Военнослужащие инженерно-штурмовых подразделений на переднем крае нередко оказываются ещё до начала боя…
«Артист» (такой позывной у моего собеседника) родом из города Новочеркасска, что в Ростовской области. Связать жизнь с военным делом он решил ещё во время службы по призыву, когда подписал свой первый контракт с Минобороны России.
«Я сразу сказал, что хочу быть профессиональным военнослужащим, – рассказывает «Артист». – Командиры меня поддержали. Инструкторы делились с нами боевым опытом. Я чувствовал дружеский подход. Часто слышал от старших товарищей: «Одно дело делаем».
Они учились минно-взрывному делу, осваивали управление боевой машиной разминирования УР-77 (её ещё часто называют «Змеем Горынычем»). К выполнению боевых задач мой собеседник готовился уже в составе инженерно-штурмовой роты. С нюансами работы таких подразделений он познакомился сначала в учебном центре во Владимирской области, потом на полигоне в одном из тыловых районов на территории Донецкой Народной Республики.
Отличие инженеров-штурмовиков от военнослужащих обычных штурмовых подразделений в том, что они идут в самом авангарде, на острие. В том числе до начала штурма. Разминируют пути подхода для основных сил, устраивают заграждения в тех местах, где противник может контратаковать.
«Я на себе прочувствовал особенности этой работы в свой первый боевой выход в районе Очеретино, – вспоминает «Артист». – Мы вышли группой из четырёх человек: двое имели задачу снимать мины противника, двое выставлять свои минно-взрывные заграждения. Поначалу я даже не представлял всей опасности, но только когда начался миномётный обстрел, стало откровенно не по себе. Потом ещё и «эфпивишки» налетели… Мы едва успели забрать вторую группу и вернуться в тыл. Хотя задачу всё же выполнили».
Следующий выход оказался ещё сложнее. Как говорит сам «Артист», выбрались они тогда лишь Божьей милостью.
«Задача стояла в установке минно-взрывных заграждений, – вспоминает военнослужащий. – Это было нужно, чтобы сдержать противника, если тот решится контратаковать наши штурмовые группы. Поставили мины и уже начали возвращаться, когда по радиостанции сообщили, что в нашу сторону выдвигается отряд боевиков ВСУ. Начался обстрел. Рядом ложились танковые снаряды, враг постепенно сужал кольцо. К счастью, вовремя подоспели наши штурмовики. Вместе мы отбили наступление, несмотря на то что противник по численности превосходил наши силы в несколько раз».
Не раз группа инженеров-штурмовиков выходила на охоту за натовской техникой, бесшумно выставляя ловушки на этого бронированного «зверя». Свои дерзкие вылазки наши инженеры порой устраивали в нескольких десятках метров от противника.
Инженеры-штурмовики находятся в авангарде, разминируют пути подхода для основных сил, устраивают заграждения в тех местах, где противник может контратаковать
«В Новогродовке (ДНР. – Прим. авт.) мы заметили, что боевики ВСУ на американских Bradley подвозят и высаживают своих солдат для ротации в одно и то же место, – рассказывает подробности такого эпизода мой собеседник. – Иногда туда же для прикрытия заезжал и Leopard. Мы ночью выдвинулись в это место, аккуратно установили мины, замаскировали их. При этом до опорника ВСУ было меньше 40 метров: мы не только гул генераторов слышали, но даже «мову» различали. После того как сделали дело, отошли. А утром ровно на том месте, где ещё вчера высаживалось подкрепление ВСУ, полыхала американская БМП».
«А как вам удалось так близко и незаметно подобраться к позициям противника?» – интересуюсь у «Артиста».
«Секрет прост: мы вышли заранее и долго просидели в засаде, – отвечает тот. – Еды и воды хватило, терпения – тоже. Подождали удобного момента и сделали врагу свой «подарок».
Был в военной биографии моего собеседника и, казалось бы, безвыходный случай. Четверо против 20 – именно в таком соотношении нашим сапёрам пришлось противостоять врагу, когда отойти скрытно не вышло.
«Мы насчитали не менее четырёх групп, и в каждой минимум по пять человек, – вспоминает ту историю «Артист». – Начали нас было окружать… Отстреливаясь, мы с трудом смогли выйти к нашим пехотинцам. А те, чтобы дать нам возможность отойти, перешли в атаку. Когда вышли в безопасное место, я трясущейся рукой полез в карман и достал конверт, где лежало письмо от Леры, моей жены, и фотография, на которой супруга держит на руках нашу доченьку. Знаете, может, в это трудно поверить, но эта фотография мне уже не раз спасала жизнь. Когда на одной из недавних задач мы снова попали под обстрел, рядом жужжали беспилотники, я укрылся в полуразрушенном здании, достал фотографию и смотрел на любимых, мысленно повторяя, что сдержу обещание вернуться живым и здоровым. В итоге все мы благополучно вышли на базу. Вот так любовь родных меня оберегает».
Семья гордится своим защитником Отечества.
«Сестра постоянно шлёт письма, – рассказывает «Артист». – Её школа в Новочеркасске носит имя матроса Александра Позынича. Он геройски погиб в Сирии, когда спасал экипаж сбитого бомбардировщика Су-24. Этот уроженец нашего города посмертно был удостоен ордена Мужества. Сестра говорит, что к ним в школу часто приходят ветераны спецоперации, рассказывают о событиях СВО, товарищах».
Сейчас инженерно-штурмовая рота, где проходит службу «Артист», ведёт бои за освобождение населённых пунктов Донбасса. Приходится развивать свой потенциал, говорит мой собеседник, становиться многозадачным. Например, овладевать мастерством управления беспилотниками. То есть он не только поддерживает товарищей на земле, создавая проходы для штурмовиков, но и помогает с неба, ведя наблюдение за противником, нанося по врагу удары с воздуха.