Участники специальной военной операции рассказывают о своей боевой работе, об обстановке на передовой, о буднях на переднем крае. О том, как шаг за шагом они приближают Победу.
Увидишь их в обычной обстановке, не в форменном обмундировании, а в какой-нибудь штатской одежде, – никогда не подумаешь, что именно эти люди несут на себе сейчас всю тяжесть спецоперации. А между тем именно они ломают сегодня хребет нацистскому зверью, бьют врага по всем направлениям, ставят на ноги наших раненых. Специалисты самых разных воинских профессий – всех их объединяет одно: преданность своему Отечеству, ратному долгу и однажды данной присяге. И конечно, готовность выстоять и победить.
Цели точные, плановые
Артиллерийская самоходка выезжает прямо в поле.
«Будем ловить кочующий миномёт, – говорит начальник связи артдивизиона ростовчанин Владимир. – С переднего края командир группы снайперов с беспилотника даёт координаты, по ним и отрабатываем».
Выстрел бьёт по ушам, и полцентнера смертоносного груза со звонким жужжанием уносятся за горизонт.
Владимир родом из Ростовской области, он выпускник военного вуза. Сфера ответственности офицера – обеспечение непрерывной связи дивизиона.
«Артиллерия сейчас – наиболее важный ресурс, работает постоянно, – говорит он. – Вот и работаем там, где требуется».
В координации с беспилотниками «боги войны» становятся более эффективным средством поражения. Тактика такая: самоходная артиллерийская установка производит на огневой позиции серию выстрелов, затем следует команда на передислокацию. С той стороны может прилететь «ответ», и это надо учитывать. Главную проблему нашим войскам доставляют так называемые кочующие миномёты противника.
С другой стороны, отмечает Владимир, у нас безусловное преимущество в ствольной артиллерии больших калибров, в реактивных системах.
Вот недалеко за лесополосой начинают рваться снаряды. Сослуживец Владимира, командир батареи Дмитрий, оценивает точность стрельбы украинцев скептически – «ну так себе».
«Если говорить о ствольной артиллерии, то у них и советские «Акации» есть, и американские M777, это которые «Топоры», – говорит офицер. – Про эти американские установки всякие волшебные истории рассказывают, но так-то они ничем особо от нашей «Мсты» не отличаются, дальность примерно такая же. Корректировка у укров тоже неважная, косячат часто, бьют «на дурака», то есть выбирают район и туда начинают наваливать. По количеству стреляем больше мы, да и цели у нас точные, плановые».
…В лесопосадке, рассекающей два огромных поля, замерли накрытые маскировочными сетями Т-80. Экипажи заняты тем, чем танкисты, как правило, занимаются значительную часть своего служебного времени – обслуживанием техники.
У ставропольца Виталия внешность совсем не героя кинобоевика, да и в манере его общения нет ничего брутального. Но речь сразу выдает человека, мыслящего категориями «приказ» и «доклад» – всё исключительно по делу. На военной службе он уже 21 год, принимал участие в операции в Сирии.
Говоря о своей нынешней работе, Виталий отмечает, что танки в спецоперации используются по прямому назначению – как машина прорыва.
«Когда у нас до противника расстояние километр-два, то бьём практически прямой наводкой и со стопроцентным попаданием», – отмечает Виталий.
С противником он сталкивался не раз и не два. Говорит, что врага недооценивать не стоит, но и возвеличивать тоже не надо.
«По танкам и оснащению. У них преимущественно Т-64 модернизированные. По подготовке, считаю, они не очень, не суперпрофи, – отмечает российский танкист. – Но нужно понимать специфику. У «нациков» есть мотивированность, они хорошо обработаны психологически. Западное оружие? Часто находим те же «Джавелины» – целые, без рукояток, с разряженными батареями. Часто это оружие и снаряжение каких-то сильно старых годов. Похоже, сплавляют неликвид какой-то».
Недалеко от танкистов в лесополосе расположились «реактивщики» – подразделения РСЗО «Град». Специалисту по артиллерийской разведке Олегу 24 года, он из Ставропольского края, служит по контракту.
«Моя задача – понять, где находится цель, с помощью приборов и беспилотников, дать расчётам координаты для ведения огня», – описывает он свои рабочие обязанности.
Залп из «Града» – это несколько секунд, за которые из окутанной дымом и пылью машины с надсадным воем вылетает 40 ракет.
«Есть специальное подразделение беспилотников, работаем вместе с ними, – говорит Олег. – Получаем от них данные: выехали, отстрелялись, уехали обратно. После этого нужно покидать точку – вполне возможно, что разведка противника засекла место, откуда к ним прилетел «привет». Но у нас разведка всё-таки пока лучше работает, чем у них».
Если местные жители видят, что работают российские сапёры, сразу понимают – теперь тут будет безопасно
Поединок с невидимой смертью
Иван – уроженец Белгородской области, служит в должности командира группы разминирования. Службу по призыву проходил в 2004–2006 годах, потом учился, работал. В 2015-м заключил контракт.
«Мы работали по пляжам от Урзуфа до Мариуполя, за 20 дней прошли 50 километров, – вспоминает сапёр. – Перед Мариупольским портом за два дня нашли около 900 боеприпасов – миномётные мины, взрыватели, дополнительные метательные заряды, патроны. Потом работали в самом Мариуполе, несколько дней были на «Азовстали».
На участке дороги от Мангуша до Мариуполя российские военные обезвредили больше полусотни установленных ВСУ противотанковых мин ТМ-62.
Сейчас в Мариуполе жители обустраиваются, привыкают к мирной жизни. Задача полного восстановления всех систем ЖКХ рассматривается как первоочередная. На территории одной из станций водоснабжения во время боёв располагалась миномётная батарея нацистов. Район оказался буквально завален миномётными минами, пороховыми зарядами, остатками военного снаряжения. Всё это пришлось «зачищать» нашим сапёрам.
К тому же под любым кустом может оказаться снаряд с ввинченным взрывателем, а то и специально поставленная мина или растяжка. Всё это разбросано на площади в сотни квадратных метров, в густой траве, среди строений и трубопроводов. Возникает ощущение, что позиция для украинской миномётной батареи была выбрана здесь совсем неслучайно. Нацисты рассчитывали, что важность объекта каким-то образом сбережёт их. Не помогло…
Как говорит Иван, нашим сапёрам много работы именно на объектах городской инфраструктуры. Водоочистные станции, объекты энергоснабжения. Кроме того, они проверяли участки под строительство жилых домов. Сооружение нового жилья в Мариуполе началось ещё в первой половине лета, работы ведёт Военно-строительная компания Минобороны России.
Местные жители, отмечает Иван, нашим военным доверяют полностью.
«Если видят, что работают сапёры, понимают – теперь тут будет безопасно, – говорит военнослужащий. – Практически всегда кто-то подходит, говорит, что видел боеприпасы, просит обезвредить».
Нижегородец Дмитрий – специалист инженерных войск. Но не просто сапёр, а сапёр-кинолог. Служит по контракту четыре года.
«У собак, как и у людей, разные характеры, – отзывается военнослужащий о своём четвероногом боевом помощнике. – Но у нас с Тосканой (так зовут собаку) много общего. Мы, когда между собой общаемся, друг друга сразу понимаем, такая коммуникация. Сошлись характерами. Я знаю, что ей надо, она понимает, что я прошу. Всё просто».
Отряд российских сапёров, где служит Дмитрий с Тосканой, разминирует объекты городской инфраструктуры Мариуполя. Работали и на «Азовстали», обезвреживали опасные «сюрпризы» на городских подстанциях.
«В городе чаще всего находили брошенные боеприпасы, иногда столько, что сразу на два «Урала» хватало, – признаётся сапёр. – Видно, что ВСУ резко всё побросали, убегая. Даже своё оружие».
Артиллерия сейчас – наиболее важный ресурс, действует результативно и всегда там, где требуется
Чудо – это когда хирург оперирует, лёжа на земле
Полевой госпиталь сводного медицинского отряда ВДВ представляет собой несколько надувных палаток. Помимо операционных, смотровых и прочих помещений медицинского назначения, тут есть столовая и административно-хозяйственная часть. По сути, это целая многопрофильная больница, развёрнутая в чистом поле за несколько дней.
Анестезиолог-реаниматолог медотряда Павел – уроженец Набережных Челнов (Республика Татарстан). Окончил Военно-медицинскую академию имени С.М. Кирова. Его работа сейчас заключается в подготовке пациентов к операции, а также введении их в послеоперационный период.
«Если необходимы какие-то мероприятия интенсивной терапии, делаем и это, – говорит военврач. – Обычно дежурим сутки через двое, но когда приезжает транспорт с передовой и привозит раненых, то речи о рабочем дне не идёт. Сколько нужно, столько и трудимся».
Бывало, вспоминает Павел, на ногах приходилось проводить больше суток. Основной вид ранений, с которыми приходится встречаться нашим военврачам, – осколочные и минно-взрывные.
«В целом концепция медицинского обеспечения предполагает, что максимальную помощь пациенту оказывают ближе к передовой, – говорит военный врач. – Кроме того, на нашем примере видно, что госпиталь наш хоть и мобильный, полевой, но оснащение и оборудование здесь на уровне хорошего стационара. И со снабжением всё хорошо».
Уроженец Башкортостана Альберт – врач-невролог того же сводного медицинского отряда ВДВ. Окончил Самарский военно-медицинский институт, после трёх лет службы в войсках прошёл обучение в ординатуре по специальности «неврология». Также окончил адъюнктуру, защитил кандидатскую диссертацию.
«Одна из наиболее частых травм – сотрясение головного мозга, травмы нервов конечностей. Диссертация, которую я защитил, как раз была посвящена этой теме, – говорит офицер. – Нужно исключить риск осложнений и своевременно оказать специализированную нейрохирургическую и хирургическую помощь».
Уместно отметить, что в этом медотряде стараются создать раненым условия не только для физического, но и морального выздоровления. Стараются обеспечить – насколько это возможно – домашнюю обстановку. Сделали уютную столовую, да и меню пытаются по возможности одомашнить: здесь и салаты из свежих овощей, и натуральные компоты, и собственный квас.
Командир этого сводного медотряда Юрий родом из Ставрополья. Также окончил ВМедА. Говоря о работе в зоне спецоперации, отмечает заслуги всего коллектива.
Алгоритм отработан безукоризненно. После того как доставленным раненым оказана вся первая помощь, происходит сортировка. Если ведущий хирург или ведущий терапевт оценивает состояние пациента как того, кого без каких-либо последствий для здоровья можно достаточно быстро вернуть в строй, то он получает лечение здесь. В среднем шесть из десяти получивших ранения возвращаются обратно в подразделения прямо отсюда.
«Вы не представляете, из каких лохмотьев, по-другому не скажешь, наши хирурги иногда собирают людям руки и ноги, – говорит офицер. – Всё надо делать, невзирая на усталость или прочие состояния. Это никакой не подвиг, это жизнь».
Помощь здесь оказывают не только нашим солдатам и офицерам, но и мирным жителям, а также пленным украинским военным. Одного такого подобрали наши десантники, когда того бросили свои. Первую помощь этому украинскому солдату оказывал военнослужащий российских ВДВ, у которого за сутки до этого на передовой погиб родной брат. Такие вот реалии жизни…
«Чудо – это когда хирург оперирует, лёжа на земле. Чудо – это когда всё взрывается, а санитары-носильщики бегут вытащить раненого, – говорит Юрий. – Так же как и нашими врачами, я горжусь нашими ранеными. Считаю наших солдат лучшими в мире, честное слово. У нас лежал разведчик из Пскова. У него было заболевание, по которому мы должны были его эвакуировать. Он же буквально упрашивал, чтобы его полечили здесь, без эвакуации. Получилось».
Екатерина – операционно-медицинская сестра. Она из Приморья и до участия в спецоперации уже успела побывать в командировке в особом районе – в Сирии.
«Помню одного солдата, – вспоминает женщина эпизод своей работы в составе медотряда в зоне спецоперации. – Травма была очень тяжёлой, и он понимал, с какими трудностями потом столкнётся. Но когда его клали на операционный стол, он… пел «Катюшу»! Просто такой способ противостоять. Меня, да и всю бригаду, это, конечно, проняло».
Ещё запомнился медсестре парень, который, как только отошёл от наркоза, сразу заявил: «Сейчас быстренько выздоровею и опять поеду к нашим».
«А у него – множественные ранения, сложная операция. Работали три хирурга, – рассказывает Екатерина о том случае. – Доктора справились. Но сразу после операции он сказал: «У меня там парни остались, пацаны мои. Мне бы обратно».
Фронтовая медсестра и её коллеги получили большой опыт, работая в зоне спецоперации.
«Любую спроси, она такую историю расскажет – кино снимать можно, – отмечает Екатерина. – Здесь, в особых условиях, люди проявляют себя иначе, чем в пункте постоянной дислокации. Такая обстановка просвечивает все главные качества человека – сразу видно, какой ты есть, какой ты истинный, настоящий».