Водолаз аварийно-спасательного отряда Северного флота рассказал о работе в «управляемой невесомости».
«Бывает, что приходится ремонтировать причалы или проводить осмотр винторулевой группы корабля, а бывает, что на дне ищем мины или участвуем в сложных операциях по подъёму танков, самолётов времён Великой Отечественной войны, – водолаз рейдового водолазного катера РВК-1230 Николай Соколовский говорит о деле своей жизни, отмечая, что, выбрав его, пришлось научиться быть мастером-универсалом. – А ещё можем прийти на помощь аварийному судну… Разноплановая работа, важная и интересная».
В своей профессии он уже почти 15 лет. И менять род занятий не планирует. Тем интереснее, что стать водолазом он вовсе не думал.
– Всё было спонтанно, интереса к подводному плаванию у меня не было никогда, даже погружение с аквалангом в отпуске меня не привлекало. А путь в профессию начался, когда работал матросом на спасательном судне «Михаил Рудницкий». Видел, как водолазы работают, с интересом наблюдал за ними, но сам даже не задумывался о том, что смогу так же.
Зато боцман заметил мою заинтересованность. Именно он вскоре и предложил освоить профессию, – вспоминает Николай. – Я решился, прошёл обучение сначала на легководолаза, чтобы работать на малых и средних глубинах, потом на штатного водолаза для погружения на глубину до 60 метров, затем освоил работу сварщика, оператора барокамеры. Наши суда, катера предназначены для комплексного аварийно-спасательного обеспечения, так что нужно обладать совершенно разными навыками, а значит, и много учиться.
Уже проработав под водой в составе аварийно-спасательного отряда Северного флота несколько лет, Николай вспомнил, что в детстве был период, когда он представлял себя космонавтом. А нынешняя его профессия – почти космос.
С 2014 года специалисты управления поисковых и аварийно-спасательных работ Северного флота подняли 10 исторических экземпляров бронетехники с сухогруза «Томас Дональдсон» и транспорта «Баллот», затонувшего в начале 1943 года вблизи острова Кильдин
– Я знаю, что у космонавтов есть тренировки, которые они проводят в условиях моделированной невесомости – в воде. Это не то же самое, что в космосе, в настоящей невесомости, но условия максимально приближены. И скафандры у нас тоже есть, – с улыбкой говорит Николай, указывая на свой водолазный костюм. – Мой первый спуск проходил у нас в Североморске – на учебно-тренировочном комплексе Северного флота, когда учился на легководолаза. Я до сих пор помню это ощущение, и описать его невозможно. Это действительно можно назвать управляемой невесомостью. Только темно на УТК, что-то видно примерно в пределах одного метра, поэтому запомнились именно ощущения, а не зрелищные виды окружающего пространства. Впрочем, тренировки на УТК и нужны как раз для этого. Они позволяют прочувствовать погружение, понять, что это такое, научиться держать плавучесть (зависать на одной глубине, без всплытия и погружения). Не паниковать под водой. И только потом водолазы переходят к выполнению заданий – тот же поиск предметов, подводная сварка или фланцевая сборка.
По словам водолаза, все тонкости профессии давались ему без особых сложностей. Главная трудность была лишь на начальном этапе, когда нужно было научиться дышать с загубником.
– Необходимо было не просто освоить что-то новое, а перестроиться, начать дышать по-другому. Мы же обычно дышим носом, а тут нужно научиться нос «выключать» полностью, дышать только ртом.
Николай успел поработать на разных судах аварийно-спасательного отряда Северного флота. С экипажем спасательного судна «Памир» побывал в Арктике. В последние годы не раз уже на РВК-1230 работал на месте, где затонул американский сухогруз «Томас Дональдсон», перевозивший танки, зенитные орудия, автомобили и двигатели к быстроходным катерам. Всего за несколько месяцев до окончания военных действий после поражения вражеской торпедой он пошёл ко дну.
На протяжении последних лет сухогруз является своеобразным полигоном для водолазов-глубоководников. Они работают на глубине, в экстремальных условиях разрушенных судовых конструкций.
– Подъём танков «Шерман» с «Томаса Дональдсона» – это важная миссия с точки зрения сохранения исторического наследия и хорошая проверка навыков комплексной работы на глубине около 60 метров. Потому что одновременно с водолазами к сухогрузу спускают и робототехнику. Также в подъёме задействованы надводные корабли, килекторное судно, плавучий кран, – объясняет Николай Соколовский.
С 2014 года специалисты управления поисковых и аварийно-спасательных работ Северного флота подняли 10 исторических экземпляров бронетехники – шесть танков «Шерман» с «Томаса Дональдсона» и четыре танка М3 Lee с транспорта «Баллот», затонувшего в начале 1943 года вблизи острова Кильдин.
– Работу часто усложняет течение. В море Лаптевых, помню, только трап отпускаешь – и тебя сразу уносит. Хотя и у нас в заливе тоже такое бывает. Пока на грунт не спустишься – несёт, а поскольку на дне такого сильного течения нет, лишь полностью спустившись, приходится идти обратно в нужную точку. Это отнимает много сил. И чтобы водолаз быстро не уставал, его наверху подтягивают за шланг, – рассказывает Николай. – При этом у нас очень илистый грунт, ластой махнул – муть поднялась, и работаешь на ощупь. А тральщик проедёт – и всё будто вспахано. Так что часто ползаем по дну, ищем мины почти вслепую. Если что-то нужно поднять на поверхность, то ещё и остропить находку нужно, практически не видя её.
Но и не выходя в море, водолазы выполняют немало задач: сами причалы требуется осматривать, корабли и суда, которые у них стоят.
– После похода обязательно нужно посмотреть кингстонные решётки, винты, крепежи, – рассказывает водолаз. – Но мне больше всего нравится что-либо искать. Моим первым заданием, когда я только начал работать, был именно поиск. Может, поэтому я так его полюбил. А может, потому что в этом есть особая романтика.