Участники специальной военной операции выполняют важнейшую задачу с точки зрения обеспечения безопасности самой России и заслуживают того, чтобы о них знала страна.
Президент Российской Федерации Владимир Путин в завершение рабочего визита в Туркменистан, где он принял участие в шестом Каспийском саммите, ответил на ряд вопросов представителей СМИ, которые касались, в частности, недавнего саммита «семёрки» и саммита НАТО, хода специальной военной операции на Украине. Приводим выдержки из беседы с журналистами.
Вопрос: Стартовал саммит НАТО и стартовал сразу очень воинственно. Для начала на нём Россию объявили прямой угрозой безопасности альянса. При этом Столтенберг признался, что к противостоянию с нашей страной альянс готовился с 2014 года. Есть ещё одно заявление премьера Бельгии о том, что Украина должна непременно победить, при этом непременно на поле боя. И это уже согласовано якобы с властями Украины. Вы могли бы дать оценку всем этим заявлениям? И как мы теперь должны к ним относиться?
В. Путин: Мы должны относиться к этому как к факту. То, что они с 2014 года готовились к каким-то активным действиям против нас, для нас не является новостью. Именно этим и объясняются наши решительные действия по защите своих собственных интересов. Им давно нужен был какой-то внешний враг, вокруг угрозы от которого можно было бы объединить союзников вокруг себя. Я говорю прежде всего про Штаты.
Иран не очень подходил на эту роль, Россия подходит лучше. Мы дали им такой шанс – объединить вокруг себя всех союзников на новом историческом витке. Ничего нового для нас нет. Это лишний раз подтверждает то, о чём мы всё время говорили: а именно о том, что блок НАТО – это рудимент прошлой эпохи – эпохи холодной войны. Нам всё время на этот счёт отвечали, что НАТО изменилось, что это теперь, скорее всего, политический союз, но все искали повода и возможности придать ей новый импульс именно как военной организации. Вот, пожалуйста, они это делают. Ничего для нас нового здесь нет.
Вопрос: А то, что касается победы Украины?
В. Путин: А победа Украины – да, мы знаем об этом. Украина вела с нами – хуже, лучше – [переговоры]. С какого-то момента о чём-то договорились, потом они от своих договорённостей, извините за моветон, отъехали, отошли. Но призыв к Украине продолжать боевые действия и призыв отказаться от дальнейших переговоров, это только подтверждает наши предположения о том, что Украина – это не цель и благо украинского народа – это не цель объединённого Запада и НАТО, а это средство для защиты своих собственных интересов.
То есть руками украинцев, руками украинского народа натовцы и ведущие страны НАТО просто хотят самоутвердиться дополнительно, утвердить свою роль в мире, подтвердить не лидерство, а свой гегемонизм в прямом смысле этого слова, свои имперские амбиции. Вот и всё. И то, что всегда говорили о своей исключительности, говорили и внедряли в сознание мирового сообщества тезис и лозунг о том, что «кто не с нами, тот против нас», это всё проявление той же самой политики. Ничего нового для нас здесь нет.
Вопрос: Владимир Владимирович, Турция отказалась от каких-то своих убеждений по поводу вступления Швеции и Финляндии. Как-то это решение отразится на взаимоотношениях между Россией и Турцией? И что теперь будет предпринимать Россия, тем более с учётом последних заявлений, которые озвучивал Столтенберг, говоря, что ваша цель, чтобы силы НАТО были подальше от России, теперь как бы наоборот привела к тому, что силы НАТО ближе к России?
В. Путин: Я знаю этот тезис, это ложный тезис, не имеющий ничего общего с действительностью. Наша позиция всегда заключалась и заключается в том, что (я уже сказал об этом в ходе нашей сегодняшней беседы) НАТО – это рудимент холодной войны, и он нужен только как инструмент внешней политики Соединённых Штатов для того, чтобы держать в повиновении своих сателлитов. Ничего другого здесь нет. Мы дали им такую возможность, я это понимаю. Они достаточно эффективно и энергично используют эти аргументы, для того чтобы подтащить вокруг себя своих так называемых союзников. Это с одной стороны.
С другой стороны, что касается Швеции и Финляндии. У нас нет таких проблем со Швецией и Финляндией, которые, к сожалению, есть с Украиной. У нас нет ни территориальных вопросов, ни споров, у нас нет ничего, что нас могло бы беспокоить с точки зрения членства Финляндии или Швеции в НАТО. Ну, хочется им, пожалуйста.
Руками украинского народа натовцы и ведущие страны НАТО просто хотят самоутвердиться дополнительно, подтвердить свои имперские амбиции
Только они должны ясно и чётко себе представлять, что раньше не было никаких угроз для них, теперь в случае размещения там военных контингентов и инфраструктуры мы вынуждены будем отвечать зеркально и создавать такие же угрозы для территорий, откуда создаются угрозы нам. Это же очевидная вещь. Они что, этого не понимают? Всё было у нас хорошо, но теперь будут какие-то напряжения, это очевидно, безусловно, без этого невозможно, повторяю, если будут создаваться нам угрозы.
А тезис о том, что мы боролись против расширения НАТО за счёт Украины, а теперь это получили за счёт принятия Швеции и Финляндии, не имеет под собой каких-то серьёзных оснований, потому что для нас членство Финляндии и Швеции в НАТО – это совсем не то, что членство Украины в НАТО. Это совершенно разные вещи. Они это прекрасно понимают, просто вбрасывают в общественное мнение этот тезис, чтобы показать: ага, вот Россия не хотела, а теперь получила вдвойне. Нет, это совершенно другая вещь, и мы отдаём себе в этом отчёт. И они это понимают. Но для того, чтобы подменить эти понятия, показать, что Россия не добивается нужного результата… Этим нас в заблуждение они не введут.
Ну хочется Швеции и Финляндии, пусть вступают. Знаете, у нас есть такие грубые анекдоты: сегодня вступил в одно место, теперь – в другое. Это их дело. Пускай куда хотят, туда и вступают. Украина – совершенно другое. Из Украины начали делать анти-Россию, плацдарм для того, чтобы попытаться как-то раскачивать саму Россию, начали бороться с русской культурой, с русским языком, начали преследовать людей, которые чувствуют себя частью русского мира. Ничего подобного в Финляндии и Швеции нет, это совершенно другая ситуация. Хотят – пусть вступают, пожалуйста.
Войска двигаются и достигают тех рубежей, которые ставятся в качестве задачи на определённом этапе этой боевой работы. Всё идёт по плану
Вопрос: Сегодня Лев Лещенко сказал, что готов исполнить песню о героях спецоперации, Илья Резник уже стихи сочинил. И я буквально на днях из Луганска вернулся, глава Луганской Народной Республики Пасечник выступил с инициативой, чтобы снять фильм, и он даже идею предложил Владимиру Машкову, и тот «загорелся»… Мы помним, какую роль советское искусство сыграло во время Великой Отечественной войны… Как вы относитесь к этим идеям и предложениям?
В. Путин: Это хорошая идея. Понимаете, ведь ребята, которые там выполняют боевые задачи, воюют, подвергают свою жизнь опасности, некоторые уходят из жизни вообще, жертвуют собой для достижения тех целей, ради которых они там выполняют задачи в рамках этой военной операции. Они защищают людей, которые живут на Донбассе, они защищают интересы России, обеспечивая безопасность нашей страны. Мы что, не понимаем, что ли? Я уже много раз об этом говорил: создадут такой антироссийский плацдарм вблизи наших границ, и мы постоянно будем жить под этой угрозой, под этим дамокловым мечом. Поэтому ребята выполняют важнейшую задачу с точки зрения обеспечения безопасности самой России, и, конечно, они заслуживают того, чтобы о них говорила страна, знала страна. Я не только поддерживаю вот такие идеи, я первый раз об этом слышу, я думаю, что и песни надо слагать, и стихи писать, и памятники им ставить – они герои.
Вопрос: Владимир Владимирович, скажите, цели спецоперации изменились с момента её начала? В чём сейчас цель? Понимаете ли вы для себя и для нас, когда всё это закончится?
В. Путин: Да, конечно, ничего не поменялось. Я же сказал ранним утром 24 февраля, я же сказал об этом прямо, публично на всю страну, на весь мир. Мне добавить к этому нечего. Ничего не изменилось. <···> Я доверяю тем людям, которые являются профессионалами. Они действуют так, как считают нужным для достижения конечной цели. А конечная цель мною обозначена – это освобождение Донбасса, защита этих людей и создание условий, которые гарантировали бы безопасность самой России. Вот и всё. Работа идёт спокойно, ритмично. Как вы видите, войска двигаются и достигают тех рубежей, которые ставятся в качестве задачи на определённом этапе этой боевой работы. Всё идёт по плану.
По срокам не надо говорить, я никогда об этом не говорю, потому что это же жизнь, это реальные вещи. Подгонять под какие сроки – это неправильно, потому что (я уже говорил об этом) это связано с интенсивностью боевых действий, а интенсивность напрямую завязана с возможными потерями. А мы прежде всего должны думать о том, чтобы сохранить жизни наших ребят.
Вопрос: Можно про теракт… Не про теракт, а про взрыв в торговом центре на Украине, в Кременчуге? Разные версии есть.
В. Путин: Нет там никакого теракта, ни взрыва. Я же здесь был, я просто не знаю [в деталях]. Но я знаю, мы много раз это говорили, показывали это, с беспилотников видно, когда размещают оружие, комплексы РСЗО, артиллерию, тяжёлую технику вообще в жилых кварталах, ещё где-то. Просто так по полям у нас никто не стреляет и не бьёт. Как правило, это делается по результатам разведанных целей.
Уверен, что в этом случае было всё то же самое. Прячут же технику, особенно ту, которую с Запада доставляют, во всякие ангары, на рынках, на заводах, в цехах, где технику ремонтируют или приводят в порядок после длительного периода перегонки из той же заграницы.
Ни по каким гражданским объектам Российская армия ударов не наносит – нет необходимости. У нас есть все возможности для того, чтобы определить, что где находится, и при наличии современного высокоточного оружия большой дальности мы достигаем этих целей.