Танкисты армейского корпуса совершенствуют навыки вождения на полигонах в Калининградской области.
Тучи висели над полигоном, будто сдерживая дыхание перед выстрелом. Холодный ветер разносил по равнине запах масла и мокрой земли. На фоне приглушённого грохота моторов танки Т-72Б3 словно оживали, выныривая из серой дымки, преодолевая глубокие рытвины, овраги и лесополосы. На этой земле в Калининградской области обкатываются будущие победы. С утра до вечера здесь не умолкают двигатели. Танки едут по склонам, глине, глохнут, рычат, поднимаются и скрываются за холмами.
Где-то за дальним лесом гудит «вражеский» БпЛА – его сигнал ловят операторы. Над танком резко взметается сетка – сработала маскировка. В этот момент плотная завеса туч немного расходится, и солнечный свет выхватывает на броне силуэты танкистов. Они молча продолжают работать.
Школа универсальных бойцов
– Здесь учат не крутить рычаги, а выживать и побеждать, – говорит командир танкового взвода с позывным «Папай». Его лицо под каской иссечено ветром и солнцем, а голос спокоен и твёрд.
В подразделении не существует узкой специализации. Каждый – универсал. Водитель обязан понимать логику действий наводчика, а командир уметь не просто отдавать приказы, но и заменить механика, если тот ранен. Эти навыки становятся привычкой.
– Бывает, что командир погибает, – говорит «Папай» уже тише. – Тогда водитель должен взять командование на себя. Бывает, что танк подбит и экипаж нужно вытащить за считаные секунды. Мы имитируем все эти ситуации, чтобы в реальном бою ребята действовали без паники.
В учебных классах новобранцы разбирают до винтика устройство танка. Старшина с позывным «Дядя Фёдор», который прошёл две ротации в зоне СВО, объясняет, как слышать гусеницы, как по вибрации пола понять, что один из катков идёт вразнос, что делать, если гидравлика отказала прямо в бою.
– Танкист должен быть чуть-чуть и сапёром, и медиком, и механиком, и немного психологом, – усмехается он. – У нас тут всё, кроме скуки.
Польский «Краб», огонь и эвакуация
Среди инструкторов бойцы, вернувшиеся с передовой. Один из них – механик-водитель с позывным «Павлин». Его танк был подбит на донецком направлении, когда он уже выходил из боя.
– Помню, как польская САУ Krab вышла на позицию, – вспоминает «Павлин», проводя рукой по пыльной броне. – Я её первым и заметил. Пока наводчик прицелился, считал секунды. Попали точно в башню. Но через пару минут по нам пошёл ответ – снаряды гаубиц, дроны и ещё танки подключились. Начали срочную эвакуацию.
Военнослужащий делает паузу. Рядом танкист-новобранец слушает, не отрывая взгляда.
– Мы тогда вывезли командира раненого и ещё двух из соседнего экипажа. А свой танк потом с горки увидели – уже весь в огне. Такие моменты в учебнике не прочтёшь. А тут ребятам рассказываю, чтоб не терялись, когда всё вокруг рушится.
Под гусеницами всё, кроме сомнений
Учебный маршрут оборудован так, чтобы напоминал поле боя. Противотанковые рвы, узкие проходы, крутые спуски, неожиданные подъёмы, искусственные разрушения. Здесь даже кочки имеют смысл – на них отрабатывают действия при перевороте машины.
– Поехали! – командует сержант, и гусеницы вгрызаются в грязь.
Танк мчится вперёд, реагируя на каждое движение экипажа. Командир, механик и наводчик не переговариваются – всё уже понятно по движению головы, по положению рук, по глазам.
– Главное – чувствовать друг друга, – объясняет наводчик с позывным «Жорик». – Иногда достаточно взгляда или короткого «Есть», и ты знаешь, что тебя поняли.
Рядом с новобранцами в экипажах опытные контрактники. Смешение опыта и молодости даёт результат: призывник учится у бойца, прошедшего через Артёмовск и Марьинку.
– Мы с ним в одном экипаже, – говорит курсант с позывным «Сова», показывая на хмурого старшину с нашивками. – Он не разговаривает особо. Но один раз, после первой ночной тренировки, сказал: «Может, и не подведёшь». Для меня это самый главный комплимент.
В темноте интереснее
Обязательный элемент учений – ночные заезды, когда поле теряет цвет, а танк становится не бронёй, а слухом, нюхом и шестым чувством. Рядом – тишина. Или звук вражеского БпЛА. Или отдалённый залп.
– Вот в темноте как раз и видно, кто чего стоит, – комментирует «Папай». – Визуалка пропадает, остаётся только взаимодействие – руки, голова, мгновенное решение.
На одной из тренировок экипаж допустил ошибку – застряли на спуске, не рассчитав угол. Сразу же проводится эвакуация по-боевому. Сзади подошёл второй танк, подстраховал. Эпизод тут же разобрали на брифинге.
– Мы не наказываем, мы учим, – говорит старший инструктор с позывным «Грим». – Лучше десять раз ошибиться здесь, чем один там.
Машина как живая сила
Медицинская подготовка в программе не для галочки. Танкист должен уметь вытащить товарища из горящей машины, наложить жгут, ориентироваться под огнём. В специально оборудованном классе есть всё необходимое для учёбы: манекены, симуляторы дыма, тренажёры для эвакуации.
– Время – наш враг, – говорит медик-инструктор Алексей. – Травмы при подрыве, ожоги, кровопотери – это всё очень быстро. И если боец теряется, то второго шанса не будет.
Инструктор показывает, требует, торопит, иногда даже кричит, выводя обучающихся из равновесия. В учебном классе порой жарче, чем в танке. Но такой стресс необходим. Он как прививка.
Завтра снова в бой
Уже вечером, когда техника уходит с маршрута, в техпарке начинается вторая смена. Механику нужно заменить масло, командиру сверить навигацию, всем сделать разбор полётов. Бойцы переговариваются, обсуждают ошибки. Кто-то чинит маскировочную сетку, кто-то проверяет «волчок» – гирокомпас.
Когда последние машины замирают в боксах, а полигон погружается в тишину, в воздухе остаётся запах жжёной травы, а на глине – следы гусениц. За холмом гаснет свет – уходит последний танк.
Завтра они снова выйдут на маршрут и вновь преодолеют овраги, склоны, рвы и ошибки. Экипаж танка – это сила, которую не сломать.