, что уже не первый раз Катаев оказывается под огнём. Он воевал ещё в Первую мировую войну в артиллерии сначала простым солдатом, канониром, а потом в чине подпоручика. Был дважды ранен и даже отравлен газами. Заслужил два солдатских Георгиевских креста и Анну 4-й степени с надписью на шашке «За храбрость». Не знал генерал, что и в Гражданскую войну, в далёком 1919 году Валентин Петрович был в одних рядах с красноармейцами, сражавшимися с Деникиным, командовал батареей под Лозовой и на фронтах Отечественной войны не впервые».
На Орловской же земле в одной из дивизий Катаев узнаёт, что наше соединение борется с 332-м пехотным полком противника, которым командовал палач Рюдерер, приказавший в декабре 1941 года повесить Зою Космодемьянскую. Катаевская реакция будет тогда незамедлительной, и на свет появится пылающая гневом и ненавистью к врагу листовка, убедительно раскрывавшая всю мощь его писательского таланта:
«Убейте убийц!
Зимой 1941 года в Петрищеве, близ города Вереи, немецкие мерзавцы убили замечательную русскую девушку-патриотку, комсомолку Зою Космодемьянскую. Они долго мучили её, а потом повесили.
Кто же убил Зою?
Её повесили по приказу командира 332-го немецкого пехотного полка, изверга и негодяя полковника Рюдерера. Приговор в исполнение привели палачи из этого же подлого 332-го полка. <…>
Советский народ поклялся над могилой своей верной дочери Зои Космодемьянской никогда не забывать её светлой памяти и мстить страшной кровавой местью подлым убийцам и мучителям.
Где же теперь остатки этой банды, некогда называвшей себя
332-м полком? Где убийцы нашей Зои? <…>
Вот они – палачи, мерзавцы, убийцы.
Вы видите их?
Товарищи бойцы! На вашу долю выпала великая честь – от имени советского народа привести в исполнение беспощадный приговор над мерзавцами, которые убили Зою Космодемьянскую.
Бейте палачей! Бейте их смертным боем! Не давайте им никакой пощады! Бейте их, гадов, и добейте окончательно, чтобы их духу не осталось!
Бейте их гранатой, штыком, пулей, миномётом, автоматом, пушкой, авиабомбой!
Крошите их вдребезги. Они будут зубами держаться за каждый клочок нашей родной земли. А вы бейте их по черепу, выбивайте им зубы. Они будут хвататься своими грязными, окровавленными лапами за каждый кустик. А вы отрубайте им лапы. Они будут зарываться в землю. А вы выковыривайте их из земли, вырывайте из траншей с корнем, как сорную траву, и уничтожайте огнём, железом, свинцом.
Прижимайте их, гадов, к земле, чтобы они и головы поднять не смогли, чтобы забыли, как надо дышать, чтоб у них глаза на лоб полезли.
И да будет в бою перед вами светлый образ поруганной и убитой русской девушки, Героя Советского Союза Зои Космодемьянской. И пусть вас ведут к победе последние слова, сказанные перед смертью нашей Зоей:
– Боритесь, не бойтесь. С нами Родина!»
Листовки по просьбе политотделов соединений и армий, где он бывал, писателю и военному корреспонденту Катаеву доведётся писать и в последующие дни огненного лихолетья. Но та первая, посвящённая памяти незабвенной Зои Космодемьянской, ставшей символом сопротивления врагу и национальной героиней, останется для Валентина Петровича самой памятной на всю оставшуюся жизнь.
«Красная звезда» всегда оперативно публиковала катаевские очерки, рождавшиеся после редакционных командировок. В редакции газеты Катаевым гордились, так как прекрасно понимали, сколь значимой величиной он был в советской литературе. Ждали его публикаций и читатели, отмечавшие своеобразие, живость и особую энергетику очерков писателя, блестяще умевшего достучаться до сердца и сознания каждого, кто знакомился с текстами, под которыми стояла авторитетная и хорошо всем знакомая подпись «Валентин Катаев».
…Наступит долгожданная Победа. Германия будет окончательно и начисто разбита и в фашистском логове, над Рейхстагом взовьётся красное знамя… Советские воины-победители начнут возвращаться к мирной жизни… А Валентин Катаев продолжит писать. Без этого великого служения литературе жизнь свою он не представлял…
Пройдут десятилетия, и однажды Валентин Петрович скажет Давиду Иосифовичу Ортенбергу такие слова: «В тот день, когда я получил первую командировку «Красной звезды», у меня было одно желание – скорее побывать на фронте и написать о нашем наступлении. Как получилось, не мне судить… Но мне, писателю, эти поездки, признаться, дали очень многое. Ведь «Сын полка» был результатом таких фронтовых поездок (в 1943 году писатель с редакционным заданием побывал в Суворовском военном училище города Калинина и по результатам той поездки написал для «Красной звезды» очерк «Труба зовёт». – Р.С.). <…> Если бы я не был на фронте и не видел бы <…> быта войны, конечно, не было бы и повести».
Военные годы писатель никогда не забывал. Помнил он и о работе в «Красной звезде», ещё более сблизившей его с глубоко чтимым им русским, советским воинством.
Симферополь