Россия вошла в тот этап, когда готовность к защите Родины перестаёт быть абстрактным понятием.
Известный российский журналист, теле- и радиоведущий Владимир Соловьёв предпочитает откровенные суждения и бескомпромиссность оценок. Этой своей манере он не изменил и в интервью «Красной звезде».
– Владимир Рудольфович, ваши эфиры частенько разоблачают манипуляции, с помощью которых на россиян воздействуют извне. Какова технология этих манипуляций?
– Это то, что сейчас активно применяют многие радикалисты, используя в своих целях людские массы. Когда человек перестаёт чувствовать себя индивидуальностью, а становится частью общего, подчиняется заданному ритму. Не случайно нацисты с таким наслаждением практиковали массовые факельные шествия, где жёсткий ритм подчинял волю каждого человека единому порыву. Таким образом, человек ощущал себя частью большего, чем он сам. Нечто подобное мы видим сейчас на Украине, где будничными стали факельные шествия националистов. Технологии массового манипулирования сознанием пытаются применять и у нас.
В случае психологического воздействия на толпу важно «качать энергию». Этим пользовались лучшие ораторы мира. У них есть не только наслаждение толпой, но и передача толпе своей энергии. Вы качаете эту энергию руками, жестами, и вы невольно растёте вместе с этой толпой.
Возьмите Россию 1917 года. У людей ни телевизора, ни радио, ни интернета. Но перед ними несколько часов кряду выступают Ленин или Троцкий и заводят толпу так, что она буквально сходит с ума. Говорят короткими, рублеными фразами. Чувствуют, что люди хотят услышать. И таким образом манипулируют ими, протаскивая в их головы то, что нужно там посеять и взрастить. Навязывая свою повестку дня. Используя для достижения этой цели самый разный инструментарий. И в какой-то момент тебя не только обрабатывают психологически, но уже подталкивают к действиям. Либо ставят на грань, когда ты должен эти действия совершить.
На «России 24» идёт «Гибель империи. Российский урок» – авторский цикл документальных фильмов митрополита Тихона (Шевкунова). Он посвящён анализу того, что произошло у нас в феврале 1917-го. Вдумайтесь. Русская армия практически завершает разгром Германии и её союзников. У нас появляются элементы новой военной формы, включая легендарные будёновки, которые называли тогда «богатырками». Готовятся парады в Берлине, Вене, Константинополе с участием нескольких миллионов человек. Русская армия стоит на пороге своей самой великой победы, в результате которой стратегические проливы стали бы нашими. Перед Россией открываются гигантские перспективы. В армии – высокий боевой дух, блестящие генералы. И вдруг… всё это куда-то девалось. По России катится волна беспорядков.
У нас серьёзное превосходство в новых видах вооружений. И надо его наращивать. Жёстко контролировать выполнение гособоронзаказа
С каждым днём усиливаются революционные настроения. Из-за какой-то чуши, которая происходит в Петербурге, целая империя складывается словно карточный домик!
Как выясняется теперь, когда мы отошли от советских учебников, на которых выросло наше поколение, никаких экономических предпосылок к этому не было и близко. И хлеба было вдоволь, и карточки вводили только на сахар, в то время, когда в некоторых других мировых столицах его не было вовсе. И зарплаты были не такие плохие, вполне сравнимые с заработками рабочих в европейских странах.
Как же так? Ведь ещё год назад, в 1916-м, поголовно все были за веру, царя и Отечество! Но тут вдруг раз, и… ничего нет. Разве это не результат массовых манипуляций с людьми?
А возьмите 1991 год. У нас мощнейшая армия, которая способна выполнить любую задачу. У нас группы войск стоят по всей Восточной Европе. И такая армия спасти страну не смогла.
– Вы вините армию?
– Нет, конечно. Но вспомните, что предшествовало развалу Советского Союза. Позор Афганистана. А с чем он был связан? Только не с армией. Армия как раз выполнила поставленные задачи. Но общество предало свою армию. Когда приходили гробы, ребят приходилось хоронить чуть ли не тайно. А героев афганской войны довели до состояния, когда невозможно было ходить с боевыми наградами. Появился приказ, не рекомендующий перемещаться по Москве в военной форме. Это был настоящий позор. И потому страна снова оказалась на грани краха.
– Но сейчас-то ситуация другая!
– Конечно, другая. Мы осознали всю пагубность антивоенных маршей и экономии на военных расходах. Но армия не может возрождаться только за счёт стабильного финансирования. Что отличает в этом плане Соединённые Штаты? Полное понимание, что армия подчиняется воле американского народа и выполняет задачу насаждения американского гегемонизма. Попробуйте, скажите американцам, что у них нет идеологии. Они только посмеются. Потому что американцы пропитаны идеологией насквозь. Это самая идеологизированная нация на Земле. А мы почему-то идеологии… боимся. Дошли до того, что всё время оправдываемся, что там или сям идеологии нет. Но почему нет, позвольте спросить?!
Когда в начале 1990-х у нас сменилась власть, целые поколения проходили через школы, где учителя призывали перестать думать так, как они думали в советские годы. Поскольку им сказали, что всё, чему их учили, – неправда. Для человека это колоссальный внутренний слом. Хорошо, если он преподаёт математику. А если – общественные дисциплины? Ему куда деваться? Переобуваться? Но не все могут, как некоторые наши светила, которые всю жизнь любили Родину и партию, а когда всё рухнуло, тут же стали обличать «кровавый режим».
– В нашем лексиконе на удивление быстро прижилось слово «война»…
– А чему вы удивляетесь? Мы подошли к этапу, когда на повестку дня вынесен вопрос нашего будущего. Если президент одной ядерной державы называет лидера другой ядерной державы убийцей, что это, как не объявление войны? Это ведь открытый вызов не только главе государства, но и тем, кто за него голосовал. То есть подавляющему большинству российских граждан. И, по заокеанской логике, по отношению к нам можно делать всё, что угодно. Нас, например, в любой момент можно объявить страной – спонсором терроризма. И мы тогда, в принципе, не должны существовать, ибо мы – исчадие ада…
Мы вошли в тот этап, когда с нами будут воевать, и воевать системно. И надо понять, что это не имеет никакого отношения к власти или форме существования российской государственности. Наша страна является угрозой не потому, что мы православные, коммунисты или демократы. Запад всегда имел задачу уничтожения нас во всех этих ипостасях. Значит, дело не в ипостасях, а в том, что мы занимаем территорию, которая представляет гигантский интерес для наших конкурентов. Мы являемся для них питательной базой. По большому счёту, Запад не отказался от идеи захвата жизненного пространства, изложенной Гитлером в «Майн кампф».
И какими бы мы ни были, как бы ни пытались говорить, как в 1990-е годы, что мы «такие же, как вы», как бы ни старались поливать себя дерьмом, это, по большому счёту, не важно. Всё равно мы плохие и не имеем права на место под солнцем. Но мы этого никак не можем понять! Всё время апеллируем к тому, что, в принципе, они нормальные ребята. Музыку так же любят, кошек и собак. И разве могут они с нами – так?!
К сожалению, могут. И надо методично, настойчиво, популярно это объяснять нашим согражданам.
С опорой на государственную идеологию. Ту самую, которая долгие годы считалась у нас чуть ли не запрещённой. Мы же пытались строить деидеологизированное общество. А идеология, она всё равно пробивает себе дорогу. Потому что отвечает на главный вопрос: мы – кто? Государственная идеология живёт в людях и потому, что у них есть язык, история. И как бы ни пытались у нас в прежние годы растить Иванов, не помнящих родства, всё равно это не получится.
Но человека можно уничтожить по-другому. Посеяв в нём ощущение полной никчёмности его страны, несостоятельности его государства. Находят где-нибудь бабушку, которая захотела немедленно привиться от коронавируса, а ей сказали – через неделю. И тут же пошла писать губерния – вот, мол, до чего власть людей довела! Всем на несчастную бабушку плевать! А большая-то картина совсем иная. Но её никогда не покажут. Не скажут о том, что хорошо. Не представят прекрасную статую Давида, а сконцентрируются на том, что… у него на носу прыщик. И ты начнёшь рвать волосы на голове – как вообще может существовать этот Давид, если у него прыщик на носу?!
Тебя всё время будут уводить от глобального к чему-то частному. Подсовывать мелкотемье. Или каких-то дутых, липовых героев, которые нигде, на самом деле, не работали, а только осваивали зарубежные гранты да дербанили лес… Почему молодёжи предлагают таких «героев», а, например, не капитана, вызвавшего огонь на себя и погибшего в Сирии?
Здесь, конечно, прослеживается гигантская недоработка. Назовите мне хоть один приличный сериал, который снят в России о таких вот не липовых, а настоящих героях. Не то, что делается на скорую руку, лишь бы освоить деньги и выпустить на экран, а то, что действительно цепляет за душу.
А сюжетов для того, чтобы цепляло, у нас в реальной жизни хватает. Пообщайтесь с нашими лётчиками, побывавшими в Сирии, ребятами из Сил специальных операций. Там не на одну серию хватит. Жаль, не обо всём пока можно рассказать. Хотя я бы рассказал. И снять бы разрешил. Основываясь на той самой реальной фактуре, которую даже самый талантливый сценарист не переплюнет. Смотрели бы не отрываясь…
Где ещё армия построила такое количество многофункциональных медицинских центров?
– Многие говорят о том, что у нашего населения надо формировать мобилизационное сознание. Вы с этим согласны?
– Уж во всяком случае, надо называть вещи своими именами. Мы наблюдаем сейчас такой кризис, какого не было давно. Потери от эпидемии коронавируса уже вдвое превышают ущерб от кризиса 2008 года. Совершенно непонятно, как мир будет из этого выходить. Возможно, выход этот будет сопровождаться серьёзными катаклизмами, вплоть до голода. Уже сейчас понятно, что климатические изменения, сбой системы поставок, ценовая лихорадка приведут к дефициту продовольствия. А голод, как знаем мы из мировой истории, неминуемо ведёт к войнам.
Одновременно мы видим, как у наших границ возникают очаги напряжённости. Возможны провокации, которые могут перерасти в полномасштабные боевые действия. И это не только Украина. Такие сценарии могут быть реализованы и в Белоруссии. Крайне неспокойная ситуация в Средней Азии. Объектом провокаций запросто может оказаться наш западный форпост в Калининграде. Японцы между тем не прекращают говорить о Курилах.
Западные СМИ продолжают работать на провоцирование сепаратистских настроений внутри России. Неспроста во время недавних демонстраций в Хабаровске был замечен флаг так называемой Дальневосточной республики. Думаете, случайно такой флаг пошили и для «Уральской республики», а в том же Калининграде поддерживаются общественные организации, возрождающие немецкие традиции? Мы не даём покоя никому. Поэтому мы не можем находиться только в обороне. В обороне рано или поздно тебя сомнут.
У нас нет того преимущества, которое было во время Первой и Второй мировых войн, когда мы, по крайней мере, по численности населения были сравнимы с теми странами, которые нам противостояли. Исходя из этого, мы не можем позволить себе роскошь воевать числом. Тяжелейшая экономическая ситуация 1990-х годов привела к тому, что мы только восстанавливаемся. Однако у нас серьёзное превосходство в новых видах вооружений. И надо его наращивать. Жёстко контролировать выполнение гособоронзаказа. Выстраивать новые производственные цепочки. Выстраивать всё то, что нам обязательно перекроют санкциями. Вопрос не в том, какие будут санкции – они наверняка будут жесточайшими, вопрос – когда.
Мы должны быть готовы ко всему. Но для этого необходима совсем иная экономическая политика. На мой взгляд, не надо стесняться вводить отдельные элементы планового народного хозяйства. Вы представляете, что было бы, если бы коммерческая медицина победила у нас государственное здравоохранение, как в некоторых странах? Даже представить страшно. Но за счёт того, что в России остались рычаги управления здравоохранением, мы не сломались под натиском коронавируса. Где ещё армия построила такое количество многофункциональных медицинских центров?
А посмотрите, как жёстко и последовательно действовали в этой непростой ситуации мэр Москвы, абсолютное большинство наших губернаторов. Кому-то, конечно, это не нравилось. Зато та самая мобилизационная готовность, о которой вы упомянули, оказалась у нас куда выше, чем в самых продвинутых западных демократиях.
– Выдержим ли мы, если нам всё отрубят и перекроют? Придётся ведь действовать уже не по сирийскому сценарию, а отрабатывать совсем другие задачи, в совершенно иных масштабах.
– Меня настораживает, что некоторые из наших так называемых элит всё время ноют, что им не хватает денег, кадров или чего-то ещё. Я, знаете ли, с трудом представляю, чтобы так же плакались наши предки, которым приходилось решать куда более сложные задачи по переводу промышленности на военные рельсы. У некоторых же нынешних «эффективных менеджеров» внутренней сутью стало вечное пораженчество. У них нет ни чувства гордости за Россию, ни готовности её защищать.
К счастью, абсолютное большинство россиян – другие. И многие из них сегодня стремятся служить и служат в армии. Почему они сделали этот выбор? У кого-то это семейная традиция. У кого-то – желание Родину защищать. Ясно, что это не вопрос материальных благ. Для того, кто выбирает воинскую службу, этот вопрос вторичен. По большому счёту, тот, кто делает этот выбор, вступает в необычную систему отношений. Это же не то, что взял и нанялся на работу в какую-то компанию. Здесь ты даёшь присягу. Здесь для тебя понятие «Родина» – это не «там, где человеку хорошо». Здесь ради Родины ты запросто можешь оказаться там, где не просто плохо, а смертельно опасно.
Но как подготовить человека к такому выбору? Ведь в наших школах совсем недавно воспитывали потребителя, а не патриота. Мало того, само слово «патриот» стало ругательным. Мы стали стесняться говорить на тему того, кого считать патриотом, что такое патриотизм. Только ли это любовь к Родине, как описано у Толстого в «Севастопольских рассказах»? А любовь к армии входит в понятие «любовь к Родине»? А уважение
к военнослужащим? А понимание того, что боевой лётчик не может и не должен получать меньше, чем пилот «Аэрофлота»? А осознание, что не чиновники Минфина должны определять такие специфические вещи, как численность Вооружённых Сил?
Почему надо доказывать кому-то, что расходы на армию и ОПК в нынешних условиях – это не тормоз, а стимул? Ведь когда представители либеральных экономических кругов убеждают нас в том, что надо сокращать военный бюджет, они, по большому счёту, готовят нас к поражению. Если вы посмотрите, как развиваются США, то увидите, что ни один из экономических советов, которые дают нам эти ребята, в Штатах не работает. Там военные расходы только растут.
Пообщайтесь с нашими лётчиками, побывавшими в Сирии, ребятами из Сил специальных операций. Там не на одну серию хватит
Надо ведь понимать, что мы входим в эпоху новых войн. Разработки искусственного интеллекта приведут к тому, что скорость принятия решения будет такова, что ни один полководец не успеет на это отреагировать. Война становится формально бесконтактной, где человеческий фактор всё больше уходит на задний план. Сегодня оператор сидит на натовской базе где-нибудь в Италии и управляет техническими средствами, которые летят над той же Сирией. Для него это не больше, чем компьютерная игра. А в скором времени и он не потребуется. Будет заложена программа, и целый рой воздушной техники разного эшелонирования отправится воевать. Без человека. Но – против человека. И что этому противопоставить?
Собственно, поэтому мы должны опережать вероятного противника. Создавать перспективные наработки. А без денег это не получится. Надо не только думать самим, но и перекупать лучшие мозги. Товарищ Сталин не стеснялся пригласить в СССР гениального изобретателя Фердинанда Порше, предложив ему возглавить Минавтопром. Он отказался, и Сталин очень переживал, понимая, к чему идёт дело. Напомню, что Порше, кроме машин, создал очень приличные танки.
Ментально люди всегда готовятся воевать по-старому. А впереди совсем другие войны. И государство должно быть к ним готово. Не бросать армию умирать, а направлять побеждать. Для этого необходимы новые виды вооружений, системы управления войсками. И, по большому счёту, новый тип офицеров и солдат. Умных, высокообразованных, высокомотивированных. Понимающих, какие задачи перед ними стоят, и осознающих, что у них есть все возможности для их решения. А это – деньги. Это иной бюджет. Иное планирование и управление экономикой.
Для этого надо уметь почувствовать тенденцию. Разглядеть рациональное зерно в абсурдной на первый взгляд идее. Вот мы знаем, что у нас есть теперь ракета, которая летит, плавится как эскимо, поскольку температура достигает трёх тысяч градусов, но передаёт и принимает сигнал. Если бы вы рассказали об этом ещё вчера, вас могли бы принять за сумасшедшего. Но государство в течение многих лет выделяло огромные деньги, чтобы это стало реальностью. И результат налицо. Ни у кого больше такой ракеты пока нет. Точно так же надо продвигаться по другим направлениям.
А ещё вспомните, как совсем недавно некоторые у нас вопили, что ГЛОНАСС нам не нужен, это очень дорого, и вообще, зачем изобретать что-то, если это уже изобретено. То, что изобретено не нами и не нами контролируется, их не волновало. А теперь с помощью спутниковой системы навигации ГЛОНАСС наши ракеты, выпущенные с подводных лодок, поражают объекты террористов на территории Сирии…
Недавно Роскомнадзор принял решение о замедлении работы «Твиттера», не желавшего соблюдать российские законы. Но, кроме «Твиттера», полегло вдруг несколько сайтов. И начались вопли – дескать, руки у вас не оттуда растут! А история-то была совсем другая. Через незащищённые системы к нам «зашли» и тихо и спокойно хлопнули, кого им надо. Тут же стала работать операция прикрытия. Когда их люди моментально стали подсовывать выгодную версию, которую подхватило большое количество легковерных пользователей. В этой связи невольно возникает вопрос: мы что, до сих пор думаем, что вокруг нас только друзья? Вокруг нас не только друзья, и против нас системно работают. С этими реалиями нашему обществу придётся считаться.
Беседовал Владимир МОХОВ, «Красная звезда»