Стратегические цели Армейских игр

image_print

В день закрытия V Армейских международных игр министр обороны генерал армии Сергей ШОЙГУ ответил  на вопросы телеканала «Россия-24».

Министр обороны России вместе с гостями АрМИ осматривает экспозицию Дома дружбы. Фото Вадима САВИЦКОГО.

Он рассказал о том, как и почему родилась идея проведения АрМИ, зачем это нужно нашей армии и России в целом, будут ли участвовать в них страны НАТО. Речь также шла о ситуации, сложившейся после выхода США из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности и наших действиях в связи с этим, и даже о плановом воздушном патрулировании наших стратегических ракетоносцев.

– 39 стран уже участвуют в Армейских международных играх, 10 из них проводят конкурсы игр у себя, и всё время страна-хозяйка – Россия. Не было ли мысли о том, чтобы выбирать каждый год новую страну-хозяйку?
– Здесь есть несколько аспектов, которые предусматривают совершенно категоричный – мой, во всяком случае, – ответ на то, почему мы хотим оставаться главными организаторами этих мероприятий. Ведь с чего всё начиналось? С того, что мы внутри России начали проводить такие состязания. И основная цель их была, во-первых, привести в порядок наши полигоны и чтобы у нас прекратилась «замечательная» показательная, или показушная, готовность, когда у нас одни и те же экипажи не на штатной технике, а на одних и тех же учебных танках, каковых было два-три на каждую воинскую часть, выезжали, стреляли «с закрытыми глазами», и все были довольны. Готовность и пригодность полигонов для проведения учёбы должны были увеличиться в разы, потому что срок службы по призыву сокращался в два раза — до года, а интенсивность боевой учёбы должны была стать очень высокой. Ведь основная цель – подготовить личный состав.
С этого, повторю, всё начиналось, и, конечно, мы и сегодня заинтересованы в том, чтобы количество самых современных полигонов увеличивалось. И чтобы международным соревнованиям предшествовали наши соревнования, в которых участвуют абсолютно все наши части и подразделения без исключения. Почти 100 тысяч человек участвуют в Играх с начала состязаний на батальонном, полковом, бригадном, дивизионном, армейском, окружном уровнях…
Во-вторых, мы уделяем очень много внимания тому, чтобы у нас появилось как можно больше если не друзей, то, во всяком случае, не врагов. Чем больше к нам приезжающих, тем больше в нас уверенность, что эти страны не станут завтра нашими противниками.
Наконец, в-третьих, нам бы хотелось, чтобы мы могли показать здесь, на наших полигонах, возможности нашей техники: бронетанковой, авиационной, инженерной и другой. И при этом чтобы те страны, которые участвуют в играх, могли бы показать свою технику в сравнении с нашей.

Мы рады будем видеть на наших играх любую  из стран НАТО

Поэтому, с одной стороны, это очень здорово, что многие конкурсы проходят у нас. Не менее замечательно, что вместе с Россией 10 стран проводят эти конкурсы у себя.
Мы уже вышли на состязания конструкторских бюро, технологий… Здесь же отрабатывается горючее и смазочные материалы, двигатели, ходовая часть, боеприпасы, приборы наведения… Однажды одна из команд-лидеров проиграла потому, что у неё на каком-то этапе отказала связь.
В дальнейшем появятся ночные стрельбы, другие виды состязаний. Во всяком случае, все участники игр настроены на это очень и очень серьёзно.
– Хотелось бы подробнее остановиться на аспекте «друзья – враги». Создаётся несколько пикантная ситуация, когда в этом году в АрМИ участвует Греция и Турция присылает наблюдателей. С Турцией нам всё более-менее понятно: Анкара – партнёр, сопротивляется известному давлению, покупает наши системы С-400 «Триумф». Но вот как решилась на участие в Играх страна НАТО Греция? И ожидаете ли вы участия других стран НАТО в наших Армейских играх?
– Мы рады будем видеть на наших Играх любую из стран НАТО. Рады будем не только встречать их, но и посмотреть на их технику, на что они способны. Потому что лучше вообще-то понять друг друга на Играх, чем ждать, когда для этого представится какая-то другая возможность. Не хотелось бы такой возможности…
Поэтому, конечно, когда мы задумывали Игры в международном формате, мы приглашали всех, и многие страны дали своё согласие, и даже в какой-то момент у нас возникла проблема в связи с тем, что у многих стран – колёсные танки. И мы с учётом этого предполагали сделать два дивизиона в «Танковом биатлоне». Скажем, Италия дала добро, и её команда должна была приехать… По разным каналам нам посылают сигналы о том, что в наших Играх приедут участвовать.
Многие транслируют эти Игры. А те, кто сегодня так откровенно не заявил о своём участии, они, конечно, многое теряют.
– Хотелось бы коснуться уже политических взаимоотношений. ДРСМД расторгнут, перестал действовать, и все наши попытки сохранить этот договор о нераспространении ракет отвергнуты со стороны НАТО и Соединённых Штатов. Мы видим, что новый министр обороны США говорит о размещении ракет средней дальности в Азии. Понятно, что рядом Китай, рядом мы – Россия. При этом Вашингтон настаивает на том, чтобы заключить новый договор взамен ДРСМД. Мы можем пойти на такие переговоры и возобновить диалог в этой сфере, которая чрезвычайно опасна и важна для всего мира?
– Начну с последней части вашего вопроса. Мы никогда не отказывались от диалога. Более того, мы его предлагали на протяжении всего того времени, которое прошло с февраля по 2 августа. Мы не просто предлагали – мы всячески показывали свою открытость и прозрачность всех наших шагов. Более того, мы показали ракету, которая вызывала сомнения, и провели по этому поводу брифинг…
– Но американцы на брифинг не приехали…
– Да, не приехали. Если это соглашение требовало какой-то корректировки, дополнения участников, то зачем его надо было ломать? Сначала приостановили соглашение, затем вышли из него…
Как сказал наш президент, мы будем следовать ровно теми шагами, которые делают они. Конечно, мы готовы к любому диалогу по этому поводу, потому что это то соглашение, которое работало.
Что касается взаимных претензий по поводу того, кто соблюдает, кто не соблюдает договор… Когда мы говорим, что у нас к вам тоже есть претензии по трём направлениям и показываем их, то в ответ на это активных объяснений, возражений – понятных, во всяком случае – нет. То есть крылатая ракета-мишень у США – она есть? Да, есть. Её дальность более 500 км? Да, более 500 км. Значит, она может подпадать под ДРСМД? Нам отвечают, что вроде может, но «мы считаем, что не подпадает».
А ударные беспилотники США, которые тоже способны летать за 500 км, могут подпадать под ограничения ДРСМД? «Да, могут», – отвечают нам. Ну так почему не подпадают? Ответа мы не слышим.
На эти вещи надо отвечать. И наш президент дважды сказал об этом. Мы готовы подписать соглашение о том, что до тех пор, пока не появятся на Европейском театре такого рода системы, мы ничего в Европе в ответ размещать не будем. Пока не появятся в Азии, мы там тоже ничего выставлять не будем. Но сегодня (американцы. – Ред.) в открытую говорят, что в Азии решили их поставить.
Как мне кажется, они искали повод, чтобы выйти из этого соглашения. И когда конкретного повода не нашли и показать что-то, как это сделали мы, не смогли, указали на нашу ракету, которая якобы нарушает ДРСМД. А почти за год до принятия этого решения в бюджете США появились средства на разработку таких ракет средней и меньшей дальности!
Мы следуем строго решениям нашего президента, нашего Верховного Главнокомандующего. Пока не появятся такие американские системы в Европе, и у нас там ничего в ответ не появится. То же самое касается Азии.
– Очень много шума наделали наши Ту-160, хотя это был рядовой полёт на Чукотку. Американцы сказали – мол, «задираете нас». Мы их в самом деле задираем?
– Мы восстановили то, что было. Да, у нас сегодня есть такие возможности – проводить полёты дальней авиации там, куда она летала когда-то в прошлом. И мы начали выполнять плановые полёты. А насчёт задирания… Во-первых, они знают, что мы летим. Во-вторых, полёты у нас в планах, утверждённых заранее, а не спонтанно.