280 лет назад, 5 (16) сентября 1745 года, родился русский военачальник, сокрушивший армию непобедимого до этого французского императора.
Генерал-фельдмаршал светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов-Смоленский, первый из четырёх полных кавалеров ордена Святого великомученика и Победоносца Георгия, вошёл в историю победителем Наполеона. Понятно, что слава блистательного полководца фактически затмевает для нас историю отважного офицера, умелого военного администратора и замечательного дипломата. Всё это было в его биографии, которая хотя и начиналась блестяще, но несколько раз могла и оборваться…
В 15 лет Кутузов оканчивает так называемую Артиллерийскую и инженерную школу в чине инженер-прапорщика. В полученном им тогда свидетельстве значилось: «Сверх математических наук, прапорщик Кутузов знает хорошо немецкий и французский языки, а на латинском разумеет автора».
Признаем, что прапорщик имел хорошую поддержку: отец его, Илларион Матвеевич, был одним из образованнейших людей своего времени (он являлся автором проекта Петербургского канала, впоследствии ставшего Екатерининским) и службу свою закончил генерал-поручиком и сенатором. Был ещё родственник Иван Логгинович Голенищев-Кутузов, директор Морского корпуса, а впоследствии – президент Адмиралтейств-коллегии. Были у них, разумеется, и друзья, обратившие внимание на толкового молодого человека, так что уже в марте 1762 года Михаил получает высокое и очень лестное назначение флигель-адъютантом генерал-фельдмаршала принца Петра Фридриха Августа Гольштейн-Бекского, Ревельского генерал-губернатора, дяди российского императора Петра III, а в августе того же года его производят в капитаны. Сказалось, наверное, и то, что на миловидного юного офицера обратила внимание императрица Екатерина II, приезжавшая в Ревель (ныне – Таллин) и удостоившая его разговором.
Однако Кутузов не пожелал строить военно-придворную карьеру и попросил отправить его волонтёром в войска, вступившие в Польшу. Так началась его почти полувековая боевая биография. О первых шагах будущего полководца на этом поприще известно немного – лишь что первое сражение, в котором он участвовал, произошло 28 июня 1764 года близ Варшавы. Виленский воевода князь Радзивил напал на отряд полковника Бока, где Кутузов был помощником командира. Русские дали противнику решительный отпор, обратив его в бегство.
Капитан провёл год на театре боевых действий, зарекомендовав себя прекрасным и храбрым офицером. Затем, в марте 1765 года, он прибыл в Астраханский пехотный полк, который квартировал в Новой Ладоге Петербургской губернии и периодически нёс в столице караульную службу. Однако вскоре Кутузову пришлось заниматься совершенно иными делами: он был включён в состав одной из подкомиссий Уложенной комиссии, придуманной Екатериной для составления новых законов. Эта затея окончилась ничем, однако два года на неё ушло… Ну и был получен какой-то жизненный опыт.
Кутузов не пожелал строить военно-придворную карьеру и попросил отправить его волонтёром в войска, вступившие в Польшу
А потом снова была война, опять на территории Польши, но в то же время начались боевые действия и против вечного врага – Оттоманской Порты. В обоих случаях подлую подстрекательскую роль играла Франция, желавшая отбросить Россию к допетровским временам, создав «непроницаемый барьер между Россией и остальной Европой от полюса до архипелага».
В старинном издании «Император Александр I и его сподвижники в 1812, 1813, 1814 и 1815 годах. Военная галерея Зимнего дворца» Александра Ивановича Михайловского-Данилевского в биографии фельдмаршала Кутузова сказано: «В 1769 году рассеял многочисленную толпу конфедератов, разбил мятежников при Орыне и в окопах при реке Овруче, потом одержал победу над поляками и турками и взял в плен 63 человека, нанёс вместе с майором Паткулем решительный удар конфедератам в области Великой Польши, положив на месте до тысячи человек и отняв у неприятеля несколько пушек».
Вскоре последовал перевод Кутузова в Молдавию – в 1-ю армию, которую тогда только что принял граф Пётр Александрович Румянцев, полководец, по словам Михаила Илларионовича, «развивший нём настоящие понятия о войне». Кутузов был назначен обер-квартирмейстером в один из корпусов.
Вновь обратимся к труду генерал-лейтенанта Михайловского-Данилевского: «Кутузов находился в разных авангардных делах, командовал иногда посылаемыми от армии отдельными отрядами, и вдруг шагнул высоко. Отличиями, оказанными им в победах при Ларге и Кагуле, обратил он на себя внимание Румянцева и до такой степени, что Румянцев произвёл Кутузова из капитанов, минуя секунд-майорский чин, в премьер-майоры». А вскоре он уже был произведён в подполковники».
Казалось, всё было замечательно, но вскоре Михаил Илларионович сам всё себе испортил. Случай, как известно, не редкий. Молодой Кутузов был человеком весёлого и живого нрава, достаточно легкомысленным. Его отличали наблюдательность и артистизм, так что он мог остроумно и точно пародировать (точнее – передразнивать) людей, с которыми ему доводилось общаться, искусно подражая стилю разговора и манерам каждого, естественно всё утрируя. Хотя это вызвало «восторг публики», но можно понять, что нравилось далеко не всем – особенно из числа тех, кто становился жертвой кутузовского остроумия. Вслух, конечно, мало кто выражал неудовольствие, а вот камни за пазухой копились.
Так что когда Михайла, как называли его сослуживцы, спародировал графа Румянцева, это вскоре дошло до полководца – человека по натуре вспыльчивого и самолюбивого. Граф не стал разбираться, чего-либо выговаривать дерзкому подполковнику, а просто убрал его из своей армии – перевёл Кутузова в Крымскую армию, которой командовал князь Василий Михайлович Долгоруков.
Михаил Илларионович был человеком мудрым. Если недалёкие люди винят в своих бедах других, которые становятся для них смертельными врагами, то Кутузов, напротив, до конца своих дней с глубочайшим уважением относился к памяти великого полководца, ни разу не сказал о своих обидах или претензиях…
Полученный урок не пропал даром. В Крым, как показалось, приехал уже совсем другой человек – не только с совершенно иным характером, но и с другими взглядами на жизнь и на окружающих. Дороги тогда были долгими, так что опальному подполковнику хватило времени подумать, как перестроить свой характер и, соответственно, модель поведения. Он сформулировал для себя два руководящих правила: «Какое нам дело до других, будем знать самих себя» и «Лучше быть излишне осторожным, нежели слишком оплошным и допустить обмануть себя кому-нибудь».
Прежние товарищи не узнавали Михайлу: он стал немногословен, по-светски уклончиво любезен и вежлив, никого не осуждал и не обсуждал, позабыл былые остроты и колкости, никоим образом не пытался соперничать или выказывать превосходство. Казалось, что ранее распахнутая его душа теперь была застёгнута на все пуговицы.
Таким человеком князь Кутузов и остался в истории – недаром уже в конце XVIII века в обществе о нём ходила присказка, что «его и Дерибас не обманет». Адмирал Дерибас, основатель Одессы, был известный хитрован…
Удалив Кутузова из своей армии, граф Румянцев, так получилось, отстранил его и от войны, потому как у князя Долгорукова боевые действия долгое время ограничивались охранением Крыма и наблюдением за Очаковом и Кинбурном. Мелкие столкновения с крымцами были совсем не тем, в чём нуждался Кутузов – и как боевой офицер, и чтобы отличиться и искупить прежние грехи. Но ведь к тому, чтобы себя проявить, нужно как следует готовиться – готовить не только себя, но и вверенное подразделение – гренадерский батальон. Батальон состоял из неопытных рекрутов, но командир в кратчайшие сроки сумел привести его, как сказано в характеристике, «в наилучшую исправность и познание службы», доведя, по отзывам начальников, «до такого совершенства, что в деле с неприятелем превосходил оный старых солдат». Михаил Илларионович был прекрасным педагогом, его любили солдаты, готовые идти за ним в огонь и в воду.
И вскоре, действительно, так и получилось, хотя этого и не должно было быть. 10 июля 1774 года был подписан Кучук-Кайнарджийский мир, завершивший боевые действия, но ещё до того, как известие это достигло Константинополя, оттуда к берегам Крыма отправился турецкий флот. 22 числа с него был высажен десант, окопавшийся у Алушты. Генерал-поручик граф Мусин-Пушкин атаковал турецкие окопы, а впереди его колонны шёл батальон Кутузова. Противник встретил гренадер жесточайшим орудийным и ружейным огнём, но был сбит стремительной штыковой атакой и отступал от укрепления к укреплению.
Подполковник подавал пример решительности и мужества. 24 июля при атаке турецких окопов у селения Шумлы он, подхватив у убитого знамёнщика знамя, первым ринулся вперёд, увлекая за собой солдат…
Граф Мусин-Пушкин послал ему приказание остановиться – война была завершена, но только, как оказалось, не для Кутузова. Ружейная пуля ударила его в левый висок и, пройдя насквозь череп, вышла у правого глаза. Раненого вынесли из боя, и, хотя врачи его приговорили, он пришёл в сознание и остался жив. Вскоре его отправили в Петербург, где, впрочем, он также не задержался: Екатерина II удостоила его личной встречи, наградила орденом Святого Георгия 4-й степени и велела отправляться за границу для окончательного излечения.
«Надобно поберечь Кутузова, – сказала императрица. – Он у меня будет великим генералом!»
Вывод будущего генералиссимуса Суворова оказался гораздо круче: «Кутузов получил рану, какой в Европе не бывало; а в целой Европе ничто ни на волос не пошевелилось». Суворов имел в виду, что для чего-то ведь провидение сохранило жизнь молодому офицеру, а жизнь для офицера – это война и, значит, ждут его громкие победы. Разумеется, над теми же европейцами.
Возможно, Александр Васильевич недооценил западных хитрецов: хотя о небывалой ране Кутузова и не писалось в европейских газетах, но, будучи в Пруссии, он был удостоен долгой беседы с императором Фридрихом II – первым полководцем того времени, а в Австрии встречался и, опять-таки, долго разговаривал со знаменитым фельдмаршалом Лаудоном, соперником Фридриха. Понятно, что подобной чести удостаивался далеко не каждый подполковник.
В Россию Кутузов возвратился в 1776 году и был направлен на юг, где в первый раз встретился с генералом Суворовым. Вместе они отправились в Крым, который нужно было закреплять за русской короной – охранять его берега от посягательств Оттоманской Порты, поддерживать внутренний порядок, пресекая волнения, учиняемые турецкими сторонниками. Так что время это, в течение которого Кутузов получил чины полковника, бригадира и генерал-майора, называть промежутком между двумя войнами никак нельзя.
В 1786 году Кутузов принял под командование корпус Бугских егерей (в XVIII столетии было немало военных формирований под разнообразными названиями), а в следующем году началась вторая война с Оттоманской Портой, в которой ему пришлось участвовать уже под знамёнами генерал-аншефа Суворова. Причём война эта началась для Михаила Илларионовича весьма неудачно.
Известно, что светлейший князь Григорий Александрович Потёмкин затянул с осадой Очакова – в подробности вдаваться не будем… 18 августа 1787 года, когда турки в очередной раз контратаковали пассивных осаждающих, одним из первых их выстрелов был ранен Кутузов – и опять в голову: пуля вошла ему в левую щёку и вылетела через затылок.
Говорят, смелого пуля боится – и это не красивые слова. Кутузов всё время находился в первых рядах, вблизи противника, а потому пули, пронзившие ему голову и в первый, и во второй раз, обладали высокой скоростью полёта и, соответственно, пробивной силой. В противном случае они могли просто остановиться в черепной коробке – и всё, тогда пиши пропало!
Но и это ранение, казавшееся смертельным, не исключило Кутузова из списков Русской армии – 21 января 1789 года генерал вновь принял под командование свой корпус Бугских егерей.
Далее происходили уже более известные события. 11 декабря 1790 года он, заранее назначенный комендантом Измаила, врывается во главе штурмовой колонны в эту неприступную, казалось, турецкую крепость. Награды – чин генерал-поручика и орден Св. Георгия 3-й степени…