Судьба предоставила сибиряку шанс поучаствовать на своём веку в развитии подводного флота, начиная с «Малютки».
В числе ветеранов, кто создавал славу родного флота на Тихом океане, в главной базе ТОФ обязательно назовут имя этого человека. Капитан 1 ранга в отставке Владимир Майстер один из последних живых участников Великой Отечественной войны – выпускников ТОВВМУ имени С.О. Макарова. В прошлом году командующий Тихоокеанским флотом адмирал Виктор Лиина тепло поздравил его с вековым юбилеем, а на праздновании 90-летия 19-й бригады подводных лодок отметил вклад офицера в боевую летопись подплава.
Поистине интересна судьба человека, родившегося 100 лет назад в городе Иркутске. Он старейший ветеран подводного флота в нашей стране после того, как в 2019 году в Тамбове в возрасте 105 лет скончался капитан 1 ранга в отставке Юлий Ксюнин, служивший на Тихом океане в 1939–1960 годы.
Если оглянуться на пройденный Владимиром Леонтьевичем большой жизненный путь, всё началось с грозового июня 1941 года, когда юноша из Сибири поступил в Высшее военно-морское инженерное училище имени Ф.Э. Дзержинского, а потом в связи с началом войны с нацистской Германией вместе с другими курсантами был отправлен на учёбу из Ленинграда во Владивосток, где с 1937-го действовало 3-е ВМУ.
По словам ветерана подплава, он с отличием окончил десять классов, получив аттестат 25 мая 1941 года. Когда с мыслями о будущей счастливой жизни он пошёл прогуляться по родному городу, увидел транспарант «Молодёжь – на военные корабли!». Решение о выборе профессии созрело сразу.
– Мне нравилось читать книжки о море, но тогда я ещё не думал, что свяжу с ним свою судьбу, – рассказывает бывалый подводник. – К тому транспаранту прилагался перечень военно-морских училищ, в которые можно поступить. В нём было и училище имени Дзержинского, где готовили инженеров-механиков для ВМФ. Подал туда заявление и терпеливо ждал ответа, испытывая на это надежду, но не очень рассчитывая, что придёт вызов в Ленинград. Он таки пришёл в середине июня! Я преодолел медкомиссию, с трудом взял билет на поезд
и уехал из Иркутска на следующий день после начала войны. Обычно поезд Иркутск – Ленинград шёл четверо-пятеро суток, однако в тот раз добрался к месту моей учёбы за десять дней. Как сейчас помню: 3 июля вышел на вокзальную площадь и увидел расклеенную речь товарища Сталина о том, что вероломное военное нападение гитлеровской Германии, начатое 22 июня, продолжается. Увидел над Ленинградом аэростатное заграждение, по городу люди заклеивали окна, очень многие куда-то спешили с чемоданами, в воздухе ощущалась всеобщая тревога. Тогда не сообразил, что это уже эвакуация…
В середине июля на построении первого курса был зачитан приказ о переводе роты курсантов учиться во Владивосток. Так волей обстоятельств Владимир отправился в Приморье, где тыл начинал работать в интересах фронта, а на флоте и в армейских частях личный состав целенаправленно готовился к войне. Ведь через море от советских берегов угрожающе точила зубы империалистическая Япония – союзница Германии.
– Выпускать нас должны были в середине июня или июля 1945-го, но после Ялтинской конференции в феврале того же года товарищ Сталин пообещал союзникам, что через три месяца после окончания боевых действий в Европе мы вступим в войну с Японией, – продолжал рассказ о былом суровом времени Владимир Леонтьевич. – Поэтому нам значительно сократили учебную программу, и 30 марта на плацу ТОВВМУ состоялся торжественный пятый выпуск лейтенантов с участием командующего флотом адмирала Юмашева. Мне вручили лейтенантские погоны, кортик и красный диплом. Во время войны пожелания курсантов не учитывались, за исключением одного – служить на подводной лодке. Именно этого я и хотел. И ещё изъявил желание остаться на Тихом океане.
Настоящая военно-морская служба лейтенанта Майстера началась на базе подводных лодок в бухте Улисс, где он принял первичную должность штурмана на субмарине М-46 – самой малой советской подлодке: длина около 40 метров, ширина до трёх, экипаж всего 18 человек, бытовые удобства минимальные. Командир располагал диванчиком, а на остальной экипаж – две подвесные койки. Большая часть личного состава, отстояв вахту, бросала ватник на железную палубу и так отдыхала.
– Я как помощник командира обычно отдыхал под штурманским столиком: ложился и подкладывал под голову спасательный аппарат, – вспоминает ветеран. – Приходилось нелегко на выходах в море. Спасала лишь малая автономность «Малютки» – до 12 суток. Регенерация воздуха на ней была устаревшей, после 8–10 часов пребывания под водой становилось трудно дышать, но я никогда не слышал жалоб от экипажа. Лодка всплывала, моряки выходили на мостик, дышали. Раньше народ был крепче, не такой нежный, как сейчас. Да и служили у нас в основном трудяги. Так получилось, что добрая половина экипажа призывалась в 1937-1938 годах, значит, в 1941-1942-м моряки должны были уволиться, но началась война, в итоге они прослужили до октября 1946 года. При этом весь экипаж отличался крепкой воинской дисциплиной, а о дедовщине мы даже не слышали.
Рассказывая о роли подводного флота в той скоротечной советско-японской войне, Владимир Леонтьевич заметил, что, если бы вражеские корабли в дни их боевого патрулирования вошли в Японское море, их ждал бы непременно разгром. Адмиралы противника это понимали и не пошли на самоубийственный шаг. «Топить нам было попросту некого, однако главную задачу – прикрытие конвоев с десантами, которые пошли на Корею, подводные лодки выполнили».
– Как было дело, – уточняет ветеран, – 9 августа 1945 года 28 подводных лодок заняли позиции севернее 40-й параллели в Японском море – южнее была операционная зона наших союзников, флота США. Выполняли поиск вражеских кораблей, конечно, скрытно, двигаясь в светлое время суток в подводном положении, ночью – в надводном. Соблюдался строгий режим радиомолчания: выходить в эфир, кроме особо оговорённых случаев, запрещалось. Японский флот за четыре года войны на Тихом океане понёс значительные потери и был ослаблен, кроме того, у нас имелось преимущество в воздухе, ведь на западе закончилась война, на Дальний Восток переброшены крупные авиационные группировки. И хотя боестолкновений с боевыми кораблями противника не произошло, потери у нас были. Лучшая лодка флота по боевой подготовке Л-19 23 августа потопила японский транспорт, а после этого должна была преодолеть пролив Лаперуза и выйти в Охотское море. Но при прохождении пролива, который плотно заминировали японцы, предположительно, подорвалась на мине и затонула. На этой лодке погиб мой друг лейтенант Вячеслав Козьмин.
После получения школьного аттестата 25 мая 1941 года он пошёл прогуляться по родному городу и увидел транспарант «Молодёжь – на военные корабли!». Решение о выборе профессии моряка созрело сразу
В послевоенные годы офицер служил в Порт-Артуре, после учёбы на командирских курсах в Ленинграде его назначили командиром подводной лодки Щ-135 («Щука») в приморском посёлке Ракушка, расположенном на берегу залива Владимир, а в конце 1950-х перевели на работу в оперативном отделе флотского штаба. По долгу службы он бывал и в Советской Гавани, и на военно-морских базах в бухтах Конюшкова в Приморье, Крашенинникова на Камчатке. «Однажды меня отправили во главе группы проверяющих офицеров на этот северный полуостров. Результаты проверки сначала доложил командующему Камчатской флотилией Герою Советского Союза вице-адмиралу Григорию Щедрину. Так мне довелось пообщаться с легендой нашего подводного флота, командиром самой результативной советской подлодки Второй мировой войны С-56», – добавил в свой рассказ Владимир Леонтьевич об одном эпизоде своей долгой военно-морской службы на благо Отечества.
В 1975 году офицер вышел в отставку, устроившись на работу преподавателем на военной кафедре ДВГТУ. Всегда активно участвовал в патриотическом воспитании молодёжи, встречаясь в том числе с макаровцами и нахимовцами. Награждён орденами Отечественной войны II степени и Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», Жукова, «За победу над Японией».
Счастливо сложилась и семейная жизнь военного моряка, несмотря на большую загруженность делами службы, частый отрыв от дома. Свою Татьяну он встретил в Иркутске в 1950 году, когда заехал в отпуск домой перед дальнейшей учёбой на курсах командного состава. С ней молодой офицер познакомился благодаря племяннице, чьей подругой была девушка.
– Так что в Ленинград я приехал уже с женой, – улыбается Владимир Леонтьевич. – До сих пор в памяти держится, как мы с Таней вышли на вокзале и сразу пошли гулять по городу. Гуляли весь день и всю ночь. После провинциального послевоенного полуголодного Иркутска Ленинград мою жену поразил. Магазины были полны едой и трофейными товарами. О войне напоминали лишь разрушенные здания, завешанные парусиной. Мы сняли комнату и прожили в городе на Неве первый счастливый год.
В чём секрет долголетия флотского ветерана? На этот вопрос капраз в отставке отвечал скромно: «Даже не знаю, что сказать, живу как все. Может быть, спасают режим и дисциплина, привычка к которым выработалась на флоте. А может, помогла сибирская закалка. В молодости занимался спортом – боксом и спортивной гимнастикой. И такой в нашем роду не я один, наверное, какие-то гены долголетия заложены. А ещё сохранять оптимизм и силы всегда помогала большая и дружная семья».