Свой первый воздушный бой будущий ас принял в небе над Сталинградом

Александр ИВАНОВ

26 февраля боевые лётчики – участники Великой Отечественной войны отметят столетие со дня рождения дважды Героя Советского Союза Николая Дмитриевича Гулаева

Судьбу его, как это нередко случается, определили время и место рождения. Николай Гулаев появился на свет в казачьем краю – станице Аксайской Ростовской области 26 февраля 1918 года – как раз в те дни, когда зарождалась Красная Армия. И значит, ему уже на роду было написано избрать военную стезю, служить Отечеству.

Вот только сел казак не в седло, а за штурвал боевого самолёта. Он поступил в аэроклуб, окончил Сталинградское военное авиационное училище, а через два года, в августе 1942-го, принял в небе над Сталинградом свой первый воздушный бой, одержав первую из 57 побед.
Боевая жизнь Гулаева – командира звена, заместителя командира и командира эскадрильи, штурмана истребительного авиационного полка – ярчайший пример лётного мастерства, мужества, исключительной храбрости и смелости. Враг топтал нашу землю, оккупировал те самые места, где Николай родился и вырос, и в сердце лётчика жила и крепла непримиримая, яростная ненависть к захватчикам: он защищал свою Родину, он защищал свой дом. Возможно, именно этим объяснялась та высокая результативность его боевой работы, о которой говорилось во многих приказах, которая не единожды была отмечена государственными наградами.
Бывший командир 1-й эскадрильи 27-го (с октября 1943 – 129-го гвардейского) истребительного авиационного полка Герой Советского Союза полковник в отставке Фёдор Фёдорович Архипенко, у которого Гулаев был заместителем, говорит так:
– Это был лётчик-самородок, входивший в первую десятку асов страны. Он никогда не пасовал, мгновенно оценивал обстановку. Внезапные и результативные атаки Николая вызывали панику и разрушали боевой порядок противника, не позволяли ему сбрасывать бомбы прицельно. Он был очень смел и решителен, часто приходил на выручку другим, порой в нём проявлялся настоящий азарт охотника…
Слова эти подтверждаются хотя бы тем, что один вражеский самолёт – бомбардировщик Ю-87 – Гулаев сбил таранным ударом. Это произошло 14 мая 1943 года в районе села Крюково (Яковлевский район Белгородской области).
А вот записи из его лётной книжки – с первого дня начала Курской битвы:
5 июля 1943 года – 6 боевых вылетов, четыре победы.
6 июля – сбит ФВ-190.
7 июля – действовал в составе группы, сбито три самолёта противника.
8 июля – сбит Me-109.
12 июля – сбиты два Ю-87.
Кстати, в этот день, 12 июля, Гулаев взлетал уже как командир эскадрильи. А вскоре за эти победы он был удостоен первой Золотой Звезды Героя Советского Союза. На счету пилота к этому моменту было 13 лично сбитых им самолёта и 5 в группе.
Только в марте 1944-го Николай побывал на Дону, в родных краях. Здесь он узнал, что отца его гитлеровские оккупанты казнили… В часть, казалось, Гулаев вернулся другим человеком – обычно весёлый, жизнерадостный, общительный, он стал замкнутым и неразговорчивым. Комэск рвался в бой, ярость и ненависть к захватчикам буквально кипели в его душе. За первые же две недели апреля он сбил в воздушных боях десять немецких самолётов.
Но и он, конечно, не был заговорён от огня противника. Война есть война… 30 мая, сбив в одном бою четыре вражеских самолёта, Гулаев был тяжело ранен. Каким-то сверхчеловеческим усилием воли сумел он дотянуть до аэродрома и потерял сознание только после посадки. Через месяц, ещё в госпитале, он узнал о том, что стал дважды Героем.

За один день Гулаев трижды сбивал по четыре, дважды – по три и семь раз – по два немецких самолёта

А вскоре, оправившись после ранения, он вновь летал и сражался – уже в небе над Польшей. 10, 11 и 12 августа 1944 года он сбил по одному немецкому самолёту, а 14-го совершил свой последний боевой вылет – пришёл приказ о направлении его в Военно-воздушную академию.
Итог боевой деятельности Николая Дмитриевича таков: 240 боевых вылетов, 69 воздушных боёв, 57 лично сбитых вражеских самолётов. Не лишним, кстати, будет уточнить, что Иван Никитович Кожедуб сбил 62 самолёта противника, Александр Иванович Покрышкин – 59. Гулаев по числу сбитых машин неприятеля был третьим. Он воевал на Воронежском, Сталинградском, 1-м и 2-м Украинских фронтах, участвовал во многих крупных стратегических операциях Великой Отечественной войны.
У Гулаева была своя неповторимая, только ему одному присущая манера ведения боя. Он выжимал из машины всё возможное и невозможное, интуитивно предугадывал манёвр противника и потому был результативен, как никто. В разные периоды боёв он за один день трижды сбивал по четыре, дважды – по три и семь раз – по два немецких самолёта…
Под командованием генерала Н.Д. Гулаева мне довелось служить во второй половине 1960-х годов в 10-й отдельной армии ПВО. В нашем объединении, да и вообще в Войсках противовоздушной обороны, к Николаю Дмитриевичу все относились с огромным уважением. Кстати, он никогда не кичился своими заслугами и высокими званиями, был удивительно скромен и самокритичен в самооценке. В 10-й армии ПВО тогда служило много фронтовиков, в том числе и Героев Советского Союза – генерал-майоры авиации П.А. Сомов, И.В. Фёдоров, полковник С.П. Субботин.
Наша 10-я армия стояла на главном стратегическом направлении. Её истребители-перехватчики летали над акваторией Баренцева моря, готовясь встретить и уничтожить стратегические бомбардировщики вероятного противника до рубежа пуска ими крылатых ракет…
Понятно, какая огромная ответственность была возложена на плечи командарма, однако я не скажу, что жил генерал Гулаев одними только военными делами, своими служебными обязанностями. В те времена говорилось о том, что народ и армия едины и что советские офицеры, генералы – это лучшие представители нашего народа. Так что Николай Дмитриевич пользовался большим уважением и у простых северян. Как депутат Верховного Совета РСФСР, он регулярно встречался с жителями многих городов и посёлков, военных городков, выступал перед школьниками. Люди ценили его за открытость, простоту общения, нестандартное мышление. Глядя на его Золотые Звезды и многочисленные ордена, у Гулаева чаще всего спрашивали, как ему удалось сбить столько гитлеровских пилотов?
Николай Дмитриевич полушутя-полусерьёзно ссылался на удачу, везение, поддержку товарищей и хорошую технику, словно и не было у него ни огромного боевого опыта, ни лётного мастерства… Однако, что просто поражало, он в деталях помнил не только все свои воздушные бои, но и ощущения той поры. Видимо, память его зафиксировала те драматические мгновения с фотографической точностью, причём навечно.
Разумеется, командующий очень часто бывал в войсках, особенно в лётных частях. Выступая перед молодёжью, личным составом подразделений, он на глазах преображался, как-то очень образно, артистично жестикулировал, а порой внедрял в свой рассказ такую «терминологию», от которой аудитория приходила в изумление и восторг.
Условия Севера накладывали особый отпечаток на организацию лётной работы, содержание аэродромов, жизнь и быт лётных гарнизонов. Генерал Гулаев любил бывать на полётах, участвовать в их разборе, да и просто разговаривать, общаться с лётчиками. В авиации для него не было мелочей – ведь он, как никто другой, знал, к чему может привести отступление от строгих законов лётной службы.
Работать с Николаем Дмитриевичем было, признаюсь, нелегко. Хотя командующий замечал и ценил людей трудолюбивых, полностью отдающих себя службе, однако любимчиков у него не было. Тех же, кто пытался приукрасить свою деятельность, создать видимость кипучей работы, он высмеивал едко, порой даже саркастически. Он буквально интуитивно распознавал людей, находившихся не на своём месте, и очень не любил пустословия…
Спрос за недостатки был суровым. Я бы сказал, что Николай Дмитриевич видел жизнь такой какая она есть и требовал такого же понимания от подчинённых. Поэтому, кстати, он с особой тщательностью – при поддержке штаба и политического отдела армии – готовил и проводил сборы руководящего состава всех уровней. Здесь детально отрабатывались вопросы боевого дежурства, лётной подготовки, укрепления воинской дисциплины. По той же причине командующий старался не пропускать ни одного семинара секретарей партийных и комсомольских организаций, кадров политработников…
Не могу не сказать, что Николая Дмитриевича отличал какой-то особый оптимизм. Ему, как говорится, не было чуждо ничто человеческое – он любил и ценил песню, юмор, шутку, был страстным и удачливым рыбаком, душой нечастого застолья… Особенно мне запомнилось, как в феврале 1974 года после окончания командирских занятий мы на обеде поздравили его с днём рождения – тогда Николаю Дмитриевичу исполнилось 56 лет. Все было очень скромно, душевно, по-семейному. А вскоре Гулаев, назначенный заместителем главкома Войск ПВО по боевой подготовке, прощался с нами, угощая всех самолично посоленными им арбузами и слушал те тёплые искренние слова, которые каждый старался ему высказать на прощание.
…Дважды Герой Советского Союза генерал-полковник авиации Николай Дмитриевич Гулаев принадлежал к тем людям, которые составляют истинно золотой фонд державы и нашего великого народа. Это был настоящий патриот не только по словам, но и по героическим делам, образу мысли и жизни.
_________________
ИВАНОВ Александр Сергеевич –
генерал-майор в отставке,
председатель Совета ветеранов
10-й отдельной армии ПВО