Путевые заметки из командировки в зону спецоперации.
Позади девять часов «полёта» на жутко тесном китайском «шаттле» от одного из автовокзалов Москвы. Вместе с напарником вытягиваем из багажного отсека баулы со снаряжением и вещами. Можно потянуться, вдохнуть свежего воздуха, в салоне автобуса пахло как в приказной избе…
Каски, фляга, два ствола
Созвон с коллегами, и спустя полчаса к нам лихо подруливает УАЗ «Патриот». Клацанье дверей, знакомство, приветствия. «Захват», водитель нашего авто, открывает багажник, вытаскивает прямоугольную флягу с бензином, заправляет транспортное средство, а мы тем временем закидываем сумки в багажник. Всё забито под завязку.
В салоне привычная картина – каски, автоматы. Уплотняемся, в тесноте, да не в обиде, трое на заднем сиденье ещё не давка. Стартуем. Старшой, старлей «Орда», делится свежими новостями, предлагает перекусить славными местными пельменями. Грешно смеяться над голодными людьми, в тон отвечаю я офицеру, и, не теряя времени, мы едем в местную таверну-харчевню.
Машина наматывает километры, а я с интересом рассматриваю местные пейзажи. День пасмурный, серо, сыро. Глаз цепляется за две вывески на заборе около одного из домов. Что-то смущает. Вглядываюсь снова, мы стоим на развилке, время есть. Понял, что смутило. Слева от калитки баннер с надписью «тенти», справа «тенты» и номер телефона. «Захват» смеётся – торговцы при любой власти выживут. А ведь с ним не поспоришь.
…Проезжаем неприметную деревеньку. Белёные хаты, одноэтажные дома. «Орда» тянется к чёткам, которые висят на зеркале заднего обзора, гладит их, поворачивается ко мне. Говорят, что прилетает сюда от противника частенько, последние дни тихо, правда.
Разговор продолжается. Мой собрат по перу, который не первый раз в этих краях, расспрашивает о знакомых. Один переведён в новое подразделение, другой пошёл на повышение, третий… сгорел. Обожжённые войной мужики говорят о потерях буднично, тональность разговора напоминает встречу старых друзей в Москве. Только герои обсуждения не купили машину или построили дом, а продолжают воевать, своими руками куют нашу победу.
Чтобы было не скучно ехать, «Захват» включает музыку. Слушая песни, понимаю, что за четыре года проведения СВО родилась новая субкультура – песни войны. Былины о героических защитниках Донбасса, баллады о подвигах. Они не скоро зазвучат на каналах, заполненных песнями гнусавых исполнителей.
Война родила и свой жаргон, арго, как скажут филологи. «Госка» – государственная награда, лесополка – лесополоса, «открытка» – открытая местность, «карандаши» – рядовой и сержантский состав.
Смеркалось. Стало ясно, что на ужин не успеем. Да, расход оставят, но коль с дороги, то не взять ли нам шашлыка в проверенном придорожном кафе? Берём свинину, салат, хлеб, соус.
…За размышлениями и дрёмой я не заметил, как мы добрались до места. Разгрузили машину, забросили вещи в кубрик. Вздохнули.
– Значит, так, парни! – наш старшой говорил, будто заколачивал каждым словом гвозди. – В магазин ходим только днём и по гражданке, после 18.00 на улицу не высовываемся. Территории освобождённые, но лихих людей хватает. Могут и горло перерезать, а то и утром на другой стороне с кляпом во рту окажетесь.
Разогрели мясо, стали вечерять. На звук, один в один похожий на треск мопеда, который начал «летать» где-то над крышей нашего жилища, я обратил внимание не сразу. Понял, что это дрон. Собеседники махнули рукой. Чей дрон – непонятно, так что едим, авось не убьёт, сейчас «арта» начнёт работать. Что происходило за стенами, мы не знали, так как оконные проёмы зашиты термоизолом и картоном. Светомаскировка. «Арта» действительно начала работать, судя по звуку, долбили «Гиацинты».
Прощаясь с новыми знакомыми и друзьями, я старался сохранить в памяти их глаза. Поверьте на слово, они отличаются от глаз людей, не видевших войну, её горечь и страдания. В них поселилось понимание ценности жизни, обострённое чувство справедливости, боль потерь и радость побед, усталость от неудач и любовь к жизни, детям
Окна разинув, стоят магазины
«Захват» – мужчина серьёзный и весёлый одновременно. В сложных ситуациях молчалив и временами матерщинник. Мат здесь не в чести, но иногда на нём просто разговаривают. Когда выдалась свободная минута, он стал нашим Вергилием, провёл экскурсию по местным торговым точкам.
Для начала переоделись в гражданку. Мой напарник с позывным «Драйвер» к командировке подошёл ответственно и мощно. Это я понял, увидев, как он извлёк из своего бездонного рюкзака зелёные болотные сапоги. Наш экскурсовод хмыкнул, мол, парень, все девки твои. Но «французские болотники» «Драйверу» не помешали. В ростепель, когда улицы превратились в реки, он горделиво пересекал море луж и посмеивался над нами, высматривавшими места посуше.
Первый же магазин встретил нас объявлением «Входить в магазин с оружием запрещено».
В магазине взяли корзину и прошли в торговый зал. С нашим появлением большая часть разговоров стихла. Смотрели на нас по-разному. Кто-то – с интересом, новые лица всё-таки, кто-то – с явным недоверием. Набрали продуктов. Цены, конечно, не московские, но крёзами мы себя не почувствовали.
Старший нашей магазинной тройки объясняет, что разные здесь люди. Одни улыбаются, а в спину шипят. Хватает и ждунов, не верят, что мы пришли навсегда. Кстати, ждун – это не только человек. Это ещё и дрон, который оператор ВСУ сажает на поверхность или крышу, дерево и ждёт цель. Если кончается заряд батареи, дрон могут направить на кого-то из мирных жителей. О таком случае рассказал мне военный священник. На его глазах невесть откуда взявшийся БпЛА взорвал двенадцатилетнего мальчишку, куда-то катившего на своём велике. В этих же краях недавно взяли человека-ждуна. Ночами запускал беспилотники по заданию кураторов из СБУ.
Молча соглашаюсь с собеседником. Здоровые парни при встрече на улице быстро отводили глаза, ускоряли шаг и растворялись в ближайших поворотах. По словам спецов, в округе встречаются дезертиры ВСУ, которые не хотят служить ни старой, ни новой власти.
Но вернёмся к теме торговли. Окна разинув, стоят магазины. В окнах – продукты, вина, фрукты. Стоп. Вин и водки в продаже здесь нет – сухой закон. Ищущий, конечно, обрящет, но отравиться насмерть палёнкой здесь можно запросто. Через пару дней, заприметив точку местного фастфуда, наведались туда. Пока ждали заказ, я щурился на февральском солнце и разглядывал противоположную сторону улицы.
Мимо нас неспешно прокатил на велосипеде из советских времён дедок лет семидесяти, его обогнал пацанёнок на аппарате типа «Орлёнок». Напротив заколоченного ДК зиял галереей разбитых и обгоревших окон не то небольшой ТЦ, не то спортивный зал. Рядом стояли два такси, утверждая своими шашечками на дверях начало мирной жизни. Подъезд, в котором раньше была парикмахерская, закрыт и забит листами железа, а венчала эту почти апокалиптическую картину надпись «мин нет» на стене дома.
Первый раз живопись от сапёров удивляет, потом привыкаешь, а глядя на разбитые и разрушенные дома, элеваторы, распиленные пополам девятиэтажки с будто выгрызенными подъездами, прикидываешь, что прилетело – ракета или снаряд дальнобойной артиллерии.
Братское сердце, или новые центурионы
Каждый день командировки приносил новые знакомства и новые встречи. Лица не слились в один общий портрет, пока память с фотографической точностью держит позывные, специальности, названия населённых пунктов.
Вот расчёт «Гиацинта» вместе с комбатом «Фрегатом» (татарин) из Приморья, его подчинённые – командир орудия азербайджанец «Барон», тувинцы «Алдар» и «Кок», заряжающий казах «Жас», чистопородный русак «Дьяк». Самому молодому – 35, комбату шестой десяток. Воюют кто три, а кто четыре года. Живут по простому принципу – если Родина в опасности, значит, нам идти на фронт.
Миномётчики «Звезда», «Грек» и «Браслет», оператор БпС «Кедр», штурмовик «Лео», вчерашние штурмовики, а ныне портные «Стай» и «Тигр», зенитчики «Кок», «Белый» и «Пермяк», суперкамовцы «Джексон», «Сява» и «Турист», начштаба батальона «Блондин», замы командиров полков «Борус» и «Казань», экс-разведчик «Горец», священники «Пересвет» и «Георгий».
Дмитров и Владивосток, Кызыл и Старый Оскол, Пермь и Новосибирск, Казань и Йошкар-Ола, Красноярск и Барнаул, Рязань и Москва, Дагестан и Бурятия, Приморье и Смоленщина – мужики со всех концов нашей страны встали на защиту Родины. Самому молодому из моих собеседников было 19, самому возрастному – 61. Вчерашние экономисты, сварщики, каменщики, механизаторы, айтишники, повара, учителя, станочники и водители занялись истинной мужской работой, работой защитников.
Им знакомы антракты больничной палаты, куплет о том, что «когда пуля входит в бок, то рвётся рубаха», для них данность, а не пустой рефрен из фильма. Пришли в себя, поправились и снова в родное хозяйство. Кулибиных, Левшей среди них десятки, если не сотни. Ставят на колёса брошенные «буханки» и рассекают на них, битые «Нивы» и прочие гибриды колхозной сноповязалки и швейной машинки «Зингер» в их умелых руках превращаются в мобильные посты воздушного наблюдения. В кузов крепится турель для строенных автоматов Ак-74, и пост готов к обороне.
Я не ошибся, когда сказал о священнослужителях в зоне СВО. Они окормляют паству, бывает, что работают по смежной специальности фельдшера, естественно, после курсов тактической медицины.
Отец Роман, отец Георгий, отец Евгений, отец Игорь – стоят на должностях рядового и сержантского состава, словом и делом вдохновляют бойцов. Атеистов на фронте немного. Когда небо с овчинку, то спасти может только чудо или Бог.
«Строй», один из моих собеседников, показывал фото своей эвакуационной «буханки», из борта которой торчал неразорвавшийся боеприпас от украинского дрона, и искренне благодарил Господа за спасение. Очевидцы подтвердили этот случай. И когда «Строй» отлучился, рассказали, что первый раз ему повезло, когда дрон, летевший в его машину, врезался в сосну. Уберёг Господь!
Знаете, когда между такими случаями проходит чуть меньше трёх месяцев, хочешь не хочешь, а поверишь. «Строй», монтажник из Серпухова, до СВО был атеистом. Сейчас верит и знает, в чём спасение его души.
Многие из вчерашних мобилизованных и добровольцев прошли путь от рядового до офицера, стали взводными и ротными, если хотите, новыми центурионами (центурионом в римской армии становился ветеран, который прошёл путь от рядового легионера до командира тактической единицы, центурии).
Одно из греющих душу обращений на войне – братское сердце. С новым человеком вежливо поздороваются, посмотрят, оценят в деле. И если товарищ без шелухи и понтов, пашет и служит не жалея себя, услышит и в свой адрес – береги себя, «братское сердце».
Уроки войны
Прокалённые боями солдаты дали мне несколько уроков, которые я запомню навсегда.
На войне нельзя быть злым. Злые умирают первыми. Только потому, что злость на другого человека заставляет забывать о себе, а значит, об осторожности.
Знай тайну слова «приказ». Выполни, а потом рассуждай.
Не бойся страха. Перестал бояться – пиши пропало. Сумеешь его пересилить, – ты выиграл и выполнил задачу. Страх и опасность – это две разные вещи, но в повседневной жизни они часто смешиваются. В большинстве случаев страх не является показателем реальной опасности, это лишь внутренняя реакция на неизвестность. Страх может возникнуть без опасности, а опасность может существовать без страха.
Контролируй небо и землю. Смотри под ноги, но не забывай поглядывать вверх. Не ты положил, не тебе и брать. Заминировано может быть всё. Даже самая безобидная вещь.
Воспользуйся этими правилами и ты, читатель. Не пожалеешь. Учиться нужно на чужих ошибках, а не на своих. Впрочем, этому совету человечество не хочет следовать последние пять тысяч лет. Прощаясь с новыми знакомыми и друзьями, я старался сохранить в памяти их глаза. Поверьте на слово, они отличаются от глаз людей, не видевших войну, её горечь и страдания. В них поселилось понимание ценности жизни, обострённое чувство справедливости, боль потерь и радость побед, усталость от неудач и любовь к жизни, детям.
Однажды они вернутся. Вернутся прокалёнными до звона людьми.
Те, кто сегодня «за лентой», на нуле, в укрепах и закрепах, те, кто идёт в накаты и штурмы, – соль земли. Поэтому давайте каждый день помнить о тех, кто с оружием в руках защищает нашу землю, помогать им словом и делом, вместе приближать нашу победу. Наши деды и прадеды уже освобождали эту землю. Освободим и мы. Выдержим и сдюжим. Нам не привыкать.