В статусе корреспондента «Красной звезды» он настоял на переводе в Заполярье на подводную лодку Б-409 знаменитой 4-й эскадры.
Имя Николая Черкашина прогремело в военно-журналистской среде в те времена, когда наше поколение начинало учёбу в замечательном Львовском высшем военно-политическом училище. Первой сенсацией стало то, что он пришёл в редакцию газеты «Красная звезда» в звании лейтенанта (на подполковничью должность!) – такого отродясь не бывало. Но когда Николая, выпускника философского факультета МГУ и корреспондента «Комсомольской правды», призвали в армию в качестве офицера-двухгодичника на должность то ли пропагандиста, то ли замполита, редактор «Комсомолки» попросил редактора «Звёздочки» Николая Ивановича Макеева: «Возьми парня к себе, чего ему два года терять?»
Новоиспечённый лейтенант, став специальным корреспондентом центральной военной газеты, вскоре вписался в коллектив «Красной звезды», где сотрудников было принято ценить не по званию и возрасту, а прежде всего по таланту, работоспособности.
Конечно, прежде всего Черкашин писал о людях в погонах – без этого в военной газете нельзя, и тут для него открылся совершенно новый, особенный мир тех, кто посвятил жизнь служению Родине, сознательно обрекая себя и семью на пресловутые «тяготы и лишения военной службы», о которых однозначно говорится в уставе.
Достаточно скоро Николай не просто проник в психологию этих людей, но и превратился в одного из них, в полном смысле слова вошёл в «служивое сословие», став реальным офицером – по своей психологии, мировосприятию, по своему духу. Впрочем, изначально для этого был заложен фундамент – всё-таки Черкашин был сыном офицера-фронтовика.
В те времена «Красная звезда» считалась одной из наиболее уважаемых, авторитетных, компетентных и интересных газет в стране. Разумеется, военная тема была в ней ведущей, именно она и привлекала основной контингент читателей, но в газете также печатались очень серьёзные, глубокие материалы на тему науки, техники, культуры, истории, спорта…
Черкашин со своей школой «Комсомолки» и здесь оказался на высоте: он то отправлялся в забайкальские монастыри-дацаны, то кочевал с цыганским табором по Алтаю. Кстати, тогда он чуть было не женился на цыганке (остался бы в таборе, был бы сейчас авторитетным цыганским бароном!), но всё ограничилось очерком в «Красной звезде» и пьесой «Табор без гитары», которая более семи лет не сходила с подмостков цыганского театра «Ромэн».
А потом случилась вторая сенсация: Черкашин перешёл замполитом на подводную лодку Б-409 знаменитой 4-й эскадры Северного флота. Насколько помню, это очень обсуждалось в нашей курсантской среде. Честно говоря, понять Николая Андреевича могли немногие: для нас, будущих журналистов, «Красная звезда» была пределом мечтаний, той блистательной вершиной, на которой следовало закончить службу. Но это у него был поступок – дерзкий, решительный и, что мы всё-таки соображали даже по своей молодости, вряд ли спонтанный…
Время сводит и разводит людей. Сейчас уже и не скажу, когда и где я познакомился с тем самым легендарным для нас Черкашиным, с которым мы очень быстро обрели общий язык. Зато прекрасно помню, как лет десять с чем-то тому назад я ему позвонил:
– Мы собираемся на Вахту памяти. Ты говорил, что тебе это интересно. Поедешь с нами?
– Куда именно?
– Смоленщина. Район Ельни.
– Туда? Обязательно!
…На протяжении более двадцати лет на рубеже апреля – мая мы с прекрасным фотокорреспондентом «Красной звезды» Юрием Шипиловым, Шипой, очень надёжным и комфортным в общении человеком (далеко не с каждым можно изо дня в день работать плечом к плечу или сутками не вылезать из машины), отправляемся на Вахту памяти – туда, где поисковики ищут и поднимают останки советских воинов, павших в Великую Отечественную войну. Работали мы с ним в совершенно разных местах, проехали многие тысячи километров от Сталинграда до Карелии – перечислять не буду…
Как-то рассказывал об этих поездках Черкашину, и он просил сообщить, когда поедем опять, мол, он постарается с нами… Но собираются многие, а ездят далеко не все.
Однако название Ельня стало паролем: оказалось, что в тех краях в огненном 1941-м воевал рядовым солдатом Андрей Андреевич Черкашин, отец Николая. Ему повезло: по статистике, из каждых ста бойцов первого года войны до Победы дошли только трое… А он дошёл – в звании старшего лейтенанта, кавалером четырёх боевых орденов. Что удивительно, именно война определила его дальнейшую мирную судьбу: в том же 1941-м Черкашин освобождал посёлок Полотняный Завод, имение родителей Натальи Николаевны Гончаровой, жены Пушкина. Заинтересовался, запомнил. Уволившись из армии после ранения, стал изучать и превратился в известного пушкиниста, автора ряда книг об Александре Сергеевиче… Именем Андрея Черкашина даже названа малая планета 5483.
Мог ли Николай Андреевич отказаться от поездки в эти края?
А далее была работа с поисковиками на Вахте, нашедшая потом отражение на страницах «Красной звезды», были большие разъезды с надёжным Шипой, пешие переходы по полям и лесам, вечера у костра ну и, соответственно, общение не только с героями будущих репортажей…
Конечно, Коля Черкашин рассказал нам немало интересного.
– Самое сложное, – говорил он, улыбаясь в бороду (традиционный атрибут моряка-подводника), – что, когда я перешёл на флот, большинство окружающих смотрело на меня как на штрафника, за что-то изгнанного из «Красной звезды». И ведь всем объяснять нюансы не будешь!
В те времена у «Звёздочки» в войсках авторитет был громаднейший – приезд корреспондента в дивизию воспринимался как событие чрезвычайной важности и значимости, корреспондент становился чуть ли не личным гостем командира. Все прекрасно знали, что министр обороны очень внимательно читает «Красную звезду», доверяет ей, а потому и нередко делает соответствующие выводы на основе её публикаций. А тут вдруг недавний небожитель становится политрабочим – да ещё и на дизельной подлодке, а не где-то в штабе… Явно, что крупно проштрафился! Между тем если бы это было так, то никто бы его никаким замполитом не поставил. Тем более на лодку. Такое место было не для «штрафников».
А дальше началась обыкновенная боевая служба подводника – такая же, как у всех прочих моряков. Дальние походы: Атлантический океан, Средиземное море, вахты, учения, черновая работа… Но обо всём этом лучше почитать у Николая в его книгах «Если вернёмся… Походные дневники», «Чёрная эскадра», «Одиночное плавание», «Студёный флот» и многих других, названия которых говорят сами за себя.
Из разговоров с ним стало понятно, что Черкашин тогда принял самое верное, пожалуй, решение во всей жизни: он хотел писать о подводниках, о моряках, о флоте и нашёл наиболее верный путь для сбора материала.
Нет, конечно, журналистские командировки – великая вещь. Ты можешь выехать на учение, выйти в морской поход, отправиться в экспедицию и делить с временными товарищами все опасности и тяготы, ничем практически не отличаясь от других. Но всё-таки ты будешь не совсем свой. Закончится учение, корабли возвратятся на базу, и журналист уедет в редакцию.
Но тут ты такой же, ты один из экипажа… Так что, влезши в шкуру моряка-подводника, не стремясь делать никакой карьеры, выпускник – отличник философского факультета МГУ, недавний краснозвёздовец, сумел собрать такую информацию и уразуметь то, что невозможно получить ни из каких самых доверительных интервью. Однако сделать подобный шаг, так резко изменить судьбу, можно лишь при условии, что ты очень уверен в себе и своих силах, что ты понимаешь, что сможешь потом толково распорядится собранным материалом. Что ты, в конце концов, действительно писатель.
За время плаваний Николай стал по-настоящему флотским человеком – проникся этой особенной психологией, а потому его интересовало не только то, что происходило в коллективе вверенной ему океанской дизель-электрической подводной лодки Б-409, по американской классификации «Фокстрот» (в дословном переводе на русский – «лисий шаг»), но и вся история нашего Военно-Морского Флота.
Зоной особого интереса автора оказались события Октябрьской революции и Гражданской войны, что нашло отражение в книгах «Кровь офицеров…», «Адмиралы мятежных флотов», «Торпеда для «Авроры», «Адмирал Колчак» и другие, а также разного рода морские катастрофы и таинственные события. Николай собирал информацию, проводил собственные расследования, результатом которых стали художественные и документальные книги «Возмутители глубин», «Тайна гибели линкора «Новороссийск», «Унесённые бездной. Гибель «Курска» и многие другие.
Разумеется, все они создавались уже после завершения службы на лодке, хотя многие записи и наброски делались где-то под водами Баренцева, Северного, Средиземного морей, Бискайского залива и в прочих экзотических местах, которые моряки-подводники практически не видели, поднимаясь на поверхность для подзарядки аккумуляторных батарей обычно в ночное время…
Кстати, наш тогдашний выезд на Вахту памяти для Черкашина не прошёл даром – теперь он ездит и сам в том числе на территорию родной ему Белоруссии, изучает события начала Великой Отечественной войны и на местах былых боёв, и по архивным документам. Результатом этой работы стала недавно вышедшая трилогия «Брестские ворота», «Бог не играет в кости» и «Лес простреленных касок».
Впрочем, не забывает Николай и родную «Красную звезду», с порога (комингса, как говорят на флоте) которой он и ушёл в моря. По крайней мере он всегда охотно откликается на наши предложения принять участие в проведении каких-либо круглых столов.
В общем, можно понять, что отставному каперангу на месте не сидится, и Николай Андреевич продолжает свои труды, следуя тем самым выверенным курсом, который избрал для себя ещё в начале 1970-х годов.
Рассказывая о писателе, нельзя не привести хотя бы несколько написанных им строк книги «Повседневная жизнь российских подводников – 1950–2000-е»:
«Они [командиры атомных стратегических крейсеров] могут всё: обогнуть земной шар под водой и разомкнуть сплочённые льды над головой, построить казарму на вечной мерзлоте и воздвигнуть храм на скальном грунте, запустить спутник в космос и мастерски забить шар в лузу (кстати, бильярдные столы они тоже делают сами), их пальцы привычны к клавишам ядерных пультов и салонных роялей. Они пишут отчёты о ракетных атаках и прекрасные песни. Они могут всё. Они не могут лишь одного – жить без морей и кораблей».
Думается, что, прочитав эти строки, подробно познакомившись с судьбами и службой этих замечательных людей, стоящих на страже нашей Родины, многие десятки, а то и более «юношей, обдумывающих житьё», именно серьёзно обдумывающих, а не скрупулёзно прикидывающих, где легче и денежнее, изберут тот самый верный курс, который ведёт в центральный пост подводного ракетоносца.
В общем-то, поступят так, как некогда проложивший свой курс сотрудник «Красной звезды» писатель Николай Андреевич Черкашин.