Россия готова искать пути возобновления нормальных отношений с Евросоюзом, дело за европейскими странами.
9 Мая в Кремле Президент Российской Федерации Владимир Путин ответил на вопросы представителей средств массовой информации, касающиеся ряда актуальных проблем военно-политической ситуации в мире и международной деятельности нашего государства. Об основных темах, поднятых на встрече с журналистами, в материале «Красной звезды».
О Параде Победы
– Вы знаете, для нас, для России, всё-таки 9 Мая – это не комедийное шоу с игрой на клавишных инструментах. Для нас это святой день. Потому что каждая семья у нас пострадала. Если посчитать, что 27 миллионов жертв, которые принёс на алтарь Победы Советский Союз, то РСФСР, то есть сегодня Российская Федерация, потеряла почти 70 процентов. На долю РСФСР, по послевоенным документам, пришлось почти 70 процентов потерь.
Посчитайте, если 27 [миллионов] – общие потери, то потери России – это будет сколько? Почти 19 миллионов человек. Конечно, для нас это событие, которое касается каждого гражданина Российской Федерации, каждой нашей семьи. И мы здесь ни в какие игрушки не играем, – подчеркнул в своём выступлении глава Российского государства.
По его словам, хотя этот год и не юбилейный, но тем не менее всё-таки это День Победы, а поэтому было принято решение проводить праздничные мероприятия. Но без демонстрации военной техники, и не только по соображениям бе-
зопасности, но прежде всего потому, что Вооружённые Силы должны сосредоточить своё внимание на окончательном разгроме противника в рамках проведения специальной военной операции.
Что касается провокационных заявлений, которые прозвучали накануне Дня Победы, то, как отметил Владимир Путин, «мы на них отреагировали, как вы знаете».
– Вначале Министерство обороны выступило с определённым заявлением, оно хорошо известно, что в случае попытки срыва наших праздничных мероприятий мы вынуждены будем нанести ответные удары, массированные ракетные удары по центру Киева. Что же здесь непонятного? Именно это предполагалось как ответные действия.
Мы этим не ограничились. За этим последовала нота Министерства иностранных дел, это уже документ, а не просто заявление. Но и этим мы не кончили. Мы начали работу с нашими основными партнёрами и друзьями, прежде всего с нашими друзьями из Китайской Народной Республики, из Индии, с некоторыми другими странами, в том числе начали работу и с администрацией Соединённых Штатов Америки. Какую работу? Мы просто обрисовали нашим друзьям и коллегам, партнёрам картину, которая может сложиться. У нас ни с кем нет никакого желания усугублять, ухудшать отношения. А это могло бы произойти, имею в виду, что все центры управления и принятия решения в Киеве находятся в непосредственной близости от дипломатических учреждений целого ряда стран, там их несколько десятков. В этом и вопрос. И когда начали такой диалог с администрацией Соединённых Штатов Америки, мы их предупредили об этом, показали возможные последствия и попросили сделать всё необходимое для обеспечения безопасности дипломатического представительства их страны.
«Для России всё-таки 9 Мая – это не комедийное шоу с игрой на клавишных инструментах. Для нас это святой день»
Об участии в праздничных мероприятиях в Москве лидеров иностранных государств
Как подчеркнул Владимир Путин, те, кто приехал на праздничные мероприятия в Москву, безусловно, проявили в известной степени и мужество личное, потому что ведь им стало известно об определённых договорённостях, в том числе и об инициированных президентом Трампом увеличении дней перемирия, обменах и так далее, то есть им стало известно о разрядке этой ситуации только после того, как они приехали. Не зная об этом, они тем не менее приняли решение быть здесь, и это заслуживает особого уважения.
Что касается двусторонних встреч и что было главным на этих переговорах, то главным, по словам Владимира Путина, было событие, которое стоит в центре внимания и России, и всех стран, дружественных, как мы говорим, стран, в данном случае тех, представители которых приехали на праздничные мероприятия в Москву. В центре обсуждения был именно День Победы, наш общий результат в борьбе с нацизмом и разговор о том, как сделать так, чтобы память о героях Второй мировой и Великой Отечественной войн была сохранена и послужила бы базовым основанием для того, чтобы ничего подобного в будущем больше не повторялось.
– И конечно, мы говорили о двусторонних отношениях. Здесь на первый план, конечно, выходят наши отношения с ближайшими нашими союзниками и партнёрами – это Белоруссия, Казахстан, Узбекистан.
У нас с Белоруссией свыше 50 миллиардов долларов оборот. Страна – 10 с небольшим миллионов населения, а оборот какой, представляете? Нам есть о чём поговорить, и много вопросов на самом деле.
То же самое и с Казахстаном, и с Узбекистаном, быстрорастущие экономики. У нас хорошие планы, в том числе инвестиционного характера. С Казахстаном у нас есть общие интересы в рамках Евразэс. И с другими странами, с которыми мы встречались, например с Лаосом. Конечно, он тоже важный для нас партнёр. Объёмы там очень скромные в долларовом выражении, но перспективы хорошие, и страна удачно расположена. АСЕАН – важный для нас регион. В каждом конкретном случае было о чём поговорить, и всё носило очень предметный и прагматичный характер.
«Глобалистское направление западных элит. Вот оно с нами и воюет руками украинцев»
Об Армении
– Что касается планов Армении, армянского руководства: вы знаете, ведь мы на эти мероприятия никого не приглашали, это не юбилейное мероприятие, но всем разослали информацию о том, что мы будем рады, если кто-то приедет, мы никому не запрещаем этого приезда. Приглашения официального нет, поэтому не только Армения, но и другие многие страны – и наши добрые соседи, и хорошие наши партнёры и друзья – не были сегодня здесь. Я здесь не вижу ничего необычного.
Что касается планов Армении присоединиться к Евросоюзу – это, конечно, требует особого рассмотрения. Мы обсуждали это с премьер-министром Пашиняном не один раз и не видим здесь ничего особенного. На самом деле и он подтвердит, я ему уже несколько раз говорил и сейчас публично могу повторить, мы поддержим всё, что выгодно армянскому народу. У нас с армянским народом особые отношения на протяжении столетий. И если армянскому народу выгодно то или иное решение – пожалуйста, мы против не будем.
Но, конечно, мы должны иметь в виду некоторые обстоятельства, которые являются важными и для нас, и для наших партнёров. Что имеется в виду? Например, у нас торговый оборот с Арменией снизился сейчас, в прошлом году, в позапрошлом был гораздо больше, но всё-таки семь миллиардов долларов по 2025 году. Если иметь в виду, что ВВП страны 29 миллиардов, то это серьёзная величина, и Армения получает значительные преимущества в рамках Евразэс. Это касается сельского хозяйства, перерабатывающей промышленности, таможенных и других сборов, это касается миграционной сферы. И на мой взгляд, было бы правильно и по отношению к населению, гражданам Армении, и по отношению к нам как к главному экономическому партнёру определиться как можно раньше, например провести референдум. Это не наше дело, но, в принципе, вполне было бы логично спросить у граждан Армении, каков будет их выбор. В соответствии с этим и мы сделали бы соответствующие выводы и пошли бы по пути мягкого, интеллигентного и взаимовыгодного развода.
Об украинском конфликте
– Мы сейчас переживаем всё, что происходит на украинском направлении. А с чего началось? Со вступления или попытки вступления Украины в ЕС. Первый этап был, только первый этап. Мы уже тогда начали обсуждать – и с европейцами. Мы им говорили: послушайте, фитосанитарные нормы разные абсолютно в ваших странах, в Евросоюзе, в России. Кстати, у нас гораздо более строгие фитосанитарные нормы. «Невозможно, чтобы ваша продукция поступала на российский рынок через украинскую территорию. Мы не можем этого допустить», – а у нас на тот момент были свободные границы, зона свободной торговли с Украиной. – «Мы вынуждены будем закрываться». То же самое касается целого ряда промышленных товаров.
Я, честно говоря, был удивлён такой жёсткой, прямолинейной позиции со стороны европейцев. Жёстко встали, ни по одному вопросу: нет, нет, нет. В конечном итоге всё-таки и тогдашний президент Янукович повнимательнее прочитал, прикинул, сказал: нет, пока, наверное, я не готов к этому. Потому что слишком большой ущерб для экономики Украины возникал. Он не отказался от вступления. Он сказал: я должен ещё раз к этому вернуться, всё проанализировать. Всё это привело потом к госперевороту, к крымской истории, к позиции юго-востока Украины и боевым действиям. Вот к чему это всё привело. Это серьёзный вопрос.
О встрече с Зеленским
Отвечая на вопрос о том, что Роберт Фицо должен передать послание от Владимира Зеленского, российский лидер отметил, что как бы особого послания там и не было, просто он услышал ещё раз о том, что украинская сторона готова провести личную встречу.
– Да, это я слышал. Но мы слышим это не первый раз. Что можно в этой связи сказать? Что мы никогда не отказывались и я не отказывался. Я не предлагаю эту встречу, но, если кто-то предлагает, пожалуйста, пусть приезжает тот, кто хочет встретиться, пусть приезжает в Москву, мы встретимся.
Можно встретиться и в третьей стране, но только в том случае, когда будут достигнуты окончательные договорённости о мирном договоре, который должен быть рассчитан на длительную историческую перспективу, чтобы поучаствовать в этом мероприятии либо что-то подписать, но это должна быть окончательная точка, а не сами переговоры, потому что мы знаем, что такое сами переговоры.
Я это хорошо лично проходил в Минске при выработке Минских соглашений. Можно часами, бесконечно разговаривать, днём и ночью – без толку. Нужно, чтобы специалисты поработали, всё сделали, чтобы было понятно обеим сторонам, что договорённости полностью согласованы. В этом случае можно встречаться где угодно, чтобы или подпись поставить, или поприсутствовать при подписании.
О позиции Запада
– Что такое Запад? Это так называемое, я так думаю, глобалистское направление западных элит. Вот оно с нами и воюет руками украинцев. Они, конечно, в этом смысле хорошо устроились, они спровоцировали этот конфликт. Я уже сказал, с чего началось. Я же ничего не придумал по поводу изначальной точки отсчёта. Как ни странно, речь шла о присоединении или нет Украины к ЕС. Да ради бога, пусть присоединялись бы, но это дошло до вооружённого конфликта. А почему? Потому что плевать все хотели на интересы России.
Более того – и стремясь использовать Украину как инструмент для достижения своих геополитических целей – эти деятели на Западе, они же всех обманывали, публично же сейчас об этом говорят. Начали нас обманывать, что касается расширения НАТО на восток ещё в начале 90-х годов. «Ни шагу на запад, нам говорили тогда, не сделает НАТО». Ну и что? Где?
И всё это вкупе, в совокупности спровоцировало сегодняшнюю ситуацию. Так что они с нами воюют, но, повторяю, это всем уже стало понятным, руками украинцев.
Мы совсем недавно с коллегами разговаривали тоже, вспоминали, как это всё разворачивалось. Ведь мы же договорились с украинцами в 2022 году в Стамбуле, парафировали соглашение. Потом один коллега – ну что скрывать, господин Макрон мне позвонил, сказал, что Украина не может подписывать такие документы исторические с пистолетом у виска. Это прямая речь, у нас запись разговора сохранилась. Я говорю: «Что надо сделать?» – «Надо бы отвести войска от Киева». Ну отвели. Тут же приехал ещё один представитель шоу-бизнеса, тогдашний премьер Великобритании. И что говорит? «Нельзя подписывать, это соглашение несправедливо». А кто определяет, справедливо или нет? Если председатель переговорной группы с украинской стороны парафировал эти документы, что же здесь несправедливого? Кто это определяет? Ну всё, замечательно, пообещали помощь и начали раскручивать противостояние с Россией, которое продолжается до сих пор. Я думаю, что дело идёт к завершению, но всё-таки это серьёзная вещь.
Возникает вопрос: а зачем? Во-первых, ждали «сокрушительного поражения» России, мы хорошо знаем, крушения государственности в течение нескольких месяцев. Не получается. А потом уже залезли в эту колею и вылезти из неё никак не могут, вот в чём проблема. Хотя умные люди, безусловно, там есть. Есть и те, которые, безусловно, понимают суть происходящих событий. Надеюсь, что эти политические силы постепенно будут возвращаться к власти либо будут власть брать в свои руки при поддержке подавляющего большинства европейских стран.
Сейчас, когда приходит понимание, что всё не так просто, что возникают проблемы, что преодолеть их достаточно сложно и лучше искать пути возобновления нормальных отношений, переходить к каким-то договорённостям, взаимоприемлемым договорённостям…
Кстати говоря, мы с Европой всегда строили отношения на принципах взаимного уважения и учёта интересов. Это не пустое дипломатическое словосочетание. Мы именно так и делали. Не всегда с Европой так разговаривают сегодня. А мы только так разговаривали всегда. Но этого показалось мало.
Надеюсь, что осознание того, что это была ошибочная позиция, сейчас вот уже обозначилось и будет набирать обороты и силу, и в конечном итоге мы всё-таки восстановим отношения со многими странами, которые сегодня пытаются предать анафеме наши отношения. Но чем раньше это произойдёт, тем лучше и для нас, и – в данном случае – для европейских стран.
Об иранском конфликте
– Что касается Ирана и США – очень тяжёлый и сложный конфликт, и нас это ставит в сложное положение, потому что у нас с Ираном добрые отношения и со странами Персидского залива дружеские отношения без всякого преувеличения. И мы продолжаем контактировать и с одной, и с другой стороной. Надеемся, что этот конфликт можно будет прекратить, и как можно быстрее.
На мой взгляд, нет уже заинтересованных лиц для продолжения этого противостояния. Конечно, мы понимаем, что договорённости должны быть достигнуты в интересах всех народов и всех государств этого региона. Есть разные варианты. Мне бы не хотелось сейчас вдаваться в детали, мы их представляем себе, какие они могли бы быть, и в целом они могут быть достигнуты.
И наоборот, если дело пойдёт к обострению ситуации, к повышению уровня конфронтации, проигравшими будут все.
Вы знаете, я поделюсь с вами своими секретами, но они такие относительно секретные секреты.
Мы не только предлагали, мы же уже один раз это делали в 2015 году. Иран, доверяя нам в полном объёме… И не без основания доверяет, потому что мы, во-первых, никогда не нарушали никаких договорённостей и, во-вторых, мы продолжаем мирные ядерные программы в Иране, построили уже «Бушер», который работает, и продолжаем строить, мы же продолжаем работу, и наша работа по сотрудничеству в сфере мирного атома не подвержена текущей конъюнктуре. Мы в 2015 году это сделали, и тогда это легло в основу заключения договора между всеми заинтересованными странами и Ираном, то есть сыграло очень позитивную роль. Такой опыт есть. Я и сейчас сказал, что мы готовы повторить этот опыт.
И первоначально, это и есть как бы секрет, все согласились – согласились и представители Соединённых Штатов, согласился Иран, согласился Израиль. Но потом Соединённые Штаты свою позицию ужесточили и потребовали вывоза только на территорию США. После этого Иран ужесточил свою позицию, и мне было сказано, приезжал господин Лариджани, который, к сожалению, ушёл из жизни, очень жаль, это был человек, с которым можно было вести конструктивный диалог, он умел слушать, слышал, реагировал на всё. Но он тогда приехал и сказал: «Нет, вы знаете, мы тоже изменили свою позицию. Теперь мы не готовы вывозить этот обогащённый уран никуда. Предлагаем России новый формат сотрудничества – создать совместное предприятие, но на территории Ирана, и вместе там разбавлять уран». Я сказал: «Пожалуйста, мы не против. Главное, чтобы это разрядило ситуацию. Но мне кажется, что уже с этим никто не согласится: ни Соединённые Штаты, ни Израиль». Так и получилось, и по этому направлению ситуация зашла в тупик, надо сказать откровенно.
Наши предложения лежат на столе. Мне кажется, это хорошее предложение. Почему? Потому что, во-первых, если все с этим согласятся, Иран может быть полностью уверен в том, что он вывез эти материалы в дружественную страну, которая сотрудничает и будет продолжать сотрудничество с Ираном в сфере мирного атома. А к другим ядерным программам, к оружейным программам Иран и не стремится, и фетва есть там, принятая ещё прежним духовным лидером, и мы слышали неоднократно заявления по этому поводу, да и МАГАТЭ ни разу не сказало, что есть доказательства стремления Ирана к ядерному оружию. Все другие участники этого процесса, на мой взгляд, тоже могли бы быть заинтересованы. Мне кажется, что это могло бы их устроить.
Почему? Во-первых, все бы увидели, что это такое, сколько и где находится. Второе, это всё было бы поставлено под контроль МАГАТЭ. И в-третьих, работа по разжижению этого урана была [бы] организована также под контролем МАГАТЭ, была бы прозрачной и безопасной. При этом нам ничего не нужно, не для того чтобы нам, извините за моветон, политические жабры надувать и сказать, что без нас никто ничего не может. Нет, мы просто хотим внести какой-то свой посильный вклад, если это устроит всех, в разрядку ситуации.
Если это не устраивает – ради бога. Но мы будем поддерживать любую ситуацию, любое решение, которое выведет из тупика эту позицию и даст возможность двигаться по пути мирного урегулирования. И мне кажется, что здесь тоже нюансы – сейчас об этом я точно не буду говорить, – но компромиссы возможны.
«Взаимодействие России и Китая является важнейшим фактором сегодня по стабилизации международных отношений»
Об отношениях с Китаем
– Во-первых, мы всегда об этом говорим, взаимодействие России и Китая является важнейшим фактором сегодня по стабилизации международных отношений. Ведь у нас почти не осталось договоров, которые регулируют сферу безопасности, сферу разоружения и контроля за ядерным оружием. И взаимодействие таких государств, таких стран, как Китай и Россия, безусловно, является фактором сдерживания и стабильности. Это первое.
Второе – это наш крупнейший торгово-экономический партнёр. Свыше 140 миллиардов долларов – это приличный оборот, и он растёт.
Третье – он диверсифицирован, и эта диверсификация продолжается за счёт высокотехнологичных отраслей, что очень важно. Я хочу поблагодарить руководство Китайской Народной Республики за то, что и мой друг, как я говорю, говорю это с полным основанием, Председатель КНР господин Си Цзиньпин поддерживает лично, я вижу это, чувствую, поддерживает диверсификацию в направлении высокотехнологичных отраслей.
Но есть ещё и вопросы в сфере энергетики. Здесь и атомная энергетика. Мы же продолжаем работать в Китае, мы же продолжаем строить атомные блоки. Это альтернативные виды энергии, Китай преуспел в этом значительно, но тем не менее есть и возможность посотрудничать. Это космос.
Это традиционная энергетика, углеводородная – и нефть, и газ. Сейчас не буду тоже пока говорить об этом, но, в принципе, мы находимся в высокой степени договорённости по тому, чтобы сделать серьёзный, очень существенный шаг вперёд в сотрудничестве в газовой и нефтяной сфере. Просто не буду забегать вперёд по этим вопросам, я вижу, мне докладывали мои коллеги: практически все основные вопросы согласованы. Если удастся их доработать и поставить точку во время визита, я буду очень рад.
А то, что Соединённые Штаты продолжают контакты с Китаем, – это очень важно, мы это только приветствуем, это ещё один элемент стабильности. Потому что, во-первых, они очень крупные торгово-экономические партнёры, и от их взаимодействия зависит состояние всей мировой экономики. Мы внимательно за этим наблюдаем и исходим из того, что никаких нелегитимных санкций не будет, никакого напряжения в экономической сфере между двумя государствами не возникнет. Мы от этого только получаем выгоду – от стабильности и конструктивного взаимодействия между Соединёнными Штатами и Китаем.