И в море, и на берегу современные навигаторы проводят время в напряжённой работе.
25 января – День штурмана ВМФ РФ
Основная задача штурмана на подводном флоте – решение навигационных задач кораблевождения и применения оружия. Его работа начинается задолго до выхода в море: он делает предварительную прокладку, проводит необходимые расчёты, анализирует данные гидрометеорологической обстановки, изучает район предстоящего плавания, течения, навигационные опасности. Подводная навигация считается одной из наиболее сложных, поэтому штурманов-подводников можно смело отнести к элите этой морской профессии.
Привычное положение
Штурманская рубка на подводном крейсере «Князь Владимир» маленькая, двое едва помещаются. Но командир электронавигационной группы БЧ-1 старший лейтенант Егор Попов уверяет: таких «хором», как на «княжеской» субмарине, за три года на подлодках он прежде не встречал. А ведь она стала уже третьей в его послужном списке.
Командиру электронавигационной группы 26 лет, которые выдают разве что умные серые глаза и спокойное достоинство, с которым он себя держит. Офицер деловито демонстрирует своё заведование – на новейшем российском крейсере четвёртого поколения это разного размера мониторы, занимающие всю стену. На них отражается понятная специалистам информация. Штурман утверждает, что основные преимущества навигационного комплекса «Симфония 3.1» – большая точность маршрута.
– Здесь можно посмотреть любые параметры, которые выдаёт комплекс. Начиная от координат, заканчивая углами качки. И отсюда оператор может совершать действия с навигационным комплексом, что-то включать, выключать и так далее, – Попов терпеливо пытается объяснить далёкому от этого человеку предназначение различных хайтек-приспособлений. Сыплет словами «радиочастоты», «автопрокладчик», «маркеры», «координаты», «триангуляция», «прямой индикатор», «гидроакустический лаг», «эффект Доплера»…
Всё это время Егор руками опирается на стол с обычной бумажной картой, какие веками применяются в кораблевождении. Неизменные дедовские карандаши и штурманский транспортир с морской линейкой тоже в наличии.
Заметив мой тоскливый взгляд, он милостиво переключается на знакомую и понятную всем географию.
– Эта карта, между прочим, весьма примечательна. Есть такая книга, называется «На юг, к Земле Франца-Иосифа!». Её написал Валериан Альбанов, штурман полярной экспедиции лейтенанта Георгия Брусилова на шхуне «Св. Анна». Так вот, это как раз те места, которые описаны в его дневниках, – говорит Егор, склоняясь над картой.
Подготовка к любому выходу в море – это огромный пласт работы, независимо от того, чем предстоит заниматься
Некогда рефлексировать
Офицер Попов служит в подплаве четвёртый год. Самая большая автономка, в которой он к этому времени побывал, составила 56 суток. По словам командира электронавигационной группы, у подводников бывают и более длительные выходы. У него они ещё впереди, тем более что Егор уже ощущает себя в штурманской специальности вполне уверенно.
– Не опытным, но уже близким к этому, – говорит подводник. – То, чем обычно в морях занимаемся, я уже делал сам, побывал во всех штатных ситуациях. Но море очень непредсказуемое, не всегда всё по-штатному идёт, как описано в учебниках и руководствах. Обычно решение сам принимаю, а потом штурману докладываю. Он говорит: «Да, правильно» или «Нет, не правильно».
Внешне работа человека, в одиночку несущего вахту в штурманской рубке, выглядит индивидуальной. Однако Егор уверяет, что это деятельность командная.
– Если у меня под конец вахты вылезла цель, мне её нужно посчитать, даже если для этого придётся задержаться. Я не могу оставить незаконченные дела, передавая вахту человеку, который придёт на смену.
– Тяжело, наверное, автономки переносить?
– Когда работаешь, вообще времени не замечаешь, некогда задумываться и рефлексировать. В морях штурманы вообще спят мало. Несколько часов в рубке, потом четыре часа сна – и обратно. Бывают, конечно, моменты, когда можно чуть расслабиться, кофе попить. Допустим, переход из полигона в полигон, когда 10 часов просто идём на одном курсе, навигационная безопасность плавания обеспечивается, целей нет. Но в основном всё очень напряжённо.
– Когда вы делаете прокладку, что приходится учитывать?
– Во-первых, расположение фарватеров, где могут находиться гражданские суда. Их нужно правильно пересекать, правильно в них входить. Плюс требуется снос, конечно же, учитывать. Если волнение большое, угол к волне, чтобы нас сильно не качало. Если есть цели, ведём расчёты для безопасного с ними расхождения, – объясняет штурман.
– Какую задачу из тех, что вам приходится выполнять, вы считаете самой сложной?
– Трудно выделить что-то, они все очень непростые. К примеру, подготовка к любому выходу в море – это огромный пласт работы, независимо от того, чем предстоит заниматься. Необходимо делать карты, рисовать множество плановых таблиц, производить массу расчётов. На это времени неимоверно много уходит. Подолгу со штурманом считаем, рисуем. Все домой пошли, а мы, как бухгалтера перед отчётом, засиживаемся. На лодке есть представители разных профессий. Кто-то больше в морях занят, чем на берегу, кто-то наоборот. А штурман всегда одинаково занят, для него это вообще штатная схема. Вот такие нюансы профессии, – скромно улыбается Егор.
Погоны в пятом поколении
Несмотря на трудности, о выборе такого жизненного пути подводник никогда не жалел.
– У меня все мужчины в семье офицеры. Я уже в пятом поколении военный. В детстве родные планировали меня в Суворовское училище отправить, но сам я решил пойти в Нахимовское. Поступил туда в 2013 году, окончил в 2017-м.
Командиром роты у нас был капитан 2 ранга Сергей Владимирович Борщёв. Сам он из подводников, в 24-й дивизии раньше служил штурманом. В большей степени именно благодаря его примеру я вдохновился этой профессией и решил стать подводником.
В итоге в военное училище поступил без проблем, в Нахимовке хорошее образование дают. После окончания пришёл служить в 11-ю дивизию подводных лодок. Два года там, а потом с повышением в должности перевёлся сюда, – командир электронавигационной группы пересказывает основные вехи своей пока ещё довольно краткой военной биографии.
Его история во многом типична, но при этом и уникальна для меня как журналиста. Нечасто встретишь представителя воинской династии в пять поколений. Военная история его фамилии начинается с Гражданской войны – прапрадед служил офицером в пехоте. Прадед, уже во время Великой Отечественной, тоже офицером-пехотинцем был. Дед и отец Егора посвятили себя авиации. Первый стал лётчиком, пилотировал истребители. Второй избрал профессию штурмана, но служил на берегу, координировал маршруты самолётов. А сам Егор, будто желая замкнуть круг стихий, подвластных мужчинам его семьи, решил стать
подводником.
Факультет, на котором учился будущий подводник, назывался штурманско-гидрографическим. И знания по навигации там давали универсальные. После его окончания выпускник мог в равной степени оказаться как на надводных кораблях, так и на подводных лодках. Но Попов видел себя в будущем только витязем глубин. И не только из-за командира роты. За время учёбы в военном вузе он прочёл много художественных книг, посвящённых представителям этой героической профессии, которые ещё больше укрепили его в правильности выбора.
«Акулы» и «Кракен»
Командир электронавигационной группы подлодки «Князь Владимир» – офицер начитанный. Любит приключенческую литературу, романы про путешествия, в которых воспевается сила духа человека. В последнее время пристрастился читать записки, дневники и мемуары, связанные с профессией подводника и штурманской специальностью. По моей просьбе он с удовольствием взялся порекомендовать представителям молодого поколения несколько любимых книжек.
– Если целевая аудитория молодёжь, конечно, лучше взять то, что легко читается. К примеру, цикл «Акулы из стали» Эдуарда Овечкина. Я прочёл все пять книг. Может, сейчас что-то ещё вышло, уже не слежу в последнее время. Автор там описывает Западную Лицу, где он служил на «Акулах» 941-го проекта, был механиком, командиром дивизиона живучести. Рассказывает разные истории, начиная с курсантских лет, описывает всякие интересные случаи из жизни подводников. Меня самого они очень зацепили, когда на втором курсе их читал.
Многое из того, что рисовало воображение, подгоняемое пером автора книг, в реальной жизни оказалось именно таким, как он себе и представлял.
– Его истории достоверны, даже те, в которые сложно поверить. Так что молодёжи рекомендую именно с этих произведений начинать. Что касается достоверности фильмов, например «Кракен». Деятельность подводников там показана далеко не так, как это на самом деле происходит. Огрехов много, если смотреть с профессиональной точки зрения. Но если в этом не варишься, фильм вполне неплох, чтобы составить представление о профессии и жизни моряков, которые служат на лодках, – уверяет подводник. – Да, там полно такого, чего в принципе не может быть, всяких мелочей, к которым можно придраться. Но достаточно и моментов, которые совпадают с реальностью. Вполне нормальный фильм. Главное, что такие вещи способны многих увлечь, подвигнуть людей к военно-морской романтике.
Когда навигация в крови
– Егор, сложно было учиться на штурмана? С моей девичьей точки зрения, это вообще тёмный лес.
– Ну не скажите, – не соглашается старший лейтенант Попов. – Есть же девочки-штурманы и на ледоколах, и на судах обеспечения… А насчёт учёбы – она для чего вообще нужна? Чтобы нейронные связи развивать, учиться мыслить по-новому.
Когда несколько лет обучаешься одному и тому же делу, уверяет штурман, мышление перестраивается, человек начинает думать по-другому. Вспоминает, что поначалу немного тяжело приходилось. Математика, теория вероятности – этого много в кораблевождении.
Он решил так: нужно всё через себя пропустить, подстроиться под то, чему учат, знания воспринимать и впитывать, самому к ним стремиться.
Нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что старший лейтенант Попов не только офицер в пятом поколении, но и штурман во втором. Значит, предрасположенность к навигационному делу у него в крови.
– А вы с отцом обсуждаете разные штурманские штучки, бывает такое?
– Конечно! Мы с ним иногда разговариваем на эту тему, – охотно отвечает офицер. – Причём он меня отлично понимает, и я его тоже. Ни разу не было, что скажу какое-то определение, а отец плечами пожмёт. Штурмания – она же везде плюс-минус одинаковая – в воздухе, в воде и на земле.
Путь по душе
На новой лодке «Князь Владимир» Егор оказался по собственному желанию. Как только предложили, сразу согласился, особо не раздумывая. Хотя и предстоял переезд в другой город, а в Заозёрске, где он прежде служил, у него уже была семья и устоявшийся быт.
– Я всегда рвался на новый корабль попасть, потому что это означает больше перспектив, занимательных служебных моментов, походов интересных. С женой, конечно, посовещался. Но это больше для галочки. Знал, что она согласится. Гаджиево – комфортный город для жизни, больше магазинов, всё близко друг к другу.
Хотя сынишка подводника Лев ещё очень мал, и рано говорить о продолжении военной династии и перспективах выбора профессии, у Попова-старшего на этот счёт своё устоявшееся мнение.
– У нас в семье никогда не было принуждения, тем более к службе. И если даже военная линия вовсе на мне прервётся, заставлять не стану. Будет стремление у сына, сам пойдёт. Мой брат, к примеру, тоже, как и я, Нахимовское училище оканчивал, даже с отличием, с золотой медалью, а потом поступил в МГУ на геолога. Сейчас учится в магистратуре. И родные его поддерживают.
К моему решению стать подводником наши родители так же спокойно отнеслись. Сказали: «Молодец, дерзай!» К чему душа лежит, тем путём и идём. Вот такая обстановка!