То, что произошло с одним из офицеров-медиков во время Великой Отечественной войны, превратилось в байку, позже почти в точности пересказанную в известном отечественном кинофильме.
Эту быль рассказал мне старейший петербургский врач-гомеопат Борис Семёнович Тайц (к сожалению, несколько лет назад ушедший от нас), с которым мы давно дружили.
– Встречаем на Ленинградском фронте 1943 год. Мы, медики полка (я в ту пору был уже начальником медпункта), собрались все вместе в блиндаже. Там и ёлочке нашлось место.
Только-только за полночь. И вдруг к ним буквально вваливается пьяный немецкий офицер. Что такое? Розыгрыш чей-то? Ясность вносит зашедшая следом медсестра: «Товарищ старший лейтенант, пьяного гитлеровца поймала в нашем расположении».
Вот-те на! Хоть от передовой до нас не так уж далеко, всё же как тут мог оказаться вражеский офицер, по полной форме, да ещё и с оружием?
А пленный с перепуга, кажется, немного протрезвел. Стал я его тут же, в блиндаже, допрашивать. Оказалось, что зовут «гостя» Отто фон Гросканценберг (эту, хотя и сложную, фамилию я запомнил навсегда), звание его – обер-лейтенант. На той стороне тоже встречали Новый год – праздник немцам отнюдь не чуждый, несмотря на отмечаемое несколькими днями ранее Рождество. И вот этот Отто, который даже внешне чем-то смахивал на нашего поручика Ржевского, поспорил с приятелями-офицерами, что немедленно в одиночку отправится к русским и приведёт «новогоднего языка». Конечно, в здравом уме такая идея не пришла бы ему в голову, но коварные пары шнапса сделали своё – дёрнула немца нелёгкая таким образом развлечься. Да и сослуживцы, которые тоже были навеселе, не стали его удерживать.
Уж не знаю, как ему удалось проскользнуть через наше минное поле и боевое охранение, – видимо, не даром говорят: пьяному море по колено. И вот шагал себе немецкий офицер по нашему району обороны, пока в тылу полка не наткнулся на первого же встреченного бойца. И надо же было такому случиться – им, а вернее ею, оказалась дежурная медсестра моего медпункта. Девушка не спасовала – наставила на «гостя» оружие, связала, привела в штабной блиндаж.
После короткого допроса кто-то предложил немцу сто граммов. Праздник всё-таки. Я это категорически запретил: пленнику и так вполне достаточно, да и вести его утром в штаб полка надо в более или менее приличном состоянии. Словом, отвели обер-лейтенанта в кладовку, заперли, приставили часового.
Каково же было наше удивление, когда утром, уже где-то в десятом часу, наш пленный оказался даже более пьяным, чем раньше. Что за чудеса? Часовой клянётся, что дверь не отпирал и ничего не давал. Лишь подходил периодически к двери, прислушивался: немец поначалу что-то бормотал, потом причмокивал, а под утро даже захрапел. Выяснилось, что в кармане у Отто – чего мы при обыске не заметили – лежали таблетки сухого спирта, которые он для храбрости всю ночь посасывал. Видимо, немецкий «концентрат» всё же отличался от нашего сухого горючего, которое, как известно, употреблять внутрь нельзя. Котелок воды ему поставили, чтобы жажда не замучила. В общем, какое уж тут отрезвление!
Пришлось ещё ждать часок-другой, пока пленный стал транспортабельным. Такой вот был у нас «новогодний подарок», волей случая отправленный с той стороны фронта.
Санкт-Петербург
Олег ПОЧИНЮК