Начало военных действий на Тихом океане придало Второй мировой войне подлинно глобальный характер, окончательно оформило два противостоящих друг другу блока государств.
Приняв в сентябре 1941 года решение воевать сначала с США и Великобританией на юге, японцы делали всё возможное, чтобы создать в Вашингтоне и Лондоне обратное впечатление о том, что Япония намерена в ближайшее время нанести удар по Советскому Союзу.
Содержавшаяся в послании премьер-министра Японии Фумимаро Коноэ президенту США Франклину Рузвельту от 28 августа «надежда японского правительства на то, что США будут избегать сотрудничества с Советским Союзом» и предложение со стороны Токио организовать личную встречу лидеров двух стран укладывались в рамки японской операции по дезинформации. Альтернативой же нарушавшего интересы США и Великобритании японского движения на юг было выступление Японии на севере – против СССР.
Это лишний раз убеждало Вашингтон в правильности утверждённого 21 июля 1941 года оперативного плана Тихоокеанского флота США, который исходил из неизбежности японо-советской войны.
«Каким жизненным интересам США может угрожать Япония? – писала 27 октября 1941 года американская газета «Чикаго трибюн». – Она не может напасть на нас. Это невозможно с военной точки зрения. Даже наша база на Гавайских островах находится вне досягаемости эффективного удара её флота».
Не только военное, но и политическое руководство США и Великобритании в своей стратегии исходили из ошибочного вывода о том, что в связи с выдвижением германских войск к Москве приближается и срок японского удара по СССР с востока. «Я думаю, – писал 15 октября 1941 года Рузвельт Черчиллю, – что они (японцы) направятся на север». Английский премьер соглашался с ним.
С 16 апреля 1941 года в Вашингтоне проходили американо-японские переговоры о нормализации двусторонних отношений. Правительство США с самого начала предложило для обсуждения четыре пункта: уважение территориальной целостности и суверенитета каждой нации; поддержка принципа невмешательства во внутренние дела других стран; поддержка принципа равенства, включая равенство возможности торговли; не нарушение статус-кво в районе Тихого океана, за исключением случаев, когда статус-кво может быть изменён мирными средствами.
При этом в обмен на вывод японских войск из Китая, образование в Китае единого правительства США не исключали возможность признания марионеточного государства Маньчжоу-Го.
Со своей стороны японцы предложили США признать Маньчжоу-Го, отказать в поддержке правительству Чан Кайши, предоставить Японии неограниченные права на получение в юго-западной части Тихого океана необходимого ей военно-стратегического сырья, не допускать укрепления американцами Филиппин.
Как писал бывший госсекретарь США Корделл Хэлл в мемуарах, согласно положениям японского проекта «над всем районом Тихого океана, по существу, устанавливалось своего рода совместное японо-американское государство, причём господство Японии простиралось над той его частью, где проживало 9/10 населения и было сосредоточено 9/10 богатств района. Права и интересы других стран почти совсем не принимались во внимание».
Хэлл считал, что «этот проект почти не давал надежды». Эти настроения разделял и Рузвельт, который, не возлагая особых надежд на благоприятный исход переговоров с японцами, тем не менее, стремился как можно дольше оттягивать начало японо-американской войны. Не рассчитывали на какие-либо компромиссы с американцами и японцы.
В донесении резидента советской военной разведки в Японии Рихарда Зорге от 14 сентября 1941 года сообщалось, что представитель флота и видный японский дипломат Сиратори Тосио сказали германскому послу в Токио Ойгену Отту и германскому военно-морскому атташе, что «переговоры с США есть последний эксперимент, чтобы доказать народу и крупным капиталистам, что достигнуть понимания с Америкой невозможно».
На состоявшемся 5 ноября 1941 года Императорском совещании было принято следующее решение:
«1. Начать военные действия в первых числах декабря; армии и военно-морскому флоту полностью завершить подготовку к операциям.
- Переговоры с США проводить в соответствии с прилагаемым документом (вариант «А» и вариант «Б»).
- Усилить сотрудничество с Германией и Италией.
- Непосредственно перед началом военных действий установить тесные связи с Таиландом.
В случае если переговоры с США к 0 часам 1 декабря принесут успех, военные действия отложить».
О том, что продолжение переговоров было ничем иным как «дымовой завесой», свидетельствует тот факт, что 1 ноября, ещё до Императорского совещания, был отдан «приказ № 1 по Объединённому флоту», в котором говорилось: «Великая Японская Империя объявляет войну США, Великобритании и Нидерландам. Указ об объявлении войны будет опубликован в день «Х». Довести до сведения данные приказа в день «Y».
5 ноября секретным приказом № 2 был установлен день «Y» – 23 ноября, а 8 ноября секретным приказом № 3 днем «Х» устанавливалась дата – 8 декабря.
Бывший накануне и в годы войны старшим офицером оперативного управления Генерального штаба японской армии полковник Хаттори Такусиро писал после войны: «Начальник Генерального штаба Сугияма и начальник главного морского штаба Нагано 3 и 5 ноября поочередно доложили императору оперативные планы и получили его высочайшее одобрение. 5 ноября верховное командование армии и флота провело военную игру в присутствии императора и разъяснило ему план операции на юге».
По поводу удара по Пёрл-Харбору в оперативном плане военно-морского флота указывалось: «Группе кораблей, основу которой составляют шесть авианосцев, под командованием командующего 1-го авианосного соединения нанести внезапный удар по основным силам флота США в базах на Гавайских островах. Основная цель группы – за десять дней до начала операции выдвинуться в район Курильских островов, а за один – два часа до рассвета в день «Х», находясь в районе 110 миль севернее Оаху, силами 400 самолётов нанести внезапный удар по авиации и кораблям в Пёрл-Харборе».
«Таким образом, – свидетельствовал Хаттори, – можно считать, что 5 ноября на совещании в присутствии императора фактически было принято решение начать войну».
Существуют веские основания считать, что последовавшие дипломатические манёвры японского правительства главным образом преследовали цель обеспечить внезапность японского удара по Пёрл-Харбору.
5 ноября министр иностранных дел Японии Того Сигэнори в направленных послу Японии в США Китисабуро Номура инструкциях, в частности, писал: «…Если мы не сможем обеспечить скорейшее завершение переговоров, то, как это ни прискорбно, их крах станет неизбежным… Когда совещание у императора закончит работу, мы немедленно сообщим вам его результат, после чего вы встретитесь с президентом Рузвельтом и госсекретарем Хэллом и сделаете все от вас зависящее, чтобы заставит их в полной мере осознать нашу решимость…»
При этом было дано весьма важное указание о том, что «в данных обстоятельствах соглашение необходимо заключить к 25 ноября».
Это был установленный срок для отдачи приказа о выходе в море авианосного соединения с тем чтобы, преодолев расстояние до Пёрл-Харбора, нанести по нему удар ранним утром 7 декабря 1941 г. (по гавайскому времени).
Как стало известно после войны, «расколовшие» японские дипломатические шифры американские спецслужбы быстро расшифровали депешу Того послу Номура, и Рузвельт и Хэлл прочли её до официального представления американскому президенту «новых предложений», предусматривавших некоторое смягчение японской позиции.
Содержание телеграммы взволновало американских руководителей. Стало ясно, что японцы затевают что-то серьёзное после 25 ноября.
Американское командование считало, что США не готовы к вооружённому столкновению с Японией. 5 ноября главнокомандующий военно-морским флотом США Р. Старк и начальник штаба армии генерал Дж. Маршалл представили Рузвельту меморандум, в котором предлагали продолжить политическое маневрирование с целью оттянуть конфликт с Японией.
«Соединенные Штаты, – указывалось в меморандуме, – должны избегать войны с Японией до того момента, пока не будут созданы достаточно сильные оборонительные позиции на Дальнем Востоке, или до того времени, когда Япония будет прямо угрожать или нападёт на территории, безопасность которых чрезвычайно важна для США». Под такими территориями подразумевались владения США на Тихом океане, страны Британского содружества, Голландская Индия (Индонезия).
19 ноября дальневосточный отдел госдепартамента США разработал проект временного соглашения с Японией сроком на ближайшие три месяца с перспективой его возможного продления. В документе в обмен на вывод японских войск из Южного Индокитая предусматривалось отменить «замораживание» японских фондов в США, объявленное 26 июля 1941 года.
Кроме того, США брались содействовать в отмене аналогичных распоряжений Великобританией и властями Голландской Индии, а также обещали «не рассматривать неблагожелательно установление мира между Японией и Китаем» на устраивающих Токио условиях.
Однако после обсуждения в правительстве США было решено проект «временного соглашения» усилить, внеся в него пункты о выводе японских войск с территории Китая и отказа Японии от Тройственного пакта с Германией и Италией. Эти пункты были призваны лишить Японию иллюзий по поводу возможности подтолкнуть США на путь умиротворения Японии.
Нельзя с полным основанием утверждать, что сделанные США предложения Японии от 26 ноября 1941 года, ставшие впоследствии известными как «нота Хэлла», действительно являлись ультиматумом.
Хотя в создавшейся обстановке выдвинутые Вашингтоном условия и выглядели как окончательные, нельзя исключать, что это было сделано не столько с целью спровоцировать Японию на первый удар, как об этом заявляют некоторые авторы, сколько с тем, чтобы, демонстрируя решимость не останавливаться перед столкновением, тем самым сдержать Японию от начала войны.
Однако к моменту направления «ноты Хэлла», можно сказать, «стрела была уже выпущена».
Японское авианосное соединение под командованием адмирала Нагумо Тюити, покинув пункт сосредоточения в заливе Хитокаппу острова Итуруп (Курильские острова) в 18 часов 26 ноября 1941 года, направилось тайными путями для нанесения внезапного массированного удара по Пёрл-Харбору. Важно отметить, что это произошло в момент, когда японское правительство ещё не получило «ноту Хэлла».
Поступившую затем в Токио «ноту Хэлла» японское верховное командование восприняло с энтузиазмом, назвав её «ниспосланным с небес благом» или «милостью богов» («тэнью»), ибо она давала возможность если не оправдать японское коварство, то, по крайней мере, представить дело таким образом, будто причиной начала войны явился «американский ультиматум».
С военной точки зрения операция была проведена безупречно. В 7.50 утра 7 декабря 1941 года (гавайское время, в Японии уже была ночь 8 декабря) ударное авиационное соединение совершило налёты на Пёрл-Харбор. В результате двух атак японская палубная авиация уничтожила или надолго вывела из строя 8 линкоров, 6 крейсеров, эсминец и 272 самолёта. В тот же день авианосные соединения Японии, базировавшиеся на острове Тайвань, осуществили массированные налёты на аэродромы Филиппин, высадили десант на севере Малайи, атаковали британские аэродромы в Малайе и Сингапуре и высадились в Южном Таиланде. У берегов Малайи японская авиация потопила английский линкор «Принц оф Уэлльс» и линейный крейсер «Рипалс».
8 декабря 1941 года конгресс США принял резолюцию об объявлении войны Японии. В тот же день в Японии был опубликован императорский рескрипт об объявлении войны Соединённым Штатам Америки и Великобритании. Вслед за Японией 11 декабря войну США объявили Германия и Италия. Затем в войну против Японии вступили Нидерланды, Франция, Китай. Началась война на Тихом океане, или, как её именовали в Японии «дайтоа сэнсо», – «война за Великую Восточную Азию».
Последствия японских атак Рузвельт и Черчилль обсуждали в конце декабря 1941 года на встрече в Вашингтоне (конференция «Аркадия»). Вот как описывал эту встречу американский историк А. Хэтч:
«Черчилль разложил перед Рузвельтом английские военные карты и заявил:
– От Сан-Франциско до Кейптауна или вокруг Индии к Адену 14 тысяч миль, а флота, способного вести борьбу с японскими военно-морскими силам, нет.
– Это правильно, – сказал мрачно президент.
– Более того, – продолжал Черчилль, – Гонконг падёт в любой момент. Малайя накануне оккупации. Стремительность японского нападения превзошла все наши ожидания. Если Сингапур падёт, за ним последуют голландские острова, возможно, Австралия…
– Я знаю, – сказал Рузвельт, – Филиппины почти потеряны. Макартур отброшен на полуостров Батаан; Гуам и Уэйк захвачены японцами. Если они будут продолжать давить, мы не сможем удержать Мидуэй. Сам Оаху находится под угрозой.
– Картина весьма мрачная, – продолжал Черчилль, – отчаянное положение и даже более…»
Начало военных действий на Тихом океане придало Второй мировой войне подлинно глобальный характер, окончательно оформило два противостоящих друг другу блока государств. Это было закреплено подписанием в Вашингтоне 1 января 1942 года Декларации Объединённых Наций. Среди объединившихся для борьбы с агрессорами 26 государств ведущую роль играли СССР, США, Великобритания, Китай.
США исходили из ошибочного вывода о том, что в связи с выдвижением германских войск к Москве приближается и срок японского удара по СССР с востока
Post Scriptum
В 1990-е годы в российских газетах появились статьи, в которых утверждалось, что обострение японо-американских отношений осенью 1941 года, повлекшее за собой начало войны на Тихом океане, якобы было инспирировано советской разведкой. Недвусмысленно давалось понять, что целью секретных операций Москвы было спровоцировать войну между Японией и США и тем самым отвести угрозу японского нападения на советский Дальний Восток и Сибирь.
Не остались в стороне от этих «сенсационных» утверждений и японские СМИ. Одна из газет Японии предпослала своей пространной статье на эту тему броский заголовок – «Спусковой крючок японо-американской войны». В ней также излагалась версия о том, что предшествовавшая японской атаке на Пёрл-Харбор «нота Хэлла», требовавшая прекратить японскую агрессию в Восточной Азии, якобы была инспирирована советскими агентами в США.
Подлинные же факты и документы свидетельствуют о том, что Сталин летом 1941 года действительно пытался побудить руководство США к оказанию давления на японское правительство с целью воспрепятствовать нападению Японии на СССР, однако действовал при этом не тайно, а официально, по дипломатическим каналам.
Заключая в апреле 1941 года пакт о нейтралитете с Японией, Сталин стремился в первую очередь избежать одновременной войны на два фронта – против Германии и Японии. Это понимали в США. Американский посол США в Москве Л. Штейнгардт отмечал: «Тем, кто утверждает, что советско-японский пакт представляет угрозу для Соединённых Штатов, я отвечаю, что Советский Союз имеет опасного соседа на западе и заинтересован в обеспечении мира на востоке. Я сам поступил бы точно так же на месте советского правительства».
Конечно же, подписывая пакт с Японией, Сталин хорошо знал о японо-американских противоречиях и о наличии у японского правительства наряду с «северным» (против СССР) также и «южного» варианта распространения агрессии. Понимал он и то, что советско-японский пакт о нейтралитете позволит Японии проводить операции на юге с большей свободой рук.
Но это не означало, что Москва была заинтересована в японо-американской войне. СССР было выгоднее, если бы США всеми своими силами вступили в войну не в Азии, а в Европе, против Германии. В этом случае Гитлер едва ли осмелился бы выступить против СССР, ослабив западный фронт против Великобритании и США.
После германского нападения Москва в условиях угрозы войны на два отдалённых друг от друга фронта была заинтересована в конкретных действиях США по предотвращению японского нападения на СССР.
8 июля 1941 года нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов в телеграмме советскому послу в Вашингтоне Константину Уманскому писал: «Нам особенно интересно было бы узнать, какие меры американское правительство может и хочет предпринять для предотвращения или затруднения выступления против нас Японии и какова будет его позиция в случае такого выступления… Спросите Рузвельта, не считает ли он, что более ясным и решительным заявлением, высказанным публично или в дипломатическом порядке непосредственно японскому правительству, Рузвельт мог бы значительно уменьшить шансы выступления Японии».
Тогда позиция США была уклончивой. Известно высказывание ближайшего помощника Рузвельта Гарри Гопкинса о том, что американцы «не любят посылать ноты, дающие понять, что США не нравится то или иное мероприятие, проводимое Японией».
Стремление Сталина нейтрализовать Японию, не допустить её активного участия в мировой вой-
не указывает на то, что для Москвы японо-американская война была невыгодна. К осени 1941 года была достигнута договорённость между СССР и США о поставках американского вооружения и других материалов, а также продовольствия.
Сталин не мог не учитывать, что в случае вступления США в войну с японцами эти поставки могут резко сократиться. По этой причине версия о том, что Сталин якобы был заинтересован в японо-американской войне, выглядит нелогичной.
Объективный анализ международных отношений в 1941 году в «треугольнике СССР – Япония – США» свидетельствует о несостоятельности версии о секретных замыслах Москвы «столкнуть японцев и американцев». Трагическая развязка в декабре 1941 года была предопределена всем ходом предшествовавших событий и явилась результатом непримиримой борьбы великих держав за господство в Восточной Азии и на Тихом океане.
Кошкин Анатолий Аркадьевич, доктор исторических наук, председатель Научного совета Российского военно-исторического общества.