Несмотря на ведущиеся переговоры, ситуация на Среднем Востоке остаётся напряжённой и непредсказуемой.
Переговоры Ирана и США по ядерной программе проходят с большими трудностями. Их четвёртый раунд, намеченный на 3 мая, отложен «по логистическим соображениям», а госсекретарь США Марко Рубио заявил, что Тегеран должен разрешить международным инспекторам проверку всех своих ядерных объектов. Насколько реальна угроза войны на Среднем Востоке? К чему приведут текущие переговоры? Ответы на эти и другие вопросы в интервью «Красной звезде» дал старший научный сотрудник Центра изучения стран Ближнего и Среднего Востока Института востоковедения РАН Владимир САЖИН.
– Владимир Игоревич, в настоящее время идут переговоры Ирана и США по ядерной программе Тегерана. В чём суть проблемы и какова её предыстория?
– Иранская ядерная программа имеет более чем семидесятилетнюю историю. Она началась ещё в 1950-е
годы во времена правления шаха Мохаммада Резы Пехлеви. Иранский монарх мечтал о превращении Ирана в ведущую державу региона. А какой центр силы без ядерной составляющей? Поэтому шах, будучи союзником Соединённых Штатов, сделал ставку на заокеанскую помощь и начал развивать сотрудничество в рамках американской программы «Атомы для мира». В 1967 году Тегеранский университет получил от США первый учебный реактор мощностью 5 МВт, который производил радиоактивные изотопы в медицинских целях. И далее это сотрудничество продолжалось вплоть до исламской революции в Иране в 1979 году.
При этом шахский Иран скрупулёзно поддерживал и соблюдал все международные договоры по ядерной проблематике. Так, в 1958 году ратифицировал устав МАГАТЭ, в 1963-м подписал и ратифицировал договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой. В 1968 году Тегеран подписал, а в 1970-м ратифицировал договор о нераспространении ядерного оружия, а в мае 1974-го подписал всеобъемлющее соглашение о гарантиях МАГАТЭ. В 1970-х годах в рамках амбициозной ядерной программы, предусматривающей создание атомных электростанций с 20 энергоблоками, Иран начал с помощью Западной Германии строительство АЭС в городе Бушер, которую, кстати, достраивали уже российские специалисты.
Позиция Москвы относительно переговоров между Вашингтоном и Тегераном заключается в поддержке мирного урегулирования иранской ядерной проблемы
– Исламская революция 1979 года привела к приостановке всех ядерных проектов в стране…
– Вот именно – к приостановке. В середине 1980-х годов во время кровопролитной войны с Ираком новое руководство Ирана приняло решение возобновить ядерные исследования. Причём эти работы велись без информирования
МАГАТЭ. Это дало повод западным СМИ утверждать, что иранская ядерная программа включает некий план «Амад», который, по данным МАГАТЭ, имел признаки, свидетельствующие о возможной разработке взрывных устройств. Под давлением агентства в начале 2000-х годов в Тегеране заявили, что отказываются от плана «Амад». Но в целом ядерная программа продолжала реализовываться.
– Что предусматривал совместный всеобъемлющий план действий 2015 года?
– Несколько лет постоянные члены Совбеза ООН и Германия – «группа 5+1» – вели с Тегераном интенсивные переговоры, которые завершились в 2015 году подписанием совместного всеобъемлющего плана действий. В обмен на отмену международных санкций Тегеран взял на себя обязательство на 10 лет (до осени 2025 года) не обогащать уран выше 3,67 процента, сократить запасы низкообогащенного урана до 300 килограммов, расширить контрольные возможности МАГАТЭ.
Однако в 2018 году в свою первую президентскую каденцию Дональд Трамп заявил о выходе США из СВПД и восстановил антииранские санкции. В ответ Тегеран резко активизировал ядерную программу и добился больших результатов. По данным МАГАТЭ на февраль 2025 года, количество высокопроизводительных центрифуг значительно возросло, а запасы обогащённого урана достигли 7,5 тонн, включая около 300 килограммов 60-процентного. По утверждению западных специалистов, степень обогащения этих запасов – в случае политического решения – может быть доведена до 90 процентов.
Тегеран настаивает на праве иранского народа использовать ядерную энергию в мирных целях, что требует процесса обогащения. По словам министра иностранных дел Аббаса Арагчи, Иран как государство – участник договора о нераспространении ядерного оружия имеет право на обладание полным ядерным топливным циклом. Действительно, на планете есть несколько стран – членов договора, которые обогащают уран, но при этом полностью отвергают ядерное оружие.
– И к чему, на ваш взгляд, могут привести нынешние переговоры?
– Переговоры между США и Ираном по ядерной программе находятся на начальной стадии, и их исход не определён. Непредсказуемость политики нынешней республиканской администрации, а также разногласия внутри команды Трампа значительно осложняют прогнозирование. 1 мая в отставку неожиданно отправлен помощник президента США по национальной безопасности бывший подполковник армейского спецназа Майк Уолтц. Газета «Вашингтон пост» утверждает, что Уолтц разозлил Дональда Трампа обсуждением с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху возможности нанесения удара по Ирану и, действуя в тесной связке с израильтянами, попыткой склонить чашу весов в пользу военных действий. Трамп, по данным американских журналистов, был огорчён, что его помощник по нацбезопасности разделяет уверенность Нетаньяху в наступлении времени для удара по Ирану, тогда как сам американский лидер выступает за поиск дипломатического решения.
– Имеются и некоторые позитивные сигналы…
– Промежуточные переговоры в Маскате, столице Омана, Риме и вновь в Маскате показали определённый прогресс. Тегеран предложил поэтапный план, включающий сокращение обогащения урана в обмен на разморозку части иранских активов, снятие санкций, в первую очередь в отношении экспорта иранской нефти, и восстановление доступа к международной банковской системе SWIFT.
При этом Иран обеспокоен отсутствием долгосрочных гарантий, что будущие американские администрации не нарушат соглашение. Роль Совета Безопасности ООН в обеспечении этих гарантий неоднозначна, учитывая предыдущий опыт. Кроме того, требуется гигантская работа по согласованию чисто технических вопросов, связанных с ядерной инфраструктурой и проектами Ирана.
– Незадолго до начала переговоров в экспертном сообществе и СМИ серьёзно заговорили об угрозе войны между Ираном, с одной стороны, и США и Израилем – с другой. Насколько обоснованы такие опасения?
– Накануне мирных переговоров угроза войны между Ираном и альянсом США – Израиль была вполне реальной. Белый дом демонстрировал военную мощь США в регионе, перебазировав на базы вблизи Ирана несколько стратегических бомбардировщиков B-2, способных нести 15-тонные противобункерные бомбы для ударов по углублённым ядерным объектам. Англо-американская база Диего-Гарсия в Индийском океане служит ключевым плацдармом для этих бомбардировщиков. Кроме того, в регионе сконцентрированы десятки американских самолётов-заправщиков, способных обеспечить дозаправку в воздухе боевых самолётов США и Израиля при массированной воздушной операции. Переброска боевых самолётов сопровождалась угрозами бомбить Иран с невиданным размахом, если Тегеран не заключит новое ядерное соглашение с США на американских условиях.
– А что Израиль?
– Израиль продолжает проявлять повышенную обеспокоенность ядерной программой Ирана, считая, что дипломатические усилия недостаточны для прочных гарантий от появления второго ядерного государства исламского мира. Первое, как известно, – Пакистан. Хотя сам Израиль располагает, что общепризнанно, специзделиями. ВВС и ВМС Израиля регулярно проводят учения, моделирующими атаку на иранские ядерные объекты, а спецслужбы еврейского государства осуществляют целевые операции против иранских учёных.
Судя по публикациям западных СМИ, в Израиле по-прежнему рассматривают возможность провести летом либо осенью 2025 года ограниченную военную кампанию, не требующую высокой степени вовлечённости американских сил. Правда, без военного содействия США израильский удар не способен полностью остановить иранскую ядерную программу. В Тель-Авиве, надо полагать, это понимают. Кроме того, неизбежно последует ответный ракетный удар Ирана, который обладает серьёзным потенциалом для вывода из строя важнейших промышленных объектов Израиля и последующей техногенной катастрофы.
– А какова позиция России в ирано-американских переговорах?
– Позиция Москвы относительно переговоров между Вашингтоном и Тегераном заключается в поддержке мирного урегулирования иранской ядерной проблемы. Наша страна неоднократно заявляла о готовности к посредничеству между США и Ираном и выступает за заключение нового соглашения на концептуальной базе СВПД 2015 года. Эту позицию России высоко оценивают в Тегеране. Официальный представитель МИД Ирана Исмаил Багаи недавно заявил, что его страна считает, в будущем Россия продолжит играть важную роль в иранском ядерном вопросе.
– На днях Президент России подписал закон, ратифицирующий договор о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве с Ираном…
– Договор закладывает прочный фундамент для дальнейшего качественного наращивания нашего взаимодействия в двусторонних делах и координации на международной арене. Согласно документу стороны стремятся к углублению и расширению отношений во всех сферах, представляющих взаимный интерес, укреплению кооперации в области безопасности и обороны, тесной координации деятельности на региональном и глобальном уровнях, что соответствует долгосрочному, всеобъемлющему и стратегическому партнёрству.