Нацистской Германией широко использовался подневольный труд советских граждан. Кроме военнопленных, для этого широко привлекались граждане СССР, угнанные на принудительные работы на территорию Третьего рейха.
В январе 1945 года советские войска с боями пошли по немецкой земле, с которой ещё недавно враг вторгся к нам для завоевания жизненного пространства. Красная Армия входила в глубину звериного логова, принося избавление тем, кто всей душой ненавидел нацизм. Это были и немногочисленные немецкие антифашисты, пытавшиеся противостоять гитлеровской власти. Это были и военнопленные – как советские, так и из европейских стран, чья гибель была просто отсрочена нахождением в концлагерях. Это были и подневольные рабочие, «остарбайтеры», угнанные с оккупированных немцами территорий и фактически приравненные к рабам. Красная Армия тогда не просто сражалась с врагом, а спасала всё человечество от попадания в реальность, при которой человек не из расы господ приравнивался к говорящей особи.
На идеях расового превосходства, которые родились в Британской империи как катализатор колониальной экспансии, развились идеи германского нацизма. С приходом к власти в Германии Национал-социалистической немецкой рабочей партии её лидер Адольф Гитлер стал планомерно готовить страну не просто к реваншу за поражение в Первой мировой войне, а к завоевательному походу на Восток. Согласно оперативно подкорректированной расовой теории, славяне не являлись арийцами (критерий «арийскости» немецкие идеологи формировали исключительно на конъюнктурных принципах) и должны находиться в услужении у расы господ.
Как писал в своей книге «Русский должен умереть! От чего спасла нас Красная Армия» историк Александр Дюков, реальность, с которой столкнулась наша страна в то тяжёлое время, оказалась в несколько раз чудовищнее любых предсказаний. Достаточно ознакомиться с опубликованными в послевоенные годы немецкими документами, регламентировавшими порядок на восточных территориях, чтобы понять, что готовил фюрер не только Советскому Союзу, но и всему миру, если бы его благодаря СССР не остановили.
Так, если военные потери СССР и Германии были относительно сопоставимы, то потери мирного советского населения заставляют ужаснуться. По современным подсчётам, война унесла жизни 13,5 миллиона мирных граждан, погибших под обстрелами и бомбёжками, умерших от голода на оккупированных территориях, убитых карательными органами. К ним прибавляются не менее 2,5 миллиона военнопленных: например, из попавших в плен в 1941 году красноармейцев до конца войны дожили считаные проценты. На оккупированных территориях немцы без стеснения проводили политику, направленную на ускоренное вымирание коренного населения. Для этого достаточно было лишить людей питания и медицины, а в правовом отношении установить особый режим, узаконивший любое насилие по отношению к мирному населению со стороны оккупантов.
Фашисты практически с самого начала войны стали широко использовать подневольный труд. Они к этому готовились не только по причине индустриального кризиса, вызванного Второй мировой войной. Нехватку рабочих рук немцы стали восполнять сначала за счёт условно добровольного привлечения рабочей силы, а потом и подневольного труда. Второй способ давал приличную экономию ресурсов «тысячелетнего Рейха»: зачем платить работнику зарплату, обеспечивать ему приемлемые условия существования, когда можно загнать его в концлагерь и превратить в раба. А если тот умрёт от нечеловеческих условий существования, так ничего страшного в этом нет.
С января 1942 года на оккупированных территориях СССР под руководством комиссара по рабочей силе Фрица Заукеля развернулась кампания по вербовке рабочих на территорию Германии. Сперва вербовка носила добровольный характер. Аргументом было то, что люди могут выехать из разорённых боями регионов в сытую и благополучную Германию. Но немцы к тому времени уже вовсю показали себя такими «гуманистами», что план по набору добровольцев с треском провалился. Опасения оказались верными: в Германии «остарбайтер» трудился в рабских условиях и не имел элементарных прав.
Уже к лету 1942 года начались насильственные депортации населения оккупированных земель для работы в Германии. 3 сентября 1942 года Гитлер издал указ, в котором говорилось о необходимости вывезти с восточных территорий не менее 500 тысяч женщин, чтобы освободить немок от ведения домашнего хозяйства. На более поздних этапах войны, когда немцы отступали с оккупированных территорий, население угонялось вообще без разбора – такой была политика «выжженной земли». Всего, по официальным данным, на принудительные работы в Германию только в ходе отступлений 1943–1944 годов были угнаны не менее 5,5 миллиона советских граждан.
На территории Восточной Пруссии, как и в других регионах Германии, интенсивно использовался подневольный труд. Люди работали в сельском хозяйстве, на промышленном производстве, прислугой в домах обеспеченных немцев. Условия были разными – всё зависело от конкретного бюргера, который получил в своё распоряжение «остарбайтеров». Особенно тяжело было тем, кто трудился на крупном производстве: такие предприятия, как судоверфь «Шихау», рассматривали «остарбайтеров» как легко восполнимый ресурс и относились к рабочим соответственно.
По современным подсчётам, война унесла жизни 13,5 миллиона мирных граждан, погибших под обстрелами и бомбёжками, умерших от голода на оккупированных территориях, убитых карательными органами
Не менее изнурительным был труд на мелиорации и торфоразработках. Даже коренные немцы мрачнели, когда речь заходила о нарезке торфа по колено в ледяной воде и вывозе его из болота. Неудивительно, что для этих работ использовались и узники концлагерей, и подневольные рабочие из СССР. Сырость, тяжёлый труд и нечеловеческие условия жизни приводили к высокой смертности.
Уроженка Ярославля Людмила Михайловна Голикова летом 1942 года была вывезена в Германию. Она вспоминала:
«Нас привезли в Кёнигсберг, на нынешний Южный вокзал. Там немки такими нарядными ходят, в горжетках, а мы… Стоим, за немца держимся, который нас на вокзал привёз. Потом сидели в общем зале под крышей на перроне. Сидим (нас человек двадцать) плачем. Страшно: всё чужое. Фрау эти ходят – такие напыщенные. Какая-то старушка, помню, подошла к нашему охраннику, о чём-то просила. Наверное, думала, что он нас обижает. Потом нас повели в «арбайтсамт» (рабочий отдел), где-то в центре города он размещался. Выдали прямоугольные нашивки голубого цвета, на них белым было написано Ost. Вскоре меня вызвали, предъявили хозяйке. Ей лет 35–36 было. Улыбнулась она мне. Сели мы вместе в трамвай. И там я увидела девочку, с которой вместе ехала в поезде, обрадовалась, стала беседовать. Хозяйка цыкнула: «Нельзя!» Оказывается, нам в трамваях вообще ездить было запрещено. Если бы кто увидел, у хозяйки были бы неприятности.
Фрау Эрне, у которой я была домработницей, сочувствовала нашим. Приходит она как-то раз и говорит мне: «Люци! Я дала вашим талончики на хлеб. Только ты по-своему скажи им, чтобы получали хлеб, когда в булочной никого нет». Тогда она нашим военнопленным карточки дала.
На заводе «Шихау» было очень много подпольщиков из числа вывезенных на работы. Из волковысских лесов прибыл человек для организации подполья. (Правда, об этом я узнала уже в гестапо.) Им удалось отправить первую партию своих людей. Дело было поставлено серьёзно, потому что ехали на машинах с пропуском. На границе их задержали с проверкой, и они вынуждены были принять бой. Оттуда ниточка привела в Кёнигсберг. Гестапо не дремало. Один из военнослужащих, с которым я познакомилась на строительстве бомбоубежища (его звали Лёша), просил меня достать компас. Я взяла с окна хозяйский. А компас, как потом выяснилось, оказался детским. Потом этот компас привёл гестапо ко мне. Лёша работал у пекаря. Он меня на допросах и выдал. Но я его не виню. Его очень сильно избили. Хозяйка меня часто предупреждала: «Люци, я тебя прошу, не ввязывайся никуда. Это очень опасно». Я ей обещала. Когда меня уводили, малыш сказал: «Я пойду с Люци». Он же ничего не понимал. Хозяйка дала мне своё тёплое бельё. Это был февраль 1943 года».
На оккупированных территориях немцы без стеснения проводили политику, направленную на ускоренное вымирание коренного населения
Людмилу Михайловну продержали в тюрьме полтора месяца, а затем отправили в концлагерь Равенсбрюк, оттуда в концлагерь Цводау в Чехословакии. Она продолжает:
«Там было очень много узников разных национальностей. Много француженок было, даже были еврейки, но вскоре их расстреляли. Как они плакали, как хотели жить! В последние дни кормили ужасно: в день давали по 70 граммов хлеба, и больше ничего. Соли в пище не было совсем. А ведь я в этом концлагере находилась больше года. Нас освободили 7 мая 1945 года англо-американские войска. Позднее пришли наши, русские. Мы их не узнали вначале: погоны, петлицы. Наши разместили лозунги: «Родина-мать ждёт вас!».
Когда немцам стало понятно, что русские не остановятся у границ Германии, а будут вести войну до победного конца, начался процесс заметания следов преступлений. Так, узники концлагерей, что находились в Восточной Пруссии, сгонялись немцами с территорий, оставляемых ими. В ходе этих маршей погибла не одна тысяча заключённых…
Люди, угнанные в Германию, могли жить только робкой надеждой на окончание этого кошмара. До них доходили обрывочные сведения о том, что русские последовательно освобождают свои оккупированные территории: об этом обеспокоенно шушукались хозяева рабов, пригнанных с восточных территорий. Чем дальше Красная Армия продвигалась на запад, тем тревожнее становились настроения в Германии и тем сильнее надежда согревала сердца пленников.
Советские войска, пришедшие на германскую землю, стали настоящим светом свободы. Вчерашние «остарбайтеры» после ряда процедур получили возможность вернуться на Родину. Из Германии было возвращено несколько миллионов подневольных рабочих. Это поставило жирную точку на метастазах рабства, которым не место в современном мире.
По ряду причин тема целенаправленного уничтожения советских граждан оккупантами в годы Великой Отечественной войны была неоправданно задвинута в дальний угол. Но сейчас, когда нацизм снова поднял голову, причём у наших границ, мы обязаны знать и помнить о том, чем это обернулось для нашей страны в недавнем прошлом.