Но если мы столкнёмся с агрессией, то вынуждены будем отвечать.
Президент России выступил на пленарной сессии XХIII ежегодного заседания Международного дискуссионного клуба «Валдай». Тема заседания в этом году – «Ответственность за будущее: пределы возможного или возможности без предела?». Выступление главы государства изобиловало самыми резонансными заявлениями о геополитической ситуации в мире и ходе специальной военной операции. Мы приводим наиболее интересные из них.
О новой реальности
Ответственность за наше общее будущее – совсем не абстрактный лозунг. Это набор практических действий, цель которых – не допустить скатывания человечества к грани выживания, избежать непоправимого.
Мир подошёл к решающему, поворотному моменту развития. И дело далеко не только в политике – политика, как всегда, производная от глубоких изменений. Перемены происходят во всех областях: от практически любых технологий до социальной структуры обществ, от климата до медицины, от военного дела до биоэтики, от вопросов будущего энергетики до демографических изменений, от всеобщей цифровизации и искусственного интеллекта до абсолютно новых моделей экономического развития – список можно продолжать долго. В совокупности это создаёт условия для качественной трансформации. Все её обстоятельства и их последствия мы пока не можем оценить однозначно и в полном объёме хотя бы по той причине, что перечисленные изменения разворачиваются одновременно, а их воздействие на общества и государства противоречиво.
Масштаб перемен, уже произошедших и грядущих, просто огромен, и мы вроде бы это понимаем, не случайно сейчас так много споров о будущем, часто с ярко выраженным оттенком тревоги из-за неопределённости, непредсказуемости. Но человечество хотя и ощущает большие изменения, тем не менее по-настоящему ещё не полностью осознало калибр вызова, с которым сталкивается. Это начало совсем новой, абсолютно новой реальности. Угрозы и опасности тесно переплетены с возможностями и перспективами, они при этом неотделимы друг от друга. Меняется вся наша жизнь.
О том, кто начал войну
Правда в том, что это не мы хотели и не мы начали воевать, а с нами начали воевать. Не надо было годами поощрять агрессивный национализм и русофобию на Украине с целью превращения её в инструмент борьбы с Россией. Не надо было НАТО начинать военное освоение наших исторических территорий в интересах самой организации, планировать там свои базы. Не надо было подталкивать радикалов в Киеве к госперевороту, а затем созданный таким образом незаконный, по сути, режим накачивать самыми разнообразными наступательными вооружениями. Не надо было составлять планы организации концентрационных лагерей для жителей Донбасса и Крыма. Не надо было давить танками, закидывать ракетами, расстреливать с самолётов и живьём жечь безоружных людей только за то, что они русские по национальности и по духу.
Есть ещё очень много таких «не надо». Уверен, что Россию сознательно поставили в ситуацию, в которой она была просто вынуждена – в ответ на эту очевидную агрессию – защищать себя с оружием в руках. Сознательно подвели нас к этой черте. И вообще, не надо русофобию, притеснение и убийство русских людей, уничтожение России превращать в государственную идеологию и ставить перед собой цель стратегического поражения России. Так ведь всё и звучало, правда? Никто же этого не забыл. Мы, во всяком случае, не забываем.
Об эскалации
Повторю: масштаб и, что особенно важно, скорость происходящих в мире изменений беспрецедентны. И мы должны отдавать себе отчёт в том, что момент, когда ничего уже нельзя будет изменить, может наступить очень быстро и неожиданно для всех. Просто окажется, что логика нарастающих взаимных жёстких ответов ведёт к фатальной необратимости.
Сейчас в контексте описания и прогнозирования разных мировых конфликтов часто звучит слово «эскалация»: нежелание обратиться к подлинной дипломатии, основанной на реальности и учёте интересов всех сторон, толкает к тому, чтобы взвинтить ситуацию, поднять ставки, часто и блефовать, переступать через красные линии в надежде подавить и запугать оппонента, сломать через колено. Эскалация боевых действий, санкций – не новая практика, она применялась во многих конфликтах, и она никогда не бывает односторонней: на провоцирующие шаги одних следует ответ других. Таким образом, спираль всё больше закручивается, разрушительные последствия растут.
В основе эскалации – ничего нового не скажу – высокомерие, самоуверенность. Это путь к краю пропасти, тем более сегодня, когда в арсенале ведущих держав мира имеются вооружения, способные уничтожить всё живое или как минимум довести Землю до катастрофического состояния. Можем ли мы быть уверены, что это оружие никогда не будет применено? Ну конечно, нет. Мы же знаем с вами известное высказывание: если ружьё в начале спектакля висит на сцене где-то на стене, то оно в конце концов должно выстрелить. Мы должны это иметь в виду и избежать этого.
Чем бескомпромисснее противодействие, чем более открыто заявляется цель «стратегического поражения» противника, тем выше шанс на переход сражения в самую жестокую фазу. Законы борьбы за выживание действуют не только в живой природе, но и в социальных сообществах, если их ставят перед перспективой утраты самостоятельности, достоинства и даже права на существование.
О силовом давлении
Система, которая сложилась после Второй мировой войны, была основана на равновесии сил между странами-победительницами. Потом Советский Союз развалили, этот баланс разрушился, и западные страны про себя подумали: «А чего нам соблюдать эти правила, которые были подписаны вместе с Советским Союзом, когда Советского Союза нет? Мы будем теперь правила делать под себя, так, как захотим, с целью добиваться своих интересов на международной арене». И всё. И начался этот процесс, и он шаг за шагом так и реализовывался.
Я же помню, как Борис Николаевич Ельцин пытался договориться по Югославии, решить те проблемы, эти, говорил о том, что да, надо, конечно, учитывать чаяния народов, живущих на этой территории, давайте мирно. Они, извините за моветон, ни фига не слушали, делали как хотели, силовым способом. И каждый шаг потом – это форма силового давления, военного или экономического, или финансового. Это всё разговор с позиции силы.
И мы с этим жили, потому что все эти процессы разложения, которые происходили на пространстве СССР, так или иначе сразу отразились на новой России. И нам пришлось с этим бороться, восстанавливать, укреплять свою уже российскую государственность, экономику, Вооружённые Силы. Нам было не до того, чтобы договариваться с первыми мировыми игроками о правилах поведения на международной арене, – о себе думали, как себя укрепить, вот и всё. Вот так всё и деградировало.
А они поехали дальше, добрались до Украины. Янукович был президентом. Я сейчас не буду давать ему оценки. Наверное, у людей, у граждан Украины, были все основания говорить о том, что он не должен быть президентом. Прекрасно, он же со всем согласился – согласился на новые досрочные выборы. Идите на выборы и решайте проблему. Нет, надо было обязательно госпереворот совершить.
Я спрашивал потом у некоторых коллег из Европы: «Зачем вы это сделали? Ведь было очевидным, что Янукович теряет власть при следующих выборах». – «Да, да». – «А зачем вы это сделали?» – «Ну, так получилось».
О конкурентных преимуществах
Вот эти заявления европейских политиков о необходимости, возможности и подготовке войны с Россией в 2029-м, 2030 году, это же не мы формулируем, это мы слышим с той стороны, причём постоянно. А потом и действия конкретные: учения в Балтийском море одно за другим, потом попытки задержания наших кораблей, судов. Это же всё эскалация.
Потом начали слышать заявления по поводу Калининградской области. И всё правильно написано в заявлении нашего МИДа и в тех письмах, которые были разосланы. Если речь дойдёт до прямого нападения на Российскую Федерацию, в данном случае имеется в виду Калининград, но, может быть, и другие какие-то территории, конечно, в повестке дня неизбежно и немедленно появится вопрос применения Российской Федерацией всех вооружений, имеющихся в распоряжении нашей страны. Это неизбежно.
И дело не в фамилии Верховного Главнокомандующего или Президента России. Дело в том, что, насколько я понимаю, генсек НАТО говорил о том, что в Европе 300 миллионов (численность населения. – Прим. ред.) и прочее. Именно поэтому и будет неизбежным вопрос о применении всех имеющихся у нас сил и средств.
Почему? Во-первых, мы понимаем, что перед нами будет противник в два раза по численности больше нас. Это крупный экономический потенциал, военный потенциал. Да, у нас сил и средств не так уж много будет для того, чтобы противостоять этой угрозе. И мы должны будем использовать свои конкурентные преимущества в этой борьбе. А какие они? Дело в том, что в средствах защиты себя мы имеем эти конкурентные преимущества. Да, конечно, Франция и Великобритания – ядерные державы, мы это прекрасно понимаем, отдаём себе в этом отчёт. Но таких средств поражения, которые сегодня есть в России, ни у кого нет. И это наши конкурентные преимущества.
Таких средств поражения, которые сегодня есть в России, ни у кого нет. И это наши конкурентные преимущества
О том, угрожаем ли мы кому-то
Знаете, с чем связано постоянное нагнетание обстановки со стороны многих европейских стран? Оно связано с серьёзным ухудшением экономического и внутриполитического состояния в этих странах.
Посмотрите, что происходит с экономикой, с социальной политикой, с уровнем жизни граждан крупнейших европейских государств. И в этих условиях им обязательно нужно сместить фокус внимания своих граждан с внутренних проблем на проблемы внешнего характера.
…Сейчас они это выдернут и будут эксплуатировать тезис о том, что Россия угрожает им ядерным оружием, чтобы отвлечь внимание своих граждан от того, что они сами проводят агрессивную политику в отношении России, от того, что они втягивают, подтаскивают своих граждан к опасной черте конфронтации.
Мы никому не угрожаем, мы не собираемся ни на кого нападать ни в 2029, ни в 2030, ни в 2050 году. Но если мы столкнёмся с агрессией, мы вынуждены будем отвечать. И граждане европейских стран должны это чётко понимать и различать нашу позицию и позицию действующего политического руководства своих стран. Но мне кажется, что понимание это есть, и это мы видим по результатам выборов и настроениям в крупнейших европейских странах.
О вовлечении в боевые действия
Поставка вооружений одними странами в другие ничего нового в себе не несёт. Это военно-техническое сотрудничество, и это не вызывает у нас озабоченности. А вот вовлечение других стран в прямые боевые действия, безусловно, вызывает озабоченности.
Мы прекрасно отдаём себе отчёт в том, что при нанесении ударов в глубь российской территории не может всё так гладко происходить для вооружённых сил Украины без космической разведки, без технического содействия западных специалистов. Это представляет угрозу для всех. Это является вовлечённостью этих стран в войну с Россией. И это создаёт дополнительные угрозы для будущего.
Ничего хорошего нет с точки зрения поставок вооружений в зоны конфликтов, все страны мира всегда стараются от этого отойти. В зоны конфликтов считается неприличным поставлять оружие. Мы, например, оружие ниоткуда не получаем, мы опираемся только на свой оборонно-промышленный комплекс, на свои возможности в экономике.
Украина, и всем это хорошо известно, не может существовать самостоятельно. Она вообще утрачивает элементы государственности. На мой взгляд, это очевидная вещь, она управляется извне. И когда кто-то хочет воевать с нами чужими руками, – в данном случае руками украинского режима, который бросает своих людей под пули, на истребление фактически, – вот когда кто-то начинает воевать с нами чужими руками, это, конечно, угроза. Я не говорю, что мы завтра собираемся наносить удары по территории и по предприятиям тех стран, которые поставляют оружие на Украину. Но это угроза, которую мы должны чётко для себя понимать, оценивать и иметь в виду. И конечно, Вооружённые Силы России, военная разведка должны понимать, откуда эти угрозы исходят. Мы внимательно за этим следим.
О свободе судоходства
Мы за свободу судоходства, против всяких ограничений. Нужно ли что-то придумывать новое? Не думаю. Нужно просто соблюдать то, что есть. Мы напридумываем что-то новое, а дальше что? Если никто не будет соблюдать эти новые правила, кому они нужны? Есть же Международная конвенция по морю? Надо просто её соблюдать. Это касается всех пространств и всех регионов мира.
Вы сказали о попытках задержания наших судов. Мы будем действовать зеркально – на Балтике, в Атлантическом океане, на Тихом, в Индийском. Где нам будет выгоднее, там и будем действовать.
Кому это нужно? Никому не нужно. Но это тоже один из элементов агрессивного поведения в отношении России. Надо остановиться. Мы же этого не делаем, ни на кого не нападаем, ничьи суда не захватываем.
В Чёрном море шли боевые действия, и мы наносили удары по военным судам, либо по тем кораблям, которые перевозили военное имущество, и практически никогда не ошиблись, потому что, если мы куда-то попадали, шли вторичные взрывы, это значит – детонация, это значит, там находился военный груз.
Но киевские власти начали наносить удары по нашим танкерам, по другим кораблям, которые перевозили мирный груз. Они в первые десять дней выбили у нас 40 кораблей, а потом повредили свыше ста. Ну что же? Мы начали отвечать. Теперь из всех утюгов к нам идут обращения: «Давайте, прекратите там». А они начали! «Получи, фашист, гранату от советского солдата». Теперь не нравится.
То же самое с нашими НПЗ. Начали наносить удары по НПЗ и прямо объявили цель – нанести ущерб нашей экономике. Добились цели? Частично, потому что, по нашим оценкам, примерно один процент ВВП мы потеряли. Ну что же? Получили зеркальный ответ. Мы начали наносить удары по тем объектам, которые важны для их экономики. Мы не начинали этого! Теперь у них, по их собственному признанию, нет металлургической промышленности.
Ситуация на ЛБС развивается активно. Только за сентябрь Россия поставила под контроль 1301 квадратный километр. Это в 2,5 раза больше, чем в предыдущие месяцы. И темп движения войск нарастает
О ситуации на ЛБС
Ситуация на линии боевого соприкосновения (ЛБС) развивается активно. Только за сентябрь Россия поставила под контроль 1301 квадратный километр. Это в 2,5 раза больше, чем в предыдущие месяцы. И темп движения войск нарастает.
Но, конечно, нам бы хотелось всё это как можно быстрее прекратить, причём с помощью мирных переговоров. Нужно только прекратить обвинять Россию в том, что мы не хотим этих переговоров, а, исходя из реалий, складывающих на земле, принимать ответственные решения – как на самой Украине, так и её спонсорам на Западе, прежде всего в Европе.
В ДНР под контролем Украины осталось примерно 11 процентов территории. И вот то, что я скажу дальше, важно. На уровне украинского высокого звена говорят, что они удержат эти оставшиеся 11 процентов территории ДНР на протяжении полутора лет. В Европе говорят: Украина удержит их на протяжении двух лет. Мы считаем, что это произойдёт гораздо раньше, учитывая нарастающие темпы движения наших войск. Вопрос: если утрата этих территорий неизбежно произойдёт, есть ли смысл за них цепляться? Жертвуя людьми, их безопасностью и жизнями.
Нам говорят: «Вы и так побеждаете, хватит». Дело не в этом куске территории. Дело в людях. Дело в том, что нам нужно создать условия не для перемирия, а для длительного мира на длительную историческую перспективу. Нам нужны гарантии безопасности не только для той стороны, с чем мы согласны, и там много предложений, в том числе и президент Трамп сделал сложные для нас решения. Но в целом мы понимаем, что в правильном направлении движение.
Если та сторона вместе со своими западными спонсорами – деньги которых она постоянно разворовывает, это всем уже известно, но тем не менее они соглашаются с этим, чтобы заставить Украину воевать с нами, – если они согласятся с теми условиями, которые и для России являются приемлемыми, то тогда лучше, наверное, прекратить эти тяжёлые события, избежать дополнительных потерь с обеих сторон и выйти на договорённости и в гуманитарной сфере, касающиеся русского языка и отношения к Православной церкви. Вот международное сообщество молчит, но там же страшные вещи происходят с церковью: убивают священников, выбрасывают людей из храмов, захватывают храмы. Тишина, как будто ничего не происходит. А почему? Потому что это тоже используется западными спонсорами, в данном случае европейскими, для решения вопроса окончательного отрыва и территорий, и людей от России и создания условий невозможности мирного сосуществования в будущем.
Все эти элементы должны быть исключены, и мы готовы к тому, чтобы начать эти переговоры и завершить их как можно быстрее, но, разумеется, на тех условиях, которые являются приемлемыми для Российской Федерации, для нашего народа. Но, похоже, там просто нет желания приостанавливать эти боевые действия. Не мы ведь приостановили переговорный процесс, с той стороны, с украинской, приостановили, но сейчас, имея в виду ситуацию на поле боя, забросили нам просьбу восстановить переговорный процесс. Мы сказали: хорошо, только после выборов в Государственную Думу.
Но что они сделали? Сами выборы не проводят и нам попытались сорвать: с 19 на 20 сентября предприняли попытку прорвать ПВО Москвы. Свыше 1600 беспилотников запустили по Москве, не переставая били по избирательным участкам в других регионах Российской Федерации. У нас в ходе избирательной кампании и непрекращающихся ударов со стороны Украины по избирательным участкам погибли шесть человек – членов избирательных комиссий, среди них один председатель избирательной комиссии. Удары наносились по их домам целенаправленно. Я уж не говорю, сколько пострадало и было ранено. И наши люди, несмотря на эти угрозы, в очереди выстраивались для того, чтобы принять участие в голосовании.
Я думаю, это один из элементов просчёта тех, кто довёл боевые действия до войны. Ведь думали, что наше общество развалится, экономика разрушится, финансовая система рухнет, и столкнулись с тем, чего не ожидали, – не ожидали такой консолидации и мужества российского общества, стабильности финансовой системы и экономики России…
Мы готовы к мирным переговорам, но, повторяю ещё раз, с учётом национальных интересов России и российского народа.