Владимир Путин: Одна из наиболее эффективных армий мира – на сегодняшний день у России

image_print

На военные угрозы наша страна вынуждена отвечать созданием новых систем оружия, чтобы надёжно гарантировать свою безопасность.

Президент Российской Федерации Владимир Путин провёл в четверг традиционную завершающую этот год пресс-конференцию. Глава государства встречается с прессой в формате большой пресс-конференции ежегодно начиная с 2001 года. На мероприятие были аккредитованы 774 журналиста. За четыре с половиной часа президент ответил в общей сложности более чем на 50 вопросов журналистов и обращений, поступивших в кол-центр от граждан. Реальное же число поднятых на пресс-конференции тем было ещё выше, так как многие корреспонденты не останавливались на одном вопросе. Приводим выдержки из ответов главы государства, касающиеся Вооружённых Сил и актуальных международных проблем.

О ситуации в мире
Я чувствую ответственность за то, что происходит с Россией и с её народом. И всё буду делать в интересах Российской Федерации. Это касается и возвращения Крыма в состав нашего Российского государства. Обращаю ваше внимание, что это было сделано на основе волеизъявления народа.
Вот в Косово парламент принял решение, и вы все это проглотили и сказали, что так и правильно, так и хорошо, это демократично. В Крыму люди пришли на референдум, проголосовали, но вам почему-то это не нравится. Хочу напомнить, что демократия – это власть народа, и надо либо признавать это, либо тогда отказаться от этого термина вообще повсеместно.
Вводятся определённые санкции в отношении крымчан. За что вы вводите против них санкции? Если это аннексия, то они не виноваты ни в чём. За что же их наказывать? А если это не аннексия, а результаты голосования, тогда надо признать, что это демократия, и оставить их в покое, так же как и претензии к России по поводу аннексии.
Теперь по поводу того, что мы белые и пушистые. По сравнению с вами – да, так и есть, мы белые и пушистые. Потому что мы пошли на то, чтобы освободить от определённого советского диктата те страны и народы, которые хотели развиваться самостоятельно.
Мы услышали ваши заверения о том, что НАТО не будет развиваться на Восток. Но вы не выполнили своих обещаний. Да, это не прописанные обещания, это устные были заявления, в том числе со стороны НАТО. Но вы-то ничего не сделали. Было две волны расширения, и военная инфраструктура НАТО приближается к нашим границам. Разве мы не должны на это реагировать? Разве мы вышли из договора по противоракетной обороне? Это же не мы сделали. И мы вынуждены ответить созданием новых систем оружия, которое купирует наши угрозы.
Потом наши коллеги вышли из договора по ракетам малой и средней дальности. Это мы, что ли, вышли? Нет, это наши партнёры вышли американские. Соответствующим образом мы сказали: хорошо, мы не будем производить и не будем размещать такого оружия до тех пор, пока американского оружия не появится в Европе. Но нам на это никто ничего не отвечает, не реагирует. Потом вышли из Договора по открытому небу. Нам что делать-то?
Я не хочу вам этого вопроса задавать, но нам что делать в этой связи? Оставить всё как есть? Значит, вы как страна НАТО будете над нами летать и всё передавать американским партнёрам, а мы такой возможности будем лишены в отношении американской территории? Вы же умные люди, почему вы считаете, что мы придурки? Почему вы считаете, что мы не можем такие элементарные вещи анализировать и смотреть на них?
Есть и другие некоторые вопросы, которые вызывают нашу озабоченность. Мы на них, на эти вопросы, вынуждены реагировать. Но при всём этом сейчас есть угроза ещё и прекращения Договора СНВ. Тогда вообще не останется никаких ограничений, связанных с гонкой вооружений, вообще ничего не останется.

А мы изначально призывали и призываем наших партнёров к тому, чтобы хотя бы на год продлить этот договор и в течение года вести субстантивные, как говорят дипломаты, переговоры, по тому, что делать и как жить дальше.
Мы понимаем, что возникли у России виды оружия, современные, гиперзвуковые системы, которых нет ни у кого в мире. Мы отдаём себе в этом отчёт, мы же не против того, чтобы учитывать это обстоятельство. Но с нами до сих пор никто вообще на этот счёт никак не разговаривает. Подобные системы разрабатываются, кстати, в европейских странах – в Великобритании, в тех же Соединённых Штатах. Но пока нет, мы понимаем это, но мы же открыты для переговоров. Но с нами до сих пор пока никто не ведёт никаких. Вот и ответьте себе на вопрос: кто белый и пушистый, а кто колючий и агрессивный.
У нас две-три базы базирования, причём на террористически опасных направлениях: в Кыргызстане, в Таджикистане, в Сирии. У другой стороны, я имею в виду Соединённые Штаты, – по всему миру огромная сеть.

О контроле над вооружениями
По поводу СНВ-3. Да, если ничего не произойдёт, то в феврале этот договор перестанет существовать. Я уже в ходе этой пресс-конференции сказал, публично много раз говорил о том, что мы готовы к продолжению диалога. Я знаю, что вновь избранный президент господин Байден говорил о том, что (так звучало, во всяком случае, как мне показалось) [есть] готовность к продолжению диалога, к сохранению этого фундаментального, основополагающего документа. Мы готовы к этому, пожалуйста, но нам нужна какая-то реакция со стороны американских наших партнёров.
Если этого не произойдёт, не случится ли гонка вооружений? Так она случилась уже, случилась, и это очевидно. После выхода США из договора по ПРО всё и началось. Ну а как? Одна страна строит «зонтик» для себя. Значит, конечный результат будет какой? Конечный результат – это обнуление нашего ядерного потенциала. Значит, мы что должны были сделать? Мы должны были сделать всё для того, чтобы этого не случилось: или самим строить эту систему ПРО, либо создавать системы, которым эта ПРО не помеха. Мы это сделали, это произошло, с помощью гиперзвукового оружия, в том числе «Авангарда». Напомню, 20 с лишним Махов, глобальной дальности и небаллистическая, то есть никакие системы ПРО на неё не влияют.
Повлияло ли появление в России гиперзвукового оружия, не только «Авангарда», но, скажем, и «Кинжала», сейчас вот «Циркон» у нас появляется… Очень важное оружие, недавно провели очередное, очень важное для нас испытание. Фактически работа над ним в основном завершена, 8 с лишним Махов, дальность большая. Причём она может быть размещена как на стационарных носителях, так и на кораблях, причём на надводных и подводных. Размещена где? В нейтральных водах. Посчитайте дальность и скорость, и всё станет ясно. Меняет ли, как-то влияет это на ситуацию? Конечно, меняет. Ну а как же? И влияет.
У наших американских партнёров (они разрабатывали такую теорию молниеносного обезоруживающего удара, то есть удара высокоточным оружием по центрам управления, на самом деле, прежде всего) высокоточное оружие есть, а гиперзвукового пока нет у них. Сделают, конечно, это совершенно очевидно. Но, как я уже говорил, мы к этому времени подготовимся. Сейчас, вы спросили, над чем мы работаем? В том числе над этим, над противоядием от будущего гипероружия у других стран в других ведущих армиях мира. Я уверен, мы это сделаем, мы на правильном пути, активно работаем.
По всем другим системам вооружения, которые были анонсированы в моём Послании, в одном из моих Посланий, да, по всем работа идёт. Некоторые уже на боевом дежурстве. «Кинжал» – на боевом дежурстве, «Пересвет» (это лазерное оружие) – на боевом дежурстве уже. Активно идёт работа по тяжёлой ракете «Сармат», мы на завершающей стадии. По «Посейдону» идёт работа хорошо. По ракете с ядерной двигательной установкой глобальной дальности тоже идёт всё в рамках плана.
Я не вижу ни одного, какие-то технические возникают вопросы, но ни одного проблемного вопроса, который бы говорил о том, что мы что-то из запланированного не сделаем. Сделаем всё, уверен.
Что касается гонки вооружений. Я сказал, что она уже начата, но видите, как нам удаётся это всё сделать. Мы на шестом месте по объёмам финансирования армии и ОПК, в основном армии, 46 миллиардов с небольшим, США – 770 миллиардов, а нам удаётся сделать то, чего у других нет. Плюс за счёт имеющейся научной, производственной базы и школы, за счёт мозгов наших учёных, изобретателей, за счёт таланта инженеров, рабочих мы не будем втягиваться. Один из руководителей оборонного комплекса в Штатах недавно сказал: да, их стало меньше, армия у нас стала более компактной, но они стали гораздо более эффективными. Так и есть. Это была наша цель. Не всё достигнуто из того, что мы хотели. Но мы на правильном пути и будем продолжать эти усилия по безусловному обеспечению безопасности Российской Федерации и её народа.

О СНГ
Во Франции либо в Федеративной Республике политическая система складывалась десятилетиями, а может быть, столетиями: и парламентская форма правления складывалась точно столетиями, политические партии традиционно со своей понятной, устойчивой политической платформой, понятной гражданам, избирателям, – она существует. А в странах постсоветского пространства где это всё?
Поэтому это результат не сегодняшнего дня, а результат, я бы сказал так – надо же относиться с уважением ко всем партнёрам, – результат поиска своего пути. Поэтому это не то что мы подошли к какому-то рубежу, нет.
Майя Санду, которая избрана, и я желаю ей всего самого доброго, желаю ей успехов в её работе, но ничего нового она как представитель определённой политической силы не сказала. Мы давно слышим представителей различных западных стран о том, что нужно вывести наш миротворческий контингент. А Майя Санду является президентом Молдовы, но она в то же время является гражданкой Румынии.

Что касается увеличения количества наших миротворцев, то это возможно, но только по договорённости со всеми сторонами, в том числе с азербайджанской стороной

Фото ТАСС.

Мы услышали представителей западных стран о необходимости вывести контингент, и в целом мы за то, чтобы вывести, как только созреет соответствующая обстановка, как только будет налажен нормальный диалог между Приднестровьем и остальной частью Молдовы, как только пойдёт по пути мира, примирения ситуация.
Мы за это, и мы уже были близки совсем с бывшим президентом Ворониным к этому, но в последний момент тоже представители западных стран на него нажали, он отказался, отошёл от прежних договорённостей, и решение приднестровского вопроса было отложено на неопределённый срок. Зачем, почему – непонятно. Я потом спрашивал своих коллег из Евросоюза: «Зачем вы это сделали?» – «Ну вот так получилось». Сейчас не будем вдаваться в подробности, но рано или поздно эта проблема должна быть решена.

О Белоруссии
Белоруссия. Я уже много раз высказывался на этот счёт, исхожу из того, что нужно дать возможность белорусскому народу внутри страны разобраться со своими вопросами, решить их в спокойном режиме.
Президент Лукашенко высказался на этот счёт неоднократно. Я с ним согласен в том, что надо делать это в спокойной, ритмичной обстановке. Он инициировал изменения в Конституции – посмотрим, как это будет всё происходить. Здесь хотелось только добиться одного, я уже об этом тоже так или иначе упомянул, – без вмешательства извне.
То, что мы видим сейчас, к сожалению, это вмешательство имеет место быть. Это информационная, политическая, финансовая поддержка оппозиции из-за границы. Из-за границы ничего хорошего никогда не получается. Вы знаете, я через маску вижу, что вы улыбаетесь, но это имеет принципиальное значение. Вы знаете, в чём заключается это значение? В том, что как бы тяжело, трудно и даже долго это ни происходило, это должно созреть внутри общества. Всё, что вброшено извне, работает не как успокоитель ситуации, а как взрывное устройство, как граната, не помогает никогда. Надо просто набраться терпения и подождать, помогать всем политическим силам не конфликтовать друг с другом, а настроить всех на позитивный диалог, направленный на защиту интересов граждан.
Поэтому у нас скоро будет мероприятие в рамках СНГ, я думаю, что оно будет своевременным, полезным, в завершение года мы это делаем. С коллегами пообсуждаем, какие задачи мы должны решить в первоочередном порядке.

О конфликте в Нагорном Карабахе
Первое – почему именно сейчас это произошло? Ситуация вышла из-под контроля, и эта напряжёнка длилась на протяжении многих лет. Не думаю, что произошло это в связи с каким-то вмешательством извне. Многократно же возникали трения, перестрелки и мелкие стычки. Вот в конечном итоге всё это вылилось в конфликт.
Позиция России всегда заключалась в том, что мы должны без всякого кровопролития прийти к договорённостям. Так была выстроена наша позиция и в Минской группе, где сопредседателями являются Россия, США и Франция. Мы всегда на протяжении многих лет – сейчас повторю нашу позицию – исходили из того, что Азербайджану должны быть возвращены семь удерживаемых районов вокруг Нагорного Карабаха. Сам статус Нагорного Карабаха должен остаться неизменным, то есть должен быть передан на будущее. Должен быть зафиксирован статус-кво в Нагорном Карабахе, но при обязательном создании возможности общения между Нагорным Карабахом и Арменией, для чего предполагалось создать так называемый Лачинский коридор, то есть это коридор связи между Арменией и Нагорным Карабахом. Почему Лачинский? Потому что район, по которому проходит этот коридор, проходит эта дорога, так и называется – Лачинский район. Собственно, здесь ничего сложного нет.
Позиция Турции основана на том, что – это же публично заявлено – Турция защищала, как они считают, правое дело Азербайджана, а именно возврат территорий, которые были оккупированы в ходе боестолкновений в 90-х годах. С международно-правовой точки зрения, я тоже об этом говорил, эти все территории являются неотъемлемой частью Азербайджанской Республики. Повторю ещё раз: сама Армения независимость Нагорного Карабаха не признала, поэтому в этом смысле, имея в виду это обстоятельство, сам Нагорный Карабах – это тоже с точки зрения международного права Азербайджан.
Но ситуация, на мой взгляд, сложнее, чем просто простые нормативные постулаты, в том числе и международно-правовые. Корни в этническом конфликте, который начался ещё в Сумгаите, а потом перекинулся в Нагорный Карабах. Здесь у каждой стороны своя правда. И армяне Нагорного Карабаха в своё время взялись за оружие, для того чтобы защитить свою жизнь и достоинство. И создалась ситуация, которая сложилась на момент обострения конфликта в этом году.
Но мы договорились, это хорошо известно, в рамках трёхстороннего заявления о том, что боевые действия прекращаются. И – вот здесь вот очень важная вещь – договорились о том, что стороны останавливаются на тех позициях, где их застало подписание нашего трёхстороннего заявления. Вот там и должны все остановиться.
В этой связи возникает и много таких технических вопросов, которые связаны с инфраструктурой. Кстати говоря, вот эта договорённость о прекращении боевых действий, она очень важна, я уже тоже об этом сказал, потому что она кровопролитие прекращает, люди перестали гибнуть. Вот это чрезвычайно важная вещь, вообще принципиальная, всё остальное – это второстепенно. Жизнь и здоровье людей, сохранение жизни и здоровья – самая главная задача, которую мы решили. Но имея в виду, что вооружённые силы встали там, где они стояли на момент подписания, возникли определённые сложности инфраструктурного характера. Причём и для азербайджанской, и для армянской стороны. Но с этим нужно разбираться спокойно в ходе переговорного процесса. Потому что это трёхстороннее заявление даёт для этого все основания и все возможности, так как там заявлено о том, что после достижения перемирия следующим этапом должна быть полная нормализация отношений в регионе с раскрытием экономического и инфраструктурного потенциала, в том числе это касается автомобильного, железнодорожного сообщения и так далее.
Это касается и Нахичевани, это касается сообщения между югом и севером Армении. И те вспышки, нарушение прекращения огня, оно было только однажды, надеюсь, что единичный случай так и останется единичным, удастся всё-таки сесть за стол переговоров всем договаривающимся сторонам. Хорошо, при нашем посредничестве, при посредничестве Минской группы – это неважно, главное, чтобы процесс начался и был положительно завершён.
По поводу того, где и какие вой­ска стоят, я вам уже ответил.
И мы очень рассчитываем на то, что и международные посредники перейдут наконец от слов к делу и начнут фактически помогать людям, которые нуждаются в помощи, прежде всего возвращающимся в Нагорный Карабах беженцам, что не только Россия это будет делать, посылая туда гуманитарные конвои, но и международные организации наконец развернутся. <…>
Что касается увеличения количества наших миротворцев, то это возможно, но только по договорённости со всеми сторонами, в том числе с азербайджанской стороной, потому что мы изначально обговорили количество наших миротворцев, это количество согласовано. Люди, кстати говоря, с одной стороны и с другой стороны адекватно оценивают ситуацию. Это вопрос чисто технического характера, и если все придут к выводу о том, что это нужно, мы это сделаем.
Если нет, то, значит, тогда делать не будем. Но там дело не только в миротворцах, там дело ещё и в работе наших служб МЧС, сотрудников МЧС и Пограничной службы ФСБ России.

У России виды оружия, современные, гиперзвуковые системы, которых нет ни у кого в мире

О перспективах развития отношений России и Украины
Что касается перспектив развития отношений между Россией и Украиной, это в значительной степени зависит от украинских властей, я сейчас не скажу от Украины, а от украинских властей. Ведь практически все предыдущие главы государств, которые приходили, и действующий, кстати говоря, Владимир Александрович Зеленский, приходили с лозунгом прекращения конфликта в Донбассе, приходили с лозунгом объединения страны, в конечном итоге и выстраивания отношений с Россией. Но ничего не получается у них до сих пор, потому что они, когда приходят к власти, опираются на большинство народа и большинство избирателей, приходящих к урнам для голосования, а когда попадают во власть, уже начинают немножко колебаться и постоянно оглядываться – ну не хватает, мне кажется, просто политического мужества, – оглядываться на крайние националистические силы. И процесс замирает.
Так же происходит примерно и сейчас. Слава богу, когда мы в Париже встречались в рамках «нормандского формата», мы договорились о прекращении боевых действий. И это действительно соблюдается, это действительно большое достижение, произошёл обмен удерживаемыми лицами.
Но ничего не разблокировано с точки зрения экономики и социальной сферы. Ничего не сделано, по сути дела, в плане политического урегулирования. И более того, официальные лица в Киеве много раз уже публично заявляют о том, что они не собираются выполнять Минские соглашения, ставят вопрос о пересмотре его основополагающих положений.
Я хочу обратить ваше внимание на то, что Минские соглашения подтверждены соответствующей резолюцией Совета Безопасности ООН и, значит, приобрели силы международного закона, поэтому вот так, в одностороннем порядке, ничего пересмотреть не удастся, нужно с уважением относиться и к другой стороне, которая подписала этот документ, а именно к представителям Донбасса.

Об изменении Конституции
Вы знаете, всё хорошо в срок, в своё время. И борьба с подъёмом цен в своё время должна была быть сделана, и изменения в Основном законе тоже. Раньше многие вещи сделать было невозможно.
Во-первых, хочу сказать, что фундаментальные основы нашей Конституции остались без изменений, и это очень важно. Конституция 1993 года принималась в сложных условиях гражданского противостояния и, прямо скажем, боевых действий в столице Российской Федерации, в Москве. Здесь люди гибли, применялось автоматическое оружие, танки стреляли по парламенту. И в этих условиях была принята Конституция. Память такая, что стараемся выкинуть из памяти самое плохое, но это было, и было не где-то там, а здесь, у нас. В этих условиях была принята Конституция, она в известной степени сыграла стабилизирующую роль, помогла восстановить гражданский мир и создала определённую политическую базу для развития.
Сейчас у нас другая ситуация. И в соответствии с этой ситуацией мы должны были поменять и Основной закон. Не поменять, а внести какие-то коррективы, поправки. Некоторые вещи мы даже не могли раньше делать. Например, эти социальные гарантии, связанные с необходимостью индексации пенсий. О чём мы говорим? В 93 году как можно было в Конституции записать обязательство государства индексировать пенсии? Да там не платили по полгода. И денежное довольствие не платили, и пенсии не платили. Это же всё было, это никуда не делось, это всё было фактом.
А сейчас другая ситуация. Сейчас нужно не позволить сегодняшним руководителям и будущим не делать этого, потому что фундаментальные основы российской экономики позволяют это делать, а значит, это может и должно быть зафиксировано в Основном законе страны, так же как и проблемы, связанные с борьбой с бедностью. <…>
Или, например, мы говорили о приоритете, здесь, в поправках, зафиксировали приоритет российского конституционного права над международными всякими там нормами. Или говорим о неприкосновенности нашей территории. При состоянии армии в 1993 году можно было? Ну можно. Говорить можно всё что угодно. Мы могли обеспечить? Нет. На каждый случай атомную бомбу не будешь применять, правильно? А обычные вооружённые силы у нас практически развалились. Я же уже говорил об этом. Для борьбы с международным терроризмом на Кавказе 50 тысяч дееспособных штыков не могли собрать со всей страны, а армия была численностью больше миллиона.
Теперь другая ситуация, теперь даже наши оппоненты, так я их называю, уже говорят: да, их стало меньше числом, но они стали гораздо более эффективны. Одна из наиболее эффективных армий мира – у России на сегодняшний день. Всё это мы теперь можем зафиксировать в Основном законе. Эта ситуация созрела, мы это сделали, и сделали своевременно.

О сохранении исторической памяти
Чтобы не допустить переписывания истории и вообще какого-либо переписывания, нам нужно быть самодостаточными, сильными во всех отношениях, прежде всего в экономическом плане. Нужно развивать нашу политическую систему, с тем чтобы мы внутри страны чувствовали себя уверенно и граждане понимали, куда двигается страна, как она развивается, выстраивать отношения с нашими партнёрами на международной арене исходя из наших интересов и учитывая их. Ну и, конечно, не забывать о подвиге, которым наши предки насытили нашу историю не только в период Второй мировой войны и Великой Отечественной, но и за предыдущие столетия. Нам есть чем гордиться.
Что касается Великой Отечественной войны, то вы знаете, мы вскрываем сейчас архивы, мы публикуем архивные материалы, мы создаём определённые структуры, которые на постоянной основе будут этим заниматься.
Я уже много раз говорил о том, что переписывание истории делается в угоду сиюминутным политическим конъюнктурам и в конечном итоге пойдёт во вред тем, кто это делает, в том числе это касается героизации нацизма.
Хочу обратить ваше внимание на то, что сегодня Генеральная Ас­самблея ООН приняла решение (сегодня – это по нью-йоркскому времени, не знаю, как считается, может быть, вчера уже), осуждающее героизацию нацизма. И только две страны проголосовали против: США и Украина. Я думаю, что это их не красит, мягко говоря. И даже непонятно почему. То есть здесь, с одной стороны, ясно, а с другой стороны, есть вещи фундаментального характера, не текущей политической конъюнктуры. Но мы, со своей стороны, гордимся нашими отцами, матерями, нашими дедушками, бабушками, мы гордимся своей страной и её историей и будем делать всё для того, чтобы эта гордость шла вместе с нами по жизни и была передана нашим детям.