Не стало , известного российского военного художника, в этом году перешагнувшего вековой рубеж.
Буквально накануне «За большие заслуги в области культуры и искусства, многолетнюю плодотворную деятельность» Указом Президента РФ он был награждён орденом Александра Невского. Это не единственная высокая награда подполковника в отставке Владимира Переяславца: он был награждён медалью «За победу над Германией», орденом Отечественной войны II степени, двумя орденами «Знак Почёта», орденом Красной Звезды… Прославленный грековец, фронтовик, профессиональный лётчик-истребитель, академик Российской академии художеств, народный художник России, он по праву считался старейшим в стране мастером живописи.
В канун Дня Победы мне посчастливилось побывать в гостях у человека удивительной судьбы. Ровесник революции прошёл через все бури века и при этом сохранил свежесть восприятия и ясную память, доброту, любовь и удивление перед великим чудом жизни. Он искренне делился пережитым. О нём можно было бы написать большую книгу… Детство провёл в Краснодаре. Он рано лишился родителей, беспризорничал, оказался в детдоме, который заменил ему домашний очаг и стал для него настоящей школой жизни. Именно там он начал складываться как будущий художник. А дальше – поступление, учёба в Институте имени В.И. Сурикова. Война.
…Владимир Переяславец ушёл на неё добровольцем с четвёртого курса Суриковки, сумев обойти бронь на художников. Решил для себя, что врага будет бить не с винтовкой в руке, а в воздухе. Его приняли в Центральный аэроклуб имени В.П. Чкалова – на земле, а потом и в небе ему везло. Особенно везло на талантливых учителей. Если Пётр Кончаловский, академик Академии художеств СССР, немало поспособствовал его становлению как живописца, то будущего лётчика ставили на крыло командир отряда Валентин Хапов и Герой Советского Союза Сергей Анохин, заслуженные лётчики-испытатели СССР.
Вскоре вчерашний студент уверенно управлял штурвалом спортивного самолёта, профессиональные навыки оттачивал в 12-й эскадрилье ночных полётов в Самарканде. Лётчик-истребитель лейтенант Владимир Переяславец принимал участие в Великой Отечественной войне в составе 1-й авиационной эскадрильи 119-го истребительного авиационного полка 104-й авиационной дивизии 1-й воздушной армии.
– Участвовать в воздушных боях мне, увы, не довелось, – рассказывал мне Владимир Иванович. – Но каждый день были готовы к переброске за линию фронта. Мы стояли под Архангельском и на лендлизовских истребителях «спитфайер» и «харрикейн» несли боевое дежурство. Мы встречали конвои союзников и над Белым морем охраняли воздушное пространство.
Буква в любой момент могла стать для нас роковой по идеологическим соображениям: немного не так сделал манёвр, и «В» на глазах всего мира превращается… в «Б»!
В коротких промежутках времени карандашом ему удавалось делать наброски из лётной жизни, портреты своих боевых товарищей, которые сохранились, и сейчас их можно увидеть…
Война закончилась, и он снова вернулся в институт, чтобы доучиться, написать и на отлично защитить свой диплом «Подвиг Маресьева». Картину напечатали в газете «Сталинский сокол», заметили на большой московской выставке. И дальнейшая судьба Переяславца была решена: его приняли в Студию военных художников имени М.Б. Грекова.
Однако небо насовсем так и не отпустило военного художника – его призвали на переподготовку лётного состава и по результатам обучения зачислили в группу лётчиков парадного расчёта. Так, десять лет, начиная с 1948 года, он принимал участие в парадах над Красной площадью в День Победы, 7 ноября и других, посвящённых большим событиям.
– Я был в букве «В» – самой ответственной в лётном строю, – вспоминал Владимир Иванович. – До 1953 года наши двенадцать самолётов держали в небе «Слава Сталину», затем «Слава КПСС» и почти столько же «Слава СССР». Буква в любой момент могла стать для нас роковой по идеологическим соображениям: немного не так сделал манёвр, и «В» на глазах всего мира превращается… в «Б»!
Тема авиации пронизывает всё творчество военного художника. Наверное, по-другому и быть не могло, если им являлся профессиональный лётчик-истребитель, фронтовик. На мой вопрос, что бы он изменил в своём творчестве, если бы жизнь удалось прожить заново, Владимир Иванович не задумываясь ответил, что ещё больше бы писал авиацию. Творческая жизнь художника-грековца Владимира Переяславца – это бесчисленные поездки в округа и на флот, на пограничные заставы, это десятки творческих командировок по всему миру. За полвека на глазах Владимира Ивановича выросло не одно поколение художников и скульпторов большой семьи – Студии Грекова. Сегодня они вспоминают Мастера.
Художественный руководитель Студии военных художников имени М.Б. Грекова народный художник России Александр Сытов:
– Когда в 1983 году я пришёл в студию, Владимир Иванович был в самом творческом соку. Он без конца ездил в командировки и, что удивительно, везде был своим человеком. Если был на флоте, его встречали как своего. Если был у лётчиков, то, понятное дело, встречали как родного. Так же тепло его воспринимали десантные, пограничные войска, связисты. Если он был в Узбекистане, Казахстане, Таджикистане, то абсолютно сливался с местным народом, менталитетом людей любых национальностей, и они видели в нём земляка. Он был и греком, и евреем, и африканцем, и узбеком, и черкесом. Это был человек мира, которому было подвластно любое общение. Все его понимали без языка, и он всех понимал. Когда мы, молодые, пришли, очень трепетно относился к нам. Часто приходил сам, спрашивал: ребята, чем помочь? И сразу для нас стал своим.
Академик Российской академии художеств, народный художник России художник Студии военных художников имени М.Б. Грекова Дмитрий Белюкин:
– В самом конце девяностых мне посчастливилось в студии застать корифеев, таких как Присекин-старший, Данилевский, Соломин и, конечно, Переяславец. Владимир Иванович уже тогда был самым старшим и уважаемым. При общении с ним сразу появилось ощущение, что человек он невероятно смелый, творчески дерзкий, почти хулиганистый, несмотря на возраст. Даже больше скажу: чем старше он становился, тем здоровый задор его возрастал. На холсте это выглядело сочно, светло, позитивно и, безусловно, в традиции классического, реалистического искусства. Как признают многие, это особое настроение он унаследовал у Кончаловского.
Мне импонировала и другая его черта. Писал очень быстро, в этом было что-то армейское – пришёл, увидел, победил. Вошёл он в мастерскую, тут же холстик тащит, смотришь, работа уже почти готова. Но больше он любил работать в творческих поездках. Это были серьёзные командировки в войска. Там он оказывался в своей среде, где с упоением писал своих героев. После таких командировок часто появлялись большие холсты. Для меня до сих пор они остаются загадкой. Неужели он их возил с собой? Но ратное поле – это же не мастерская: может дунуть и уронить большой холст ветер, может мешать солнце. Или по каким-то этюдам он писал их здесь, в Москве? Но тогда это ни в коем случае не умаляет значения вещи, такая работа ещё более ценна. Свою известную картину «Налетался» он так «с ходу» и делал. Взял холст и стал писать спящего сынишку. Это говорит о мастерстве, о большой уверенности в себе художника Владимира Переяславца.
Поразительно, что Владимир Иванович на всю жизнь сохранил какую-то свою особую удивительную приветливость. Уверен, что во многом она была причиной его творческих побед. Помню, приняли меня в студию. Первый день. Я как-то волнуюсь, думаю, придёт Переяславец, а о чём с ним говорить? Он входит с улыбкой, хлопает меня по плечу: «Привет, давай заходи, покажу новую работу». И уже как будто бы нет той огромной разницы ни в возрасте, ни в заслугах. Все его работы заслуженно являются шедеврами советской, российской школы живописи. Конечно, они составляют золотой фонд студии и Центрального музея Вооружённых Сил, где они в основном находятся, а также Третьяковки. Того, что он создал, хватило бы на несколько жизней.
Павел ГЕРАСИМОВ, «Красная звезда»
Фото автора.