16 (28) мая 1812 года был подписан Бухарестский мир.
Начало XIX столетия известно как «эпоха Наполеоновских войн». В историю русской армии накрепко вошли названия сражений той поры: Шенграбен, Аустерлиц, Фридланд, Прейсиш-Эйлау, Бородино, Малоярославец, Красный, Кульм, Лейпциг, Фершампенуаз, Париж… Но, как это часто бывает, за главными событиями нередко забываются все прочие, меньшие по масштабам, но порой не менее важные по своему историческому значению и зачастую неразрывно связанные между собой. К примеру – Турецкая война 1806–1812 годов.
Она была очень выгодна Франции. А потому 6 августа 1806 года в Константинополь прибыл наполеоновский посланник генерал Себастиани, который должен был пустить в ход все средства для вовлечения Турции в войну с Россией. Французы рассчитывали навязать русским войну на два фронта, если не вообще отвлечь их от европейских дел, в которые император Александр I активно пытался вмешиваться. В 1805 году он пришёл на помощь австрийцам, что завершилось Аустерлицем, теперь, в 1806-м, готовился поддержать пруссаков.
Впрочем, особых усилий для вовлечения России в войну не потребовалось: в Санкт-Петербурге была надежда наконец-то поставить точку в череде турецких кампаний, начатых ещё в 1695 году с Азовских походов Петра I. К тому же в душе у многих жило стремление освободить православных балканских христиан из-под гнёта турок. И, наконец, Александр I мечтал присоединить к России Молдавию и Валахию, взяв остальные придунайские княжества под своё покровительство.
В общем, желания противостоящих сторон, извечных врагов, совпадали – оставалось только плеснуть в огонь немножко маслица. Вот тут-то французы и подарили османам casus belli, повод к войне. По их наущению Турция закрыла для русских судов Черноморские проливы – выход в Средиземное море и в нарушение условий Ясского договора 1791 года, сместила господарей придунайских княжеств, которые ориентировались на Россию.
Русская дипломатия пыталась протестовать – протест был проигнорирован. Тогда царь повелел генералу Михельсону перейти Днестр и ввести войска в придунайские княжества.
У каждого времени – свои полководцы, соответствующие ему и его правлению. Вспомним «птенцов гнезда Петрова», разгромивших войско дотоле могущественной Швеции, «Екатерининских орлов», периодически бивших турок и поляков и расширявших пределы империи, «молодых генералов» (слова Марины Цветаевой) Александра I, героев 1812 года, или прославленных маршалов Сталина, полководцев из народа, сокрушивших гитлеровскую Германию…
На тот период, однако, в руководстве русской армии происходила как бы «пересменка»: прославленные «екатерининские орлы» – Потёмкин, Румянцев, Суворов и другие – в большинстве своём уже ушли в небытие, а александровские «молодые генералы» пока ещё были слишком молоды по возрасту или чинам. 44-летний Барклай-де-Толли – генерал-майором, 29-летний Ермолов – полковником; были ещё генерал-лейтенанты князь Багратион, 40 лет, и 35-летний Милорадович, но это были авангардные и арьергардные начальники, самостоятельных ролей ранее не игравшие. К тому же, как уже сказано, основные силы – и, соответственно, полководцы – находились на западном театре военных действий.
Главнокомандующим Молдавской армией был назначен 67-летний генерал от кавалерии Иван Иванович Михельсон, человек легендарной храбрости, вошедший в историю как «победитель Пугачёва». Этот отважный кавалерист наказывал подчинённым: «Не смотреть на число неприятеля, но искать его везде; трус гонит, а молодец отрезывает; начальник должен во всяком деле быть примером».
Он действительно был таковым. Историк русской армии А.А. Керсновский писал: «Несмотря на свои 70 лет, ходил в атаки с саблей наголо, показав себя перед смертью тем же лихим гусаром, каким был, когда гонял Пугачёва от Казани до Царицына». Обратите внимание на слова: «показав себя перед смертью»!
Переправившись 11 ноября через Днестр, Михельсон взял без боя крепости Аккерман, Килию и Галац и осадил Рущук и Измаил, отвергнувшие предложения о сдаче. Тем временем корпус генерала Милорадовича был форсированным маршем направлен на Бухарест. 13 декабря войска подошли к Бухаресту, столице тогдашней Валахии, и с ходу его атаковали. Турки, гарнизон города, дрались отчаянно, но были выбиты со всех пунктов и переколоты штыками.
«Милорадович, галопом, с саблей в руке, более храбрый, чем осторожный, влетел в город со своими гусарами, и в 4 часа вечера в Бухаресте уже не было ни одного турка. Милорадовича встретили как освободителя города, и действительно он был таковым, – вспоминал генерал граф Александр Фёдорович Ланжерон. И далее: – Вечером арнауты <православные албанцы> устроили Милорадовичу маленькую овацию… Как только они узнали, что дом князя Гики назначен для русского генерала, они собрали все турецкие головы, отрубленные ими, и положили их в два ряда по лестнице, на дверях и в галерее дома; против каждой головы они поставили зажжённый факел. Милорадович возвратился домой очень поздно и был провожаем арнаутами с большим триумфом. Видя издали иллюминацию, он был в восторге от неё, но когда вошёл во двор и увидел это ужасное зрелище, то на несколько минут потерял сознание. Он не захотел оставаться в этом окровавленном дворце и поместился там только несколько дней спустя, когда всё было вымыто и вычищено». В общем, Восток – дело тонкое!
А потом русская армия встала на зимние квартиры – почти до самого лета.
Переправившись в ночь на 2 октября через Дунай, русские разгромили вчетверо сильнейшего противника, захватив его укреплённый лагерь с 70 орудиями
Русские победы, присутствие врага на османской территории, пессимистические прогнозы на будущее – всё это привело к тому, что янычары свергли и убили султана Селима III, заменив его на Мустафу IV. Что ж, с незадачливыми правителями, влезающими в войну за чужие интересы, подобное случается нередко.
Новый султан, по отзывам современников, был человеком посредственного ума и занят был только своими удовольствиями, однако войну следовало вести дальше – и он приказал визирю с 40-тысячным войском двинуться на Бухарест.
Но пока турки готовились и собирались, генерал Милорадович стремительно повёл свои войска к Обилешти, где с рассветом 2 июня атаковал сосредотачивающиеся части турецкой армии, тогда ещё насчитывавшей порядка 18 тысяч человек. Впрочем, турки тут же бросили на наш левый фланг всю свою кавалерию, затем, отбитые ружейным и артиллерийским огнём на левом фланге, перенесли удар на правый фланг, но не учли, что там впереди находится глубокий овраг, в котором атакующие и застряли…
Сражение завершилось к 14 часам дня полным поражением неприятеля, потерявшего до трёх тысяч убитыми и ранеными, три знамени, пушку, два тулумбаса (инструмент, подобный литаврам) и множество разного рода имущества.
В биографическом очерке Михаила Андреевича, изданном в 1887 году, указывалось: «Милорадович одержал знаменитую победу при Обилешти, напомнившую туркам громовые удары Румянцева и Суворова, и тем спас столицу Валахии». Император Александр I пожаловал военачальнику украшенную алмазами золотую шпагу с надписью: «За храбрость и спасение Букареста».
Отметим, что Милорадович разгромил турок в тот самый день, когда в Восточной Пруссии произошло несчастливое Фридландское сражение. А вскоре, 27 июня, был заключён постыдный, но необходимый для России Тильзитский мир. За три дня до этого начались переговоры с турками – мир был необходим!
Обзор дальнейших событий возьмём у Антона Антоновича Керсновского:
«Весь 1808 год прошёл в бездействии и переговорах. Россия начала войну со Швецией. В Турции произведён очередной переворот, Мустафа IV низложен, а султаном провозглашён Махмуд II. В Эрфурте состоялось свидание Александра I с Наполеоном. Между Россией и Францией заключён союз, и Наполеон, желая заручиться помощью России в блокаде Англии и назревающем конфликте с Австрией, согласился на приобретение Россией Молдавии и Валахии. Император Александр повелел Прозоровскому вступить в переговоры непосредственно с Мустафой-пашою Рущукским (ставшим великим визирем) и требовать у него уступки Молдавии и Валахии (русско-турецкая граница по Дунаю) и протектората России над Сербией. Визирь уже согласился на эти чрезвычайно выгодные для России условия, но в ноябре был убит янычарами. Тем временем Англия и Австрия, ставшие врагами России после союза Александра с Наполеоном, убедили султана отвергнуть русские требования».
19 августа 1807 года скончался генерал от кавалерии Иван Иванович Михельсон. (Помните, «показав себя перед смертью»?) Нечасто главнокомандующий умирает на театре боевых действий по причине преклонного возраста. Но государь находит ему замену – 75-летнего фельдмаршала князя Александра Александровича Прозоровского.
Ровесник Суворова, произведённый одновременно с ним в офицеры, но на пять лет раньше – в генералы, новый главнокомандующий стал фельдмаршалом только сейчас, при назначении.
«Несмотря на глубокую старость Прозоровского, император Александр вверил ему армию против турок, которые не раз были им побеждаемы при Екатерине. Ему было тогда семьдесят шесть лет; он страдал от подагры и хирагры, но ещё имел дух бодрый, пылал усердием и на закате дней деятельно занимался службою, которая одна поддерживала угасавшую жизнь его», – писал Д.Н. Бантыш-Каменский, автор книги «Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов».
Мирные переговоры, хотя и весьма длительные, к желанному результату не привели, так что в начале 1809 года военные действия открылись вновь. Для начала новый главнокомандующий планировал взять крепости Журжу, Измаил и Браилов, после чего перенести военные действия на правый берег Дуная.
Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.
24 марта был предпринят штурм крепости Журжи, но, несмотря на героизм русских войск, победой не увенчался – к осаждённым всё время подходили свежие силы, и в конце концов русские принуждены были отступить. При этом, как сообщалось в реляции, «Турки потеряли более 2000 человек, 32 знамени и 13 орудий, из которых 7, по невозможности их увезти, были испорчены»…
Не прошло и месяца, как 19 апреля под непосредственным начальством князя Прозоровского, главные силы русской армии штурмовали крепость Браилов. Штурм окончился полной неудачей, войска наши понесли огромные потери…
Вроде бы Александр I не выразил особого недовольства, но рекомендовал оставить в покое крепости и перенести боевые действия за Балканы. Совет оказался дельным: 31 июля генерал Засс овладел Исакчею, а 2 августа – Тульчею; в тот же день генерал Платов занял Бабадах. Но это были уже последние успехи, как тогда говорилось, «маститого старца». О дальнейшем написал в своих «Записках» генерал от артиллерии Алексей Петрович Ермолов:
«Военные действия были прекращены на некоторое время. Я был свидетелем перехода войск в лагерь при Катени, знаменитый зарождением ужасных болезней в войсках и истреблением большого числа оных. Никакие убеждения не сильны были отклонить от занятия убийственного сего лагеря. Войска делали марши не более 15 вёрст и редко употребляли на то и менее десяти часов, ибо устроенные в большие каре и в середине оных имея тяжёлые обозы, медленно двигались они, по большей части без дорог. Фельдмаршал не переставал твердить, что он приучает войска к манёврам. Подверженные нестерпимому зною, войска очевидно изнурялись, и фельдмаршал, вскоре переселившийся в вечность, отправил вперёд себя армию не менее той, каковую после себя оставил».
Ситуация уникальная: на театре военных действий умирает от старости второй главнокомандующий! Кажется, Александр I уж слишком увлекался «бабушкиными» генералами – славными героями давно ушедшей эпохи. Хотя маститый старец не достиг за Дунаем никаких успехов, государь «в знак признательности к полезной Отечеству службе князя Прозоровского повелел всей армии носить три дня военный траур»…
Князь Пётр Иванович Багратион воистину прибыл «с севера милого в сторону южную». Точнее, «милый север» – это столичный Санкт-Петербург, а князю пришлось быть несколько севернее: во время Шведской войны 1808–1809 годов он командовал 21-й пехотной дивизией, занял город Або, отразил два шведских десанта, а в начале марта 1809 года преодолел по льду Ботнический залив и занял Аландские острова. Произведённый в генералы от инфантерии, он был назначен главнокомандующим Молдавской армией 30 июля, ещё до кончины князя Прозоровского. Но пока он доберётся до армии… Пётр Иванович прибыл уже на освободившееся место.
Очередной главнокомандующий поспешил начать активные действия. Как пишет Керсновский, Багратион «приказал отряду генерала Засса овладеть Измаилом, а графу Ланжерону, командовавшему в Валахии, усилить отряд генерал Исаева, двинутый на помощь сербам. Багратион с главными силами перешёл 14 августа Дунай и овладел всей Добруджей». Затем, взяв Кюстенджи и разбив 4 сентября при Рассевате турецкий корпус, князь двинулся к Силистрии, которую русские войска осадили… Однако, когда в начале октября визирь повёл к этой крепости свои войска, Багратион снял осаду, отвёл армию за Дунай и встал на зимние квартиры в Валахии.
В «Русском биографическом словаре» так говорится о произошедшем и его последствиях: «К Силистрии подходила уже другая половина армии великого визиря, русские же войска ниоткуда не могли ожидать себе подкрепления. Завязывать новый бой при подобных условиях представлялось Багратиону безрассудным; он решил отступить за Дунай и приостановить военные действия, рассчитывая возобновить их весною, с новыми, более значительными средствами и по вновь составленному им плану. Об этом он донёс в Петербург, но там его заподозрили в нерешительности и робости, и в марте 1810 года был назначен новый главнокомандующий».
Заметим, что руководству Молдавской армией трагически, фатально не везло – главнокомандующие сменяли один другого. «В течение 1809 года Россия ещё вела войну на Балканах и не особенно удачно, благодаря старости и дряхлости главнокомандующего князя Прозоровского. Его сменили скоро, заменив князем Багратионом, имевшим частные успехи. Затем был назначен главнокомандующим юный и талантливый Н.М. Каменский, который сразу поставил дело на твёрдую ногу, и можно было надеяться на скорое окончание войны с Турцией», – писал известный в своё время историк великий князь Николай Михайлович.
Граф Каменский 2-й, 33-летний генерал от инфантерии, участвовал в Швейцарском походе Суворова, где отличился на знаменитом перевале Сен-Готарде; командовал полком при Аустерлице и дивизией при Прейсиш-Эйлау; прославился в войне со Швецией: одержал победы при Куортане и Оравайсе… Главнокомандующий Финляндской армией генерал от инфантерии Барклай-де-Толли назвал его «искуснейшим генералом».
И действительно, всё пошло самым замечательным образом. В начале мая армия Николая Михайловича Каменского вновь перешла Дунай; 22 мая при Базарджике был разгромлен 10-тысячный турецкий корпус – противник потерял 3 тысячи убитыми и ранеными, 2 тысячи пленными, 68 знамён и 17 орудий; 30 мая, после семидневной осады, была взята Силистрия – её гарнизон, оставивший в крепости 40 знамён и 190 орудий, был отпущен.
Не стоит, однако, считать турок слабым противником! После всех поражений они смогли собраться не только с духом, но и с силами – и вскоре уже османская армия превышала по численности русскую. 10 июня Каменский обложил Шумлу, но штурм, предпринятый на следующий день, не удался, и осада была снята… Тогда главнокомандующий перенацелил свои усилия на крепость Рущук, но штурм этот был отбит, причём с громадными потерями – до 8000 человек убитыми и ранеными. Граф Каменский принуждён был отступить. Но это были частные неудачи – 26 августа при Батине 30-тысячный турецкий корпус был наголову разбит 21 тысячью русских.
Турки запаниковали! 15 сентября сдался неприступный, казалось, Рущук, где были оставлены 42 знамени и 247 орудий. Не перечисляя прочие победы, скажем, что кампания 1810 года завершилась полным успехом. Казалось, перед русскими открывается прямая дорога на Босфор, но осень уже вступила в свои права, а потому Каменский не рискнул вести свои войска через Балканы…
Армия встала на зимние квартиры, готовясь будущим летом решительно завершить затянувшуюся кампанию, но тут в начале января Каменский получил предписание государя отправить в Россию пять дивизий из девяти, у него имевшихся. Понятно, что эти войска нужны были для грядущей войны с Наполеоном, но с остающимися силами вряд ли можно было окончить «старую» войну. Между тем Александр I предлагал графу не только ограничиться обороной линии Дуная, но и склонить турок на заключение мира на выгодных для России условиях.
Как писал Керсновский, «Каменский на это отвечал, что принудить турок заключить мир с 4 всего дивизиями, действующими, к тому же оборонительно, никак нельзя. Он предложил, собрав эти оставшиеся 4 дивизии в кулак у Рущука, двинуться с ними вперёд за Балканы. План этот свидетельствует о больших полководческих дарованиях. 31 декабря 1810 года отряд графа Сен-При разбил при Ловче авангард начавшейся уже собираться турецкой армии. У Сен-При 6800 человек, 26 орудий. У Омар-бея 15 000 и десять орудий. У нас выбыло 480 человек, у турок 2000 убитых и раненых (сам Омар убит) и 1400 взято в плен, с 50 знамёнами и всеми 10 орудиями. Это была последняя победа Каменского; он тяжело захворал, вынужден был покинуть армию и весной скончался в Одессе», – пишет Керсновский.
Вот уж воистину гиблое место – должность главнокомандующего Молдавской армией!
И Александр I вновь остановил свой выбор на «екатерининском орле». «Ещё молодой герой боролся со смертию, как Михаил Илларионович прибыл, по высочайшему повелению, в армию и вступил в права Главнокомандовавшего», – написал Бантыш-Каменский. Задача перед Кутузовым стояла практически невыполнимая: своим 30-тысячным воинством не только разбить 100-тысячную османскую армию, но и принудить турок подписать мир.
Однако Суворов завещал: «Воюй не числом, а умением» – и Михаил Илларионович это блистательно доказал. А ещё Александр Васильевич давал Кутузову такую характеристику: «Миша хитёр, его сам де Рибас не обманет» – русский адмирал испанского происхождения Осип Михайлович де Рибас (Дерибас), более всего известный по одноимённой улице в Одессе, – был человеком весьма остроумным, ловким и изворотливым.
22 июня противник атаковал крепость Рущук, но был отбит и отогнан за десять вёрст, потеряв при этом более пяти тысяч человек. Но затем Кутузов оставил и взорвал крепость, усилив свои собранные в кулак войска рущукским гарнизоном, а затем вообще очистил правый берег. Великий визирь не понял этого манёвра и, сосредоточив свои войска близ Слободзеи, перевёл примерно половину армии на левый берег, навстречу русским, где укрепился и стал ждать атаки.
Атака вскоре последовала, но на войска, остававшиеся на правом берегу и никак такого не ожидавшие, а потому абсолютно к тому не готовые. Переправившись в ночь на 2 октября через Дунай, русские разгромили вчетверо сильнейшего противника, захватив его укреплённый лагерь с 70 орудиями. Оставшиеся в живых турки разбежались, тем самым ополовинив собственную армию…
Но это было только начало конца! Туркам было нанесено ещё несколько частных поражений, а та половина армии, что укрепилась в Слободзее, оказалась там блокирована. Причём если с фронта по ним били русские орудия, то с тыла, через Дунай – те самые 70 турецких пушек, что превратились в русский трофей. В итоге, как писал Керсновский, «съев свою последнюю лошадь, они 26 ноября запросили аман. Из 36 000 в живых осталось 12 000. Взято 56 орудий».
На том и завершились боевые действия самой продолжительной из всех войн, которые вела Россия с Османской империей. Далее пошли долгие и нудные мирные переговоры, потому как турки прекрасно понимали, что на Россию надвигается новая война – уже со стороны Польши, и старались отдать как можно меньше из требуемого, на что приходилось соглашаться. Но, как бы там ни было, 16 (28) мая 1812 года был подписан Бухарестский мир, позволивший Александру I сосредоточить практически все свои силы на западном направлении.
Передав командование над теперь уже Дунайской (переименована в 1812 году) армией адмиралу Чичагову, генерал от инфантерии Кутузов, возведённый государем в княжеское достоинство с титулом светлости, отправился в Санкт-Петербург. Впереди полководца ждал главный подвиг его жизни. Обеспечив спокойствие на южных рубежах империи, он разгромил врага на западных.
…После всего рассказанного нет смысла спрашивать, почему именно светлейший князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов в 1812 году был избран на роль спасителя Отечества.