Противотанковые ружья в боевых порядках пехоты Красной Армии стали первым эшелоном противотанковой обороны.
В битве за Москву состоялся дебют серийно выпускаемых противотанковых ружей, принятых на вооружение РККА в первые месяцы Великой Отечественной войны. Они убедительно доказали свою эффективность в то время и способствовали срыву германского плана «Барбаросса», основанного на принципе молниеносной войны.
Через звёздные тернии
Начало 1930-х годов у оружейников в СССР и за рубежом ознаменовалось активизацией работ по различным тематикам в области вооружения, в том числе по созданию противотанковых ружей. Первыми на этой ниве отличились британцы, поляки. Немного позже этой тематикой занялись швейцарцы и германцы.
В 1931 году на должность начальника вооружений Красной Армии (РККА) назначили Михаила Тухачевского. Он приступил к реорганизации вооружения РККА в рамках выдвинутых им ранее предложений, в частности по развитию артиллерии, авиации, танков. По его мнению, артиллерию предстояло на сто процентов перевооружить на динамо-реактивные пушки Курчевского, которые в наше время называют безоткатными.
Артиллеристы, мягко говоря, не понимали, как это оружие можно «втиснуть» в действующую штатную структуру воинских частей. Имелось много вопросов по поводу его использования в соответствии с уставами и другими нормативно-правовыми документами.
«Надо уметь найти соответствующее место новым техническим средствам, обеспечить необходимый масштаб вооружения ими и найти наиболее подходящие, наиболее эффективные формы боя и операции», – обязывал Тухачевский.
Курчевский трудился не покладая рук, создав орудия всевозможных калибров. На разработку и запуск в производство этих пушек потратили огромные ресурсы. По оценкам историков, в начале – середине
1930-х годов на пушки Курчевского в артиллерийских заводах приходилось от 30 до 50 процентов заказов. После начала серийных поставок динамо-реактивных пушек рекламации в их адрес из войск стали напоминать нарастающий бумажный поток, хлынувший в органы военного управления. Претензий было много, все они были по существу и носили критичный характер в области боевого применения. В итоге новинки сняли с вооружения и отправили в утиль как небоеспособное оружие.
Авантюра Курчевского лопнула как мыльный пузырь, но дорого обошлась Красной Армии. К тому же в СССР, помимо существенных финансово-материальных потерь, была дискредитирована на долгие годы идея безоткаток.
Необходимо было закрыть бреши, образовавшиеся из-за реализации популистских идей в предыдущие годы. Особой темой стояла разработка противотанковых средств с учётом иностранного и боевого опыта, полученного в различных вооружённых конфликтах.
13 марта 1936 года Совет Народных Комиссаров (СНК) принял постановление о разработке противотанковых ружей. Конструкторы, стремясь быстрее выполнить поставленную задачу, делали ставку на максимально возможный калибр, позволявший добиться требуемой эффективности по бронепробиваемости. Однако у этого решения имелись и минусы. Прежде всего, возрастали вес и габариты конструкции. За этим следовала необходимость увеличения боевого расчёта.
9 ноября 1938 года Артиллерийский комитет Артиллерийского управления РККА отметил: «Непрерывно возрастающее оснащение армий танками и бронемашинами приводит к численному и могущественному увеличению противотанковых средств. В будущей войне танки чаще всего будут появляться большими массами неожиданно, пользуясь всякими благоприятными условиями. Можно предполагать, что действия противотанковых орудий и артиллерии обороняющегося не всегда смогут оказать своевременную поддержку пехоте. В зависимости от условий боя и местности пехота может быть предоставлена сама себе, не имея средств вывести танк из строя. При наступлении громоздкие орудия не сумеют сопровождать отдельные стрелковые части, и танки обороняющегося могут безнаказанно расстреливать их. В силу этих соображений является необходимостью иметь на вооружении роты противотанковые средства, которые могли бы находиться при ней при любых условиях боя и местности. Таким средством является противотанковое ружьё, посильное по весу и обслуживанию в бою двум человекам. Это ружьё может быть использовано с успехом и против других целей, а именно против пулемётных гнёзд, противотанковых орудий и т.п.».
В связи с критической обстановкой на фронте испытания новых ПТР в начале осени 1941 года прошли «в ускоренном режиме»
К началу 1939 года на рассмотрении государственных комиссий имелось 15 образцов противотанковых ружей (ПТР). Они были сконструированы под разные боеприпасы разных калибров от 12,7-мм до 25-мм. Все изделия имели существенные недостатки. Тем не менее в ГАУ посчитали победителем ПТР Рукавишникова, сконструированное под перспективный патрон. 7 октября 1939 года это изделие приняли на вооружение под обозначением «14,5-мм противотанковое ружьё конструкции Рукавишникова под патрон 14,5 мм образца 1939 г.». Изначально стояло требование о его скорейшей доработке и устранении выявленных недостатков.
В конце 1950-х в хрущёвской «слякоти» родился миф, что перспективное оружие сняли с вооружения якобы из-за самодурства маршала Кулика, возглавлявшего ГАУ. Факты опровергают это. ПТРР в станковом варианте на колёсном лафете обслуживал боевой расчёт из четырёх военнослужащих. По весу и габаритам оно было сравнимо с противотанковой пушкой 37-мм, но с более низкой эффективностью. В таком варианте ружьё было самоубийственно. Рукавишников не смог выполнить обещанную доработку ружья в облегчённый вариант с боевым расчётом из двух человек.
К тому же при первых попытках запуска ружья в серию выявили новые недостатки конструктивного и производственного плана. Изделие было сконструировано без учёта технологических возможностей какого-либо завода. Именно по совокупности всех этих причин ПТР сняли с вооружения 26 августа 1940 года.
Патрон всему голова
Как говорят специалисты, при конструировании самолёта основа – это двигатель, а в стрелково-артиллерийском проектировании – боеприпас.
В 1938 году в качестве боеприпаса для ПТР разработали первый вариант 14,5-мм патрона с бронебойной пулей со стальным сердечником и латунной гильзой. В 1939–1940 годах шли работы по его доработке, которая состояла в уточнении размеров толщины стенок гильзы и в выборе головной части сердечника пули.
16 июля 1941 года доработанный патрон с бронебойно-зажигательной пулей со стальным калёным сердечником приняли на вооружение под обозначением «14,5-мм патрон Б-32».
Забегая вперёд, подчеркнём, что работы по патрону были продолжены. 15 августа 1941 года его приняли в варианте с бронебойно-зажигательной пулей с твердосплавным металлокерамическим сердечником: «14,5-мм патрон с пулей БС-41».
За время войны завод № 3 изготовил для противотанковых ружей 107 млн патронов калибра 14,5 мм
Снарядный голод
Здесь необходимо сделать отступление и вкратце вспомнить о блоке проблемных вопросов, связанных с Наркоматом боеприпасов (НКБ). По большому счёту до 1937 года боеприпасная отрасль ожидала технологического перевооружения с целью массового перехода на выпуск снарядов для динамо-реактивных пушек. Когда на них поставили крест, возросла потребность в наращивании объёмов выпуска стандартных боеприпасов. При этом требовалось разработать новые типы снарядов, авиабомб, патронов. Вот только отрасль оказалась не готовой к этому. Из года в год НКБ не выполнял большую часть плановых заданий.
Осенью 1940 года при проверке Наркоматом Госконтроля и НКВД было установлено, что НКБ в кризисе. В отчёте проверявших перечислены причины столь плачевного положения дел и указано: контроля за исполнением приказов нет, а сами руководящие документы носят декларативный характер; наркомат ведёт огромную переписку, загружающую аппарат; значительное количество вопросов, поставленных в этих письмах, не носили принципиального характера и могли быть разрешены непосредственно самим наркоматом и его главками. В наркомате царили некомпетентность, разгильдяйство, несоблюдение мер безопасности.
Рассекреченные ныне документы свидетельствуют, что в НКБ проводилось целенаправленное «вымывание» специалистов. «К примеру, в 1940 году в порядке сокращения штатов из центрального аппарата были удалены 166 инженерно-технических работников, зато оставлен 31 человек, судимый за различного рода преступления», – отмечено в отчёте.
План по сдаче выстрелов по крупным калибрам, говорилось далее, сорван: не сдано ни одного выстрела для 152-мм пушки БР-2, 210-мм БР-17 и 280-мм мортиры БР-5. План снаряжения 76-мм дистанционных гранат сорван, и на заводах скопилось 720,8 тысячи неснаряжённых корпусов гранат.
На высшем государственном уровне приняли кардинальные решения. Ряд должностных лиц подверглись аресту.
7 июня 1941 года наркомом вооружения был назначен Дмитрий Устинов, а 14 июня 1941 года начальником ГАУ стал генерал-полковник артиллерии Николай Яковлев, который приступил к исполнению обязанностей 22 июня.
Великая Отечественная война стала своеобразной лакмусовой бумагой, которая не только подтвердила имевшиеся опасения советского руководства, связанные с состоянием дел в НКБ, НКВ. Она способствовала выявлению в советской промышленности ряда других проблемных вопросов. Были внесены коррективы в предвоенные планы, определена приоритетность выполняемых программ.
В авральном режиме
23 июня 1941 года ПТРР прошло повторные испытания. Положение дел с ружьём осталось без изменений: масса нерешённых конструктивных проблем.
Ситуация, мягко говоря, нерадостная. С одной стороны, враг сразу захватил стратегическую инициативу. Наступавшие германские войска активно используют имеющиеся у них в боевом составе танки, бронеавтомобили и бронетранспортёры своего, а ещё чешского, французского, польского производства.
С другой стороны, Красная Армия несёт большие потери в вооружении и военной технике. Действующие войска испытывают снарядный голод – наследие предвоенного периода.
По предложению Сталина из следственного изолятора освободили бывшего наркома вооружения Бориса Ванникова и назначили его заместителем наркома боеприпасов с заданием увеличения объёмов выпускаемой продукции.
По воспоминаниям Николая Яковлева: «Выпуск боеприпасов в первый год войны возрос по сравнению с 1940 годом. Выпуск снарядов, например, почти в четыре раза, мин – едва ли не в два раза. Но по обоснованным расчётам ГАУ, опиравшимся на заявки, для удовлетворения нужд фронта необходимо было в это время увеличить поставки снарядов как минимум в 20 раз, а мин – хотя бы в 16. Однако промышленность не могла ещё справиться с этим заданием. В результате возник снарядный голод. Был установлен строжайший лимит отпуска и расхода боеприпасов. Безусловно, эта, хотя и вынужденная, мера в совокупности с некоторыми другими причинами затрудняла ведение успешных боевых действий на фронтах».
На этом фоне с каждым днём возрастала потребность Красной Армии в серийной поставке противотанкового средства ротно-батальонного уровня, способного действовать из боевых порядков стрелковых подразделений. Действующего образца ПТР нет. Значит, его надо создать в самые кратчайшие сроки. Государственный Комитет Обороны дал НКВ задание о конструировании противотанковых ружей калибра 14,5 мм под патрон Б-32, который НКБ мог выпускать в больших объёмах. Рукавишников продолжил доработку своего образца ПТР.
4 июля 1941 года Василий Дегтярёв и Сергей Симонов приступили к конструированию своих ружей. Вскоре Василий Алексеевич представил два образца самозарядных ПТР. Артком ГАУ один вариант забраковал, а другой предложили доработать как однозарядный. Сергей Гаврилович сконструировал самозарядное ПТР, которое превзошло ружьё Рукавишникова.
В дальнейшем полигонные испытания подтвердили высокие качества обоих ружей. На повестке дня первоочередным стало требование о серийном выпуске ПТР.
Ковровский фактор
В предвоенные годы для НКВ особое значение имел активно развивавшийся в Коврове машиностроительный комплекс – завод № 2 имени Киркижа, на котором знаменитые советские конструкторы создавали новые образцы вооружения.
Наиболее ценный вклад в Победу ковровские оружейники сделали в начале Великой Отечественной войны, когда проводилась массовая эвакуация предприятий, а на фронте шли ожесточенные бои и гитлеровская бронетанковая армада рвалась к Москве.
Дегтярёв сконструировал ПТР с учётом технологических возможностей предприятия. К октябрю 1941 года на заводе изготовили установочную партию ружей в количестве 300 штук и передали в 16-ю армию генерал-майора Константина Рокоссовского, оборонявшую Москву на Волоколамском направлении. В 1944 году, когда учредили медаль «За оборону Москвы», ею наградили и 300 сотрудников завода № 2.
Производство ПТРС запланировали к серийному выпуску в Туле на заводе № 66. Серийный выпуск не начался из-за эвакуации предприятия. Сегмент производства, занимавшийся темой ПТРС, разместили в Саратове на заводе № 614, где серийное производство началось в декабре 1941 года. В том же месяце начался выпуск ПТРС на Ижевском заводе № 74. Перед этим в ноябре ижевчане изготовили 36 ПТРД.
Всего в 1941 году войска получили 17 688 ПТРД, в 1942-м – 184 800. Такое количество противотанковых ружей удовлетворило потребности войск и позволило создать резерв.
Военная приёмка
В связи с критической обстановкой на фронте испытания новых ПТР в начале осени 1941 года прошли «в ускоренном режиме», а часть выявленных недостатков решили устранять в процессе серийного выпуска. Главным контролирующим органом на том этапе стали военпреды.
В годы войны на заводе № 2 военный контроль по производству стрелкового оружия осуществляло военное представительство ГАУ, которым руководил инженер-подполковник Поликарп Мандич. В середине войны его сменил инженер-полковник Алексей Евстратов.
Военная приёмка в те годы это не только проведение испытаний серийного вооружения и контроль разработки оружия, но и сопровождение фронтовых бригад, оказание помощи войскам в освоении новых образцов вооружения, изучение эксплуатационных характеристик оружия в боевых условиях, анализ отказов в эксплуатации. Военпреды всех категорий от техник-лейтенантов до инженер-полковников командировались в войска. По результатам совместных анализов информации военные представители совместно с конструкторами – оружейниками принимали решения по совершенствованию образцов, поступающих в войска.
Так, например, комиссией под руководством Дегтярёва и Мандича вырабатывались решения по устранению задержек извлечения гильзы из ПТРД, а также по ряду других эпизодов.
Особая ответственность, присущая военпредской деятельности в годы войны, это не фигура речи, а реальность тех лет для всех, кто проходил службу в военной приёмке. В истории военного представительства на заводе № 2 имеется интересный пример. Во время войны один из военпредов подписал разрешение на замену металла, не проведя всестороннего и глубокого анализа его свойств и конструкции детали, в которой он применялся. В войсках произошёл ряд поломок этих деталей. В ходе проверки установили причину – некондиционный металл. Районный инженер ГАУ принял решение предать офицера суду военного трибунала по законам военного времени. Василий Дегтярёв принял эту ошибку на себя, о чём лично позвонил Сталину. В результате офицер избежал судебной ответственности, но это послужило всем военпредам хорошим уроком, свидетельствующим о цене принимаемых решений.
Необходимо отметить, что на других предприятиях тоже возникали определённые производственные трудности. Не стал исключением и завод № 3 имени Володарского, на котором развернули производство патронов к ПТР. Изначально имелись проблемные вопросы с освоением новых технологий, оснащением производственных площадей.
В январе 1942 года закончились запасы советской латуни толщиной 10,7–10,8 мм. Союзники в рамках ленд-лиза согласились поставить лишь латунь толщиной 8,15–8,40 мм. С одной стороны, выпуск патронов продолжился, а с другой – увеличилось число технологических и эксплуатационных проблем, потребовавших срочного решения. Военная приёмка выявила тугую экстракцию новых гильз, прорывы и разрывы. Среди реализованных решений имеются и изменения в конструкциях противотанковых ружей.
Проявившийся дефицит с компонентами порохов привёл к работам по созданию различных смесей из имеющихся ингредиентов, которые порой давали отрицательный опыт.
И всё же за время войны завод № 3 изготовил для противотанковых ружей 107 млн патронов калибра 14,5 мм.
По другим задачам
Когда на германских танках увеличили броневую защиту, работы для расчётов ПТР на поле боя не стало меньше. Противотанковые ружья стали активно использовать против защищённых огневых точек. Расчёты «бронебоек» включали в состав штурмовых групп, которые эффективно и с минимальными потерями взламывали укреплённую оборону противника, особенно в городских условиях.
В заключение стоит отметить, что советские ПТР, захваченные гитлеровцами, получили высокую оценку. Их приняли на вооружение. Трофейные ПТРД использовались вермахтом под наименованием Panzerbüchse 783(r), ПТРС получили обозначение Panzerbüchse 784(r). Военные историки не нашли в германских мемуарах и служебных документах каких-либо аналогов сказкам времён Н.С. Хрущёва: «Ствол длинный, жизнь короткая». Даже враг оценил советские противотанковые ружья по достоинству. ПТР запечатлены в фронтовой кинохронике, показаны в ряде художественных фильмов, скажем, в «Балладе о солдате».