Летом 1941 года сотни тысяч советских граждан были привлечены к срочному строительству оборонительных сооружений.
В когорте прославленных советских военных инженеров-строителей достойное место занимает Александр Семёнович Корнев (1902–1983), человек удивительной и сложной судьбы. Осенью 1941 года его, руководителя строительства крупного оборонного завода в Подмосковье, назначили начальником 7-го района оборонительных работ 51-го управления полевого строительства, который осуществлял строительство оборонительных рубежей для войск Брянского фронта, затем – начальником 10-го управления оборонительных работ НКВД СССР, которое также строило оборонительные сооружения на брянском и тульском направлениях. В ноябре 1941 года назначен командующим 6-й сапёрной армией, полковник (1942). О тяжёлой осени 1941-го он рассказал позднее в своих воспоминаниях.
Наши эшелоны шли на запад. По пути нас обгоняли или мы обгоняли другие составы. Из распахнутых дверей теплушек выглядывали люди и в военной форме, и, как мы, в гражданской одежде. Казалось, вся страна погрузилась в вагоны и спешит туда, где идут бои, где решается судьба каждого из нас.
В пути мы несколько раз собирали и инструктировали командиров. Под их руководством началось обучение рабочих азам военного дела. Прежде всего надо было научить людей действиям при налёте вражеской авиации. Для этих занятий использовалось время стоянок. Нередко пассажиры на станциях были свидетелями такой картины: подкатывает к перрону состав теплушек, и вдруг из вагонов по обе стороны пути горохом сыплются люди, разбегаются, прячутся в канавах и других укрытиях. Всё делается со старанием, по-настоящему. Бывали случаи, что наши учения вызывали переполох на станции. Пассажиры и впрямь считали, что показались вражеские самолёты. Станция моментально пустела. Но через некоторое время игрался сбор и строители как ни в чём не бывало занимали свои места в вагонах.
Такие учения дали нам много. При налётах вражеской авиации уже каждый теперь знал, что нужно делать. Люди постепенно привыкали к строгой дисциплине.
* * *
Пять суток пробыли мы в пути. Ночью головной эшелон прибыл в Синезёрки (северная часть Навлинского района Брянской области. – Ред.), на маленькую лесную станцию. Погода переменилась. Лил частый, упорный дождь. Послали мы во все стороны своих квартирьеров. Они вернулись весёлые. Крестьяне ближайших деревень радушно приглашали москвичей на постой.
Разбившись на группы, строители зашагали по размытым дорогам. Жители Синезёрок и близлежащих деревень, несмотря на рань, встречали нас гостеприимно. Строители поселились в домах, свободных сараях, под навесами. Сердобольные хозяйки разжигали самовары, вытаскивали из погребов незатейливую деревенскую снедь.
* * *
Жители со страхом говорили о фашистских десантниках-парашютистах. По ночам над лесом вспыхивали неизвестно кем пущенные ракеты. Местные советские и партийные органы обрадовались нашему приходу и попросили принять участие в вылавливании вражеских лазутчиков.
Не так-то просто обнаружить диверсанта в густых брянских лесах и заросших болотных топях. Но строители охотно шли на прочёсывание местности. Организовали истребительные отряды. Вскоре схватили нескольких фашистов-диверсантов, некоторых из них пришлось основательно помять при задержании, так как оружия у строителей пока ещё не было, действовали они кулаком да дубиной.
Пока отряды истребителей прочёсывали леса, к нам шли и шли эшелоны. Прибывали рабочие, служащие, студенты. Нужно было как можно быстрее придать этой разнородной массе людей хотя бы подобие воинских подразделений.
Тысячи прибывающих следовало встретить, разместить и хотя бы немного обучить. У нас ещё были в ходу слова «бригада», «трест», «строительный участок». Но это уже не годилось. Район оборонительных работ – военная организация, значит, и структура у нас должна быть военная.
* * *
А забот нам всё прибавлялось. Надо было кормить, одевать, обувать людей. Ведь многие, особенно студенты, прибывали, скромно говоря, налегке, подчас лишь в майках и спортивных шароварах – рассчитывали скоро вернуться домой. А остались надолго, с нами шли всю войну, стали умелыми специалистами – рекогносцировщиками, геодезистами, маскировщиками, выросли до офицеров, и многие всю свою жизнь связали с армией.
Трудно нам было найти поваров, хлебопёков, кладовщиков: никому не хотелось сидеть в тылу. Лопата, кирка, топор считались почётным оружием. Тем, кому доверялись строительные машины и механизмы, завидовала вся молодёжь. А в хозяйственники люди шли под нажимом.
Очень обижался на это начальник материально-технического обеспечения М.Б. Вейсберг. Он был прав: его участок, особенно в первые месяцы нашего становления, был самым тяжёлым и хлопотливым. К сожалению, мы рано потеряли Михаила Борисовича. Во время одной из поездок наш хозяйственник лицом к лицу столкнулся с вражескими парашютистами. Чтобы не попасться живым в руки врага, Михаил Борисович выстрелил себе в висок…
Когда на трассы рубежей вышли тысячи людей, немецкие самолёты стали беспрерывно кружить над ними. Они носились над строителями, поливая их свинцом
* * *
На смоленском направлении продолжались кровопролитные бои. Враг теснил наши войска. В ближайшем времени ожидались удары противника на Брянск. Усилились вражеские бомбёжки железнодорожных станций, шоссейных дорог, городов и селений.
Многие строители получили винтовки. Впервые применить их пришлось против самолётов. Фашистские пикировщики изводили нас. Когда на трассы рубежей
вышли тысячи людей, немецкие самолёты стали беспрерывно кружить над ними. Они носились над строителями, поливая их свинцом. Местность была открытая, укрыться было трудно, и мы несли жертвы.
Строители хоронили товарищей, и сердца их горели гневом и яростью. Теперь все, кто имел оружие, не спасались бегством во время авиационных налётов, а пристраивались поудобнее и открывали огонь.
И вот однажды, это было у Синезёрок, дружная стрельба из винтовок дала результаты. Фашистский самолёт загорелся и рухнул в лес. Люди видели столб огня и дыма. Все кинулись туда. На небольшой прогалине догорали обломки самолёта. Из-под них вытащили труп лётчика. Второго лётчика нашли неподалёку: лежал со сломанной ногой, запутавшись в ткани парашюта.
Понемногу мы приобретали воинский вид. Заготовители раздобыли несколько тысяч комплектов красноармейского обмундирования. Мы смогли одеть в полувоенную форму сначала командиров, а потом и многих строителей.
Развернулись лесозаготовки. Вдоль трассы рубежей возникли каменоломни, карьеры, ремонтные базы. Наконец получены долгожданные схемы. Районы рубежей нанесены на карты и закреплены за батальонами, полками. Строительство началось!
* * *
Как-то поздним вечером к нам прибыл коренастый широкоплечий комиссар госбезопасности.
– Мальцев, – коротко отрекомендовался он.
Это был М.М. Мальцев, начальник объединённого управления полевых строительств. Познакомившись с картой нашего участка рубежа, Михаил Митрофанович приказал показать всё на местности. До глубокой ночи мы объезжали объекты. Мальцев был придирчив, вникал во всё. От отдыха отказался: некогда! И укатил на соседние участки.
Побывал у нас и Невский, заместитель Мальцева по фортификации. Высокий пожилой генерал сначала смутил нас своей подчёркнутой интеллигентностью. Нам показалось, что он чересчур пессимистически относится к нашим возможностям.
Наблюдая за действиями рекогносцировщиков, Невский понемногу веселел. Ещё больше обрадовался, когда увидел, что все наши командиры отлично владеют лопатой и топором. К концу дня участок рубежа был уже готов, окопы и огневые точки тщательно замаскированы. С радостью мы восприняли решение Невского испытать построенные сооружения.
Генерала уговорили отдохнуть, а мы с главным инженером и несколькими строителями отправились к сооружениям. При свете фонарей подготовили всё к испытаниям. Решили удивить генерала небольшим сюрпризом. Два дзота мы построили с особым старанием. Вкопанные в землю добротные срубы с прочными накатами замаскировали так, что их и вблизи нельзя было обнаружить.
Приехали артиллеристы, расставили орудия. Ударили пушки. Били они прямой наводкой. Летела вверх земля, падали срезанные деревья, а наши дзоты продолжали стоять.
Георгий Георгиевич скомандовал отбой. Люди выстроились длинной цепочкой по три человека в ряд. Медленно двигался этот поток. Люди пытливо осматривали последствия обстрела. У некоторых пулемётных точек были разворочены амбразуры, с покрытий сдуло дёрн, но сами сооружения, построенные из брянской сосны руками наших плотников, стояли крепко. А «сюрпризные» доты, хотя и находились здесь же, совсем не пострадали: артиллеристы их не видели и не могли бить по ним прямой наводкой. Случайные же снаряды не нанесли вреда срубленным на совесть сооружениям. Плотники и землекопы бурно радовались своей удаче. Вместе с ними радовался и Георгий Георгиевич.
– Именно так и надо маскировать все огневые точки. Молодцы!
Здесь же, на лесной поляне, генерал с воодушевлением объяснил строителям, какое значение имеет их труд. Оборонительные сооружения, которые мы строим, спасут жизнь десяткам тысяч наших воинов. Значит, надо строить прочно и надёжно.