Элиты Старого Света этой цели не скрывают и сегодня, открыто рисуя карты раздела, точно такие же, какие рисовали сто лет назад.
В этом году исполняется сто лет со времени окончания вооружённой интервенции на территорию СССР. Ныне мало кто знает, что последний интервент покинул территорию Страны Советов лишь в мае 1925 года, когда императорская Япония вывела свои войска с Северного Сахалина. Эта дата и побудила отдел истории «Красной звезды» провести серию круглых столов с участием ведущих российских военных историков. Тема отражения военной интервенции с участием ведущих держав Запада и Японии сегодня весьма актуальна, так как ныне правящие круги этих же государств вновь бряцают оружием и самоуверенно грозятся нанести нашему Отечеству некое стратегическое поражение.
Редакция газеты «Красная звезда» имеет большой опыт организации плодотворных научных дискуссий по широкому кругу вопросов военной теории и военной истории. Уже в наши дни были проведены серии круглых столов по истории Великой Отечественной и Первой мировой войн, материалы которых легли в основу вызвавших большой читательский интерес книг «Дорога к Победе» и «Российская империя на фоне Мировой войны». Темой новой серии встреч ведущих военных историков за круглым столом «Красной звезды» стала история отражения иностранной военной интервенции в 1918–2022 годах. Те события вековой давности проходили, напомним, на фоне очень сложного периода нашей истории – Гражданской войны, которой в нашей стране по-прежнему даются диаметрально противоположные оценки.
Когда-то Гражданская война представлялась старшему поколению россиян чуть ли не романтической страницей советской истории: они зачитывались романами «Как закалялась сталь» и «Хождение по мукам», с восторгом смотрели фильмы «Чапаев» и «Неуловимые мстители», песни «Красная Армия всех сильней» и «Там вдали, за рекой» звучали со сцены и на дружеских застольях, а туристы у костра под гитару дружно пели «Сентиментальный марш» Булата Окуджавы.
Потом, когда многое в нашей жизни стало меняться и пересматриваться, заговорили о трагедии Гражданской войны и о «психологии Гражданской войны», до сих пор живущей в обществе. Как часто бывает, все эти обсуждения напоминают маятник, качающийся от одной крайней точки до другой, если вспомнить, мягко говоря, споры, ведущиеся вокруг установки памятников и мемориальных досок деятелям Белого движения, то можно понять, что амплитуда его колебаний не сокращается. При этом, что интересно, за непосредственными столкновениями красных и белых как бы остаётся в тени иностранная военная интервенция – важнейшая составляющая, если вообще не катализатор той самой трагедии братоубийственной Гражданской войны.
Становление Красной Армии как боеспособной силы, способной обеспечить территориальную целостность Советской России, проходило через горнило жестокой борьбы с иностранными интервентами – войсками Великобритании, Франции, Италии, Польши, Румынии, США, Японии… Именно в тот период закладывались первые боевые традиции советских Вооружённых Сил, опираясь на которые армия Страны Советов взяла верх над военной машиной нацистской Германии и её многочисленных сателлитов. Вот почему отдел истории «Красной звезды» решил обсудить те самые события теперь уже вековой давности, чтобы помочь читателям сделать собственные выводы.
Западные державы всегда находили предлоги для вмешательства в дела России независимо от политического строя – будь то Российская империя, Советский Союз или современная Россия
В откровенном разговоре приняли участие председатель правления Российского исторического общества доктор исторических наук Руслан Гагкуев, вице-президент Ассоциации историков Второй мировой войны писатель Константин Залесский, профессор Института стран Востока доктор исторических наук Анатолий Кошкин, старший научный сотрудник НИИ военной истории Владимир Марковчин, профессор Академии военных наук Юрий Никифоров, представитель Московского отделения Российского военно-исторического общества Сергей Перелыгин, политологи Владимир Ершов и Александр Новопашин, автор исторических расследований писатель Николай Черкашин.
В ходе дискуссии, в частности, был поднят вопрос о хронологии событий столетней давности. По мнению Руслана Гагкуева, определить точную дату начала Гражданской войны невозможно. Сказать, что она началась с выступления чехословацкого корпуса, было бы слишком упрощённым подходом. Куда тогда относить боевые действия между Добровольческой армией и Красной Армией? А события в Иркутске? Отделить Октябрьскую революцию от Гражданской войны тоже крайне сложно – это, по сути, единый процесс, где одно вытекало из другого, и страна постепенно в него погружалась.
«Зато хочу определить дату начала вооружённой интервенции – 3 декабря 1917 года. В тот день на специальной конференции руководителей США, Великобритании, Франции и других союзных государств было принято решение о разделе территории бывшей Российской империи. Вот исток!» – продолжил разговор Анатолий Кошкин.
Владимир Марковчин, в свою очередь, отметил, что в первом томе известного сборника «Русская военная эмиграция 20–40-х годов» опубликован аналитический обзор, составленный в 1920 году перешедшим на сторону советской власти поручиком Зереном о характере взаимоотношений держав Антанты с лидерами Белого движения. Обзор почти полностью посвящён роли иностранных государств в Гражданской войне. В нём обозначены зоны их притязаний, чётко прослеживается закулисная политика каждой державы. Французы претендовали на Юг России, включая Крым. Британцы – на Север России. США также участвовали в интервенции… Вся информация представлена компактно и позволяет лучше понять сущность той самой интервенции.
Анатолий Кошкин обратил внимание участников дискуссии на практически забытую дату нашей истории. «В этом году, – сказал он, – исполняется сто лет окончания вооружённой интервенции на территорию Советской России – точнее, уже СССР, потому как последний интервент покинул территорию нашей страны в мае 1925 года, когда японцы вывели свои войска с Северного Сахалина. Считается, что на Дальнем Востоке действовали преимущественно японцы и американцы, но это не соответствует действительности. Президент Вудро Вильсон, направляя войска на Дальний Восток, предполагал и участие китайских войск, что почти не освещается в нашей историографии. Китай, поясним, тогда фактически был раздроблен и находился во власти различных милитаристских группировок.
Черчилль формулировал необходимость захвата Советского Дальнего Востока и Сибири так: «Большевики могут проникнуть в Индию и взбодрить всю Азию. Вот в чём дело!» В военной интервенции принимал участие британский доминион Канада. Кстати, и сегодня это государство Британского содружества активно участвует в поддержке, в том числе военной, киевского режима. Прошло столетие, а неприязнь к России и русскому народу элиты англосаксов сохранили.
«О присутствии канадских войск – 4192 солдата в августе 1918 года, действовавших в Омске в поддержку Колчака, а также во Владивостоке, почти никто не вспоминает, – отметил Анатолий Кошкин. – Их вывели в апреле –
июне 1919 года. Канада – это «осиное гнездо», которое мы игнорируем. Более того, на Дальнем Востоке действовали даже итальянцы, были и французские части. Вот вам «интернационал», обрушившийся на нашу страну!»
«Всё же отдельно хочется сказать об итальянцах, – подхватил тему Руслан Гагкуев. – Их участие, как и многих других иностранных формирований, объясняется просто: большую часть в них составляли пленные австро-венгерские солдаты итальянской национальности, оказавшиеся на территории России. В 1918 году из них начали формировать части. Италия подобно многим европейским странам декларировала поддержку интервенции и оказание «помощи». Помимо военнопленных, в Россию прибыли и добровольцы из Италии. Хотя эти группы позднее объединились, основная часть итальянских
войск дислоцировалась в Красноярске и принимала участие в боевых операциях. Но и на Дальнем Востоке также были итальянские части, хотя их боеспособность была сомнительной».
«Японцы, – пояснил Анатолий Кошкин, – отказались входить в 25-тысячный международный контингент, предложенный США и западными державами, потребовав собственного командования. Почему? Потому что они рассматривали Дальний Восток и Сибирь как свои будущие колонии».
По мнению Константина Залесского, важно обратить внимание на следующий аспект: при объявлении иностранной военной интервенции против большевиков упоминались представители порядка дюжины государств.
«Аналогичная ситуация наблюдалась и ранее: в 1812 году армия Наполеона, о которой в России говорили «двунадесять языков», вторглась в Россию, – напомнил он. – А ведь большевиков тогда ещё не существовало! Вспомним вторжение Гитлера – тоже представители множества национальностей… Западные державы всегда находили предлоги для вмешательства в дела России независимо от политического строя – будь то Российская империя, Советский Союз или современная Россия».
«Думаю, мы можем прийти к такому выводу: целью интервенции была не только борьба с большевиками, хотя и она, безусловно, существовала, но и подавление молодого государства рабочих и крестьян, представлявшего опасность для Запада, – подытожил Константин Залесский. – Главная цель, как и сейчас происходит, – это расчленение нашей страны. Они этого не скрывают, открыто рисуя карты раздела – точно такие же, какие рисовали сто лет назад. Об этом было бы полезно поговорить на следующих заседаниях круглого стола».
***
В первом заседании круглого стола, организованном отделом истории редакции газеты «Красная звезда» на тему иностранной военной интервенции в Советскую Россию в годы Гражданской войны, приняли участие:
Руслан Григорьевич Гагкуев – доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН, председатель правления Российского исторического общества.
Владимир Ревазович Ершов – политолог.
Константин Александрович Залесский – вице-президент Ассоциации историков Второй мировой войны, член-корреспондент РАЕН, писатель.
Анатолий Аркадьевич Кошкин – доктор исторических наук, профессор Института стран Востока.
Владимир Викторович Марковчин – кандидат исторических наук, доцент, старший научный сотрудник НИИ военной истории, профессор Академии военных наук.
Юрий Александрович Никифоров – кандидат исторических наук, доцент, профессор Академии военных наук.
Александр Александрович Новопашин – руководитель проекта «Ветеранский десант» Совета ветеранов Департамента военной контрразведки ФСБ России.
Сергей Игоревич Перелыгин – представитель московского отделения Российского военно-исторического общества.
Николай Андреевич Черкашин – писатель, автор исторических расследований, ветеран «Красной звезды».
Открыл первое заседание главный редактор газеты «Красная звезда» доктор философских наук Николай Ефимов:
– Журналистский коллектив «Красной звезды» имеет большой опыт организации плодотворных научных дискуссий по широкому кругу актуальных вопросов военного строительства и военной истории. Собственно говоря, столетие назад наше печатное издание для этого и создавалось. Начальник Политуправления Реввоенсовета СССР Владимир Антонов-Овсеенко в обращении для первого номера газеты особо подчеркнул, что новая газета «должна стать лабораторией военной мысли всей Красной Армии и Флота». Уже в нашем столетии отделом истории редакции «Красной звезды» с участием научной общественности проведены серии круглых столов по истории Великой Отечественной и Первой мировой войн, материалы которых легли в основу вызвавших большой читательский интерес книг «Дорога к Победе» и «Российская империя на фоне Мировой войны». Теперь есть намерение обратиться к ещё более сложному периоду нашей истории – Гражданской войне, которой в нашей стране по-прежнему даются диаметрально противоположные оценки. Предлагаем провести порядка десяти неформальных встреч, чтобы к 110-летию гибели Российской империи представить на суд научной общественности результаты непредвзятого и аргументированного обмена мнениями. К какому-то единому знаменателю мы, видимо, не придём, но можем помочь новому поколению читателей, выросшему уже в постсоветской России и избавленному от идеологических догм, сделать собственные выводы, опираясь на наши размышления.
Заседание вёл многолетний руководитель отдела истории, литературы и искусства «Красной звезды» писатель Александр Юльевич Бондаренко:
– Начиная наш разговор, давайте уточним, что именно произошло в Петрограде в октябре 1917 года?
Залесский: В октябре 1917 года в Петрограде произошёл государственный переворот, первоначально называвшийся Октябрьским переворотом. Лишь позднее, в советское время, он получил название Великой Октябрьской социалистической революции. В результате переворота Временное правительство было свергнуто, и к власти в Петрограде пришла партия большевиков.
Кошкин: Вы затронули очень серьёзный вопрос интерпретации Октябрьской революции в современной России! Я хотел бы отметить следующее. Действительно, существовал период, когда её официально называли переворотом…
Новопашин: Да, на одном из захоронений 1920-х годов в стене Новодевичьего монастыря, на старом кладбище, у кого-то так и написано: «Участник Октябрьского переворота».
Кошкин: Однако сейчас термин «переворот» используется не в историческом, а в идеологически-психологическом контексте. Тогда давайте и Великую Французскую революцию, и Английскую, и Февральскую будем называть переворотами! Дело в том, что сегодня этот термин используется для подтасовки фактов и создания у общественности впечатления о нелегитимности революции и самого существования Советского государства в течение всех 70 лет. Между тем РСФСР и Советский Союз рассматривались как ведущие государства мира, и сегодня мы видим в Азии огромные страны с многомиллионным населением, которые исповедуют идеи, возникшие в результате событий 1917 года.
Залесский: Вы абсолютно правы! Использование термина «Октябрьский переворот» в уничижительном контексте недопустимо. Необходимо пояснить, что «Октябрьский переворот» – это констатация факта, а не оценка. События, последовавшие за ним и приведшие к изменению социального строя, – это уже предмет оценки, и их вполне корректно называть революцией.
Никифоров: Считаю, что события Октября – лишь смена вывески. Революция произошла гораздо раньше. Свержение царя произошло значительно раньше, в феврале.
– Напомню, эту тему мы обсуждали на прошлой серии круглых столов – по Первой мировой войне, так что царя трогать не будем. А вот вопрос: почему Временное правительство не сумело удержать власть?
Залесский: Весь 1917 год в России происходил процесс постепенного изменения политической власти. Если в феврале – марте к власти пришли представители буржуазно-либеральных партий, то к октябрю правительство в основном состояло из эсеров. Этот процесс, сопровождавшийся нарастающим кризисом, привёл к тому, что к октябрю – ноябрю Временное правительство полностью дискредитировало себя непродуманной и авантюристической политикой.
Гагкуев: Менее всего мне хотелось бы выступать защитником Временного правительства. Но если говорить о 1917 годе, то утверждать, что лишь Временное правительство виновно в кризисе, охватившем страну, будет, мягко говоря, неверно. Возникает впечатление, что ответственность приписывается исключительно Временному правительству. Безусловно, политика, проводимая различными его составами, углубляла кризис, и страна в течение 1917 года скатывалась в Гражданскую войну. Но я считаю, что за начало Гражданской войны по большому счёту несёт ответственность всё общество. Ни одна из политических и общественных сил не работала на устранение кризиса, а их действия вольно или невольно вели к его углублению. В этом смысле виновато всё общество!
Марковчин: Революционные силы, участвовавшие в событиях Октября 1917 года, можно разделить на две части: революционно настроенные и те, кто им в той или иной мере симпатизировал. Среди них были не только большевики, но и анархисты, примыкавшие к ним по большинству позиций. Меньшевики и эсеры тоже представляли собой «перетекающий сосуд»: человек сегодня мог быть в одном лагере, завтра – в другом. Проследить путь отдельных политиков в тот неспокойный и нестабильный период очень сложно. Все лавировали, как могли. Однако это не принесло стране успокоения, а лишь усугубило положение.
Ершов: Говоря о событиях 1917 года и последующих, происходивших в годы Гражданской войны, уместно вспомнить слова Фёдора Михайловича Достоевского. Он писал, что Россию могут погубить не коммунисты и не анархисты, а либералы…
Новопашин: По-моему, мы это и сегодня сознаём, об этом у нас сейчас немало говорится. Но, насколько известно, хотя вот это как раз как-то умалчивается, краху Временного правительства способствовали и его официальные союзники – страны Антанты.
Никифоров: Не удивляйтесь, но интересный аспект изучения истории – анализ нацистской пропаганды времён Второй мировой войны. Пропаганда в нацистских газетах – в оккупационной прессе или в берлинских изданиях – представляла собой инструмент, подчинённый главной цели – разгрому СССР, поддержке предательства среди красноармейцев и сотрудничества на оккупированных территориях. При этом многие из представленных трактовок исторических событий формировались ещё в эмигрантских кругах. Анализ этих материалов позволяет выстроить пусть и упрощённую, но достаточно последовательную картину нарратива о революции и Гражданской войне. Ключевой особенностью является представление всех событий как исключительно внутренней проблемы России. Революционное движение изображается как результат деятельности революционной интеллигенции – от Герцена до Ленина, которая якобы разлагала Россию изнутри. Причинно-следственные связи между Первой мировой войной и революцией игнорируются. Вина за разложение России возлагается на Антанту – Англию и Францию, которые, по версии пропаганды немецких нацистов, и внедрили в Россию марксизм. За Антантой стоят англосаксы.
– То есть получается, роль союзников была, сейчас любят это слово, чисто гуманитарной?
Марковчин: Ну уж нет! Они искусно подводили страну к Октябрю 1917 года всеми возможными методами. Тогда на страну обрушился голод, искусственно вызванный. Известно, что Временному правительству помогали посланцы многих империалистических государств, включая Великобританию. Англия направила сюда двух асов Intelligence Service, британской разведки, – Сиднея Рейли и Джорджа Хилла. Они, получившие соответствующие мандаты от Временного правительства, должны были навести порядок на железных дорогах, обеспечивающих снабжение фронта продовольствием. Что же делали эти господа? И без них всё было в разрухе, а они усугубили положение железных дорог. При их непосредственном участии произошла всероссийская забастовка железнодорожных рабочих. Мало того, что на ключевых станциях не распределялись эшелоны с продовольствием, так они ещё и сбрасывали многие составы под откос как ненужные. А тем временем с Дальнего Востока и из Сибири к фронту шли эшелоны, которые упирались в непреодолимое препятствие, созданное в том числе британской разведкой в России.
Новопашин: Очень похоже на памятные нам события 1991 года! Давно, значит, отработанные методы…
– Вы заговорили о фронте… К слову, почему армия не поддержала Временное правительство?
Залесский: Так Русская армия к тому времени была фактически развалена: войска испытывали голод, дезертирство было повсеместным, а многие части уже были распущены. Поэтому армия не стала защищать Временное правительство, его защищали лишь отдельные подразделения, такие как юнкера и подразделения женского батальона смерти. Даже штаб Петроградского военного округа в Адмиралтействе потребовал вывода войск Временного правительства со своей территории, но, правда, безуспешно.
Гагкуев: Речь шла не о полном отсутствии выступлений в поддержку Временного правительства. Бои велись не только в Москве – это известная «кровавая неделя» с 25 октября по 2 ноября, но и в других городах: в Иркутске в конце декабря кровопролитные бои, в Казани они продолжались два дня, в Киеве. Однако массовой поддержки Временного правительства не было. Это свидетельствует не столько о поддержке пришедших к власти большевиков, сколько о глубокой дискредитации Временного правительства. Важно отметить, что даже в городах, где было объявлено о непризнании Совета народных комиссаров, поддержки Временному правительству также не наблюдалось.
Перелыгин: И всё же утверждение о полном отсутствии выступлений в поддержку Временного правительства неверно. В Петрограде уже на следующий день после начала Октябрьской революции был создан Комитет спасения Родины и революции, опиравшийся на военные училища, – Павловское, оно было разоружено, и Владимирское, которое оборонялось до 29-го числа. В Николаевском инженерном училище, находившемся в Михайловском замке, сформировалось ядро юнкерского восстания, ожидающего прибытия Краснова. В Москве 25 октября в Политехническом музее собрался съезд различных политических партий, создавший Комитет общественной безопасности, получивший поддержку от Александровского и Алексеевского училищ. В Иркутске также происходили бои с участием юнкерских училищ и пехотной школы прапорщиков. И все они выступали под лозунгом «Защита Временного правительства»…
Гагкуев: Временное правительство было непрофессионально, а потому бесполезно – реальных управленцев в нём попросту не было, и защищать его никто не хотел, потому как это было бессмысленно. Даже Алексеевская организация, ставшая основой Добровольческой армии, – кстати, она начала формироваться задолго до 25 октября 1917 года, хотя и выступала против большевиков, но опять-таки не за Временное правительство. Все понимали неизбежность столкновения крайних политических сил, но умирать за Временное правительство мало кто хотел. Отсутствие лояльных частей в Петрограде – следствие как ошибочной политики самого Временного правительства, так и старания Советов. Запасные полки превратились в своего рода революционную гвардию, освобождённую от каких-либо обязанностей и риска отправки на фронт…
– Давайте объясним, что такое те самые запасные полки, которые, как сказано, превратились в революционную гвардию.
Новопашин: Позвольте, я отвечу на этот вопрос словами историка Русской армии Антона Антоновича Керсновского: «Эти организационные соединения насчитывали по 20–30 тысяч человек при офицерском и унтер-офицерском составе, рассчитанном на обыкновенный полк в четыре тысячи штыков. Роты этих запасных полков – по 1000 человек и более – приходилось делить на литерные роты в 250–350 человек. Литерной ротой командовал прапорщик, только что выпущенный, имевший помощниками двух-трёх унтер-офицеров, иногда ещё одного прапорщика, столь же неопытного, как он сам… Запасные войска были скучены в крупных населённых центрах. Военное ведомство не озаботилось устройством военных городков – лагерей, где вдали от тыловых соблазнов можно было вести серьёзные занятия на местности».
– Воевать не умели, на фронт идти не хотели, к тому же и патриотический порыв августа 1914 года давно прошёл. А так как угроза отправки в действующую армию сохранялась, предпочтительнее было, как некогда сказал герой одного фильма, «с головой кинуться в революцию». Но понятно, что даже эти массы просто так «кинуться» не могли – кто-то должен был их сорганизовать, возглавить и повести. Кто?
Марковчин: Наиболее активной революционной партией, провозгласившей и начавшей реализовывать лозунг «Вся власть Советам!», оказались большевики. Они «проспали» Февральскую революцию, появившись на территории России только после неё и бросившись наверстывать упущенное. Членство в большевистской партии резко возросло – с 20 до 300 тысяч к октябрю 1917 года. Чем это объясняется? Правильно выстроенной политикой, направленной на завоевание народной поддержки. Как небольшой партии добиться больших успехов? Только за счёт пропаганды и больших денег. Современники вспоминали, что газета «Правда», до этого практически недоступная, за несколько дней достигла тиража чуть ли не миллион экземпляров и распространялась повсеместно. Население в столице было грамотным. Чьи газеты были востребованы? Тех, кто раздавал газеты бесплатно, а не продавал по три копейки за номер. Таким образом, факторов, способствовавших приходу большевиков к власти, было множество. Они оказались наиболее умелыми и изобретательными в этой сложной и непредсказуемой революционной ситуации.
Никифоров: Вы считаете, приход большевиков к власти был результатом финансовых вливаний. Чьи это были вливания?
Марковчин: Я участвовал в съёмках нескольких документальных фильмов, – в том числе о Ленине. В этой связи мы посетили множество российских и зарубежных архивов, где ничего особо интересного не нашли. Зато Элизабет Хереш, германская исследовательница, историк и писатель, прислала нам документы из немецких архивов…
– Элизабет Хереш – это автор книги «Купленная революция. Тайное дело Парвуса», изданной у нас в 2005 году?
Марковчин: Да, а также книг про императора Николая II, императрицу Александру Фёдоровну, цесаревича Алексея, «святого старца» Григория Распутина и даже, не удивляйтесь, про генерала Лебедя!
Ершов: Не особенно вдаваясь в подробности, уточним, что Александр Парвус, он же Израиль Гельфанд, – это деятель и теоретик марксизма. Кстати, именно он увлёк Троцкого той самой теорией «перманентной революции». К тому же он был успешным предпринимателем и, насколько можно понять, большим авантюристом, из числа тех, кого всегда привлекали революционные события и возможность в них активно поучаствовать…
Марковчин: Да, в общем так. Так вот, Элизабет Хереш прислала нам копии телеграммы германского генштаба с требованием выделить пять миллионов золотых марок на нужды русской революции и меморандум Парвуса, где кратко изложено, как и куда вливать деньги, в какие болевые точки страны бить и как в кратчайшие сроки достичь желаемого результата – вывести Россию из войны. Через нейтральную Северную Европу – Данию, Швецию – были созданы зонтичные структуры, которые служили лишь для заключения мнимых договоров с российскими предприятиями и банками и пересылки денег… Это одна часть закулисной истории, связанной с деньгами. Вторая часть – надо вспомнить, откуда прибыл Троцкий. Из США транзитом через Канаду, где его задержали и провели воспитательную беседу (там уже были англичане). Известно, что он вёз с собой около 10 000 долларов – не такая уж большая сумма, но достаточно для неотложных нужд и на первое время. А если проследить контакты Советского правительства с Германией и англосаксами, мы увидим, что они погашали долги, возникшие до Октября 1917 года.
Новопашин: Деньги брали, долги возвращали, однако потом под их дудочку плясать не стали! Напоминает практику Екатерины II, которую, когда она была великой княгиней, субсидировали, фактически, те же самые силы, но потом она, так сказать, также пошла своим путём.
– Деньги деньгами, но как же всё-таки большевикам удалось увлечь своими идеями самые широкие массы?
Черкашин: Большевики мастерски владели пропагандой, умело маскируя свои действия!
Никифоров: К апрелю 1917 года большевики успели наладить распространение огромными тиражами газеты «Правда». Кстати, генерал Краснов высказывает идеи, очень близкие к ленинским «Апрельским тезисам». Значит, идеи-то были здравые, из тех, что витают в обществе. Можно, конечно, всё упростить и заявить, что Краснов был на содержании немецкого генштаба…
Ершов: …Но правильнее будет согласиться с тем, что большевики лучше всех понимали то, что именовалось народными чаяниями.
Никифоров: Да, именно поэтому Ленин, по сути, отказался от части аграрной программы большевиков, приняв Декрет о земле. Этот декрет не устраивал многих экономистов – как дореволюционных, так и революционных, потому как они понимали, что в результате реализации этого декрета произойдёт падение товарного производства. Тем не менее стремление избежать массовых жертв, связанных с переделом собственности, толкнуло большевиков к поиску опоры в широких слоях населения.
Новопашин: Скорее, тут именно стремление к привлечению широких народных масс. О жертвах тогда вряд ли кто думал!
Марковчин: Сама технология прихода большевиков к власти была такова: массовая рассылка директив – где прижилось, а где нет, подхватили товарищи на местах или нет – это в духе того времени. Например, 25 октября 1917 года атаман Оренбургского казачьего войска Дутов получил ультимативную телеграмму, подписанную Ульяновым-Лениным, что ему предстоит разоружить всё Оренбургское войско и сдать оружие местному Совдепу. Так как формирований, готовых немедленно выступить против Совдепа, не нашлось, атаман бросил клич, и на следующий день 17 тысяч конных казаков пришли ему на помощь. После этого Совет был арестован, и была установлена собственная казачья власть. Более яркого примера я не могу привести.
– Понятно, что большевики смогли успешно подхватить «народный» лозунг: «Мир – народам, земля – крестьянам, фабрики – рабочим». Хотя, как кажется, последнее особого распространения не получило – рабочие не очень понимали, что им с этими фабриками делать, как ими управлять. А вот чего хотели сами большевики, для чего они брали власть? Не очень верится, что тот же товарищ Троцкий спал и видел, как бы осчастливить российского пролетария…
Марковчин: Любая революция или переворот – это прежде всего вопрос власти. Во-первых, революция направлена против существующего политического режима. Во-вторых, она мотивируется стремлением новой элиты к власти и реализации собственной программы. Мы прекрасно знаем, что большевики в основном были интернационалистами. Мировая революция – это конечная цель. Создание по всему миру нового мифического государства, где не будет буржуазии, угнетателей, а будет народоуправление, и счастье прольётся на каждую семью. Поэтому всё, на мой взгляд, предельно понятно. Сначала собственная власть в одной маленькой, в одну шестую часть земного шара, стране, а потом повсеместное распространение этой власти, где они опять же будут играть ведущую роль, на весь мир. Это троцкизм чистейшей воды, который реализовывался до тех пор, пока не стало Троцкого.
Никифоров: Если обратиться к немецким источникам, о которых я уже говорил, то, по их мнению, вся деятельность революционного движения – либералов, кадетов, большевиков и других – сводится к одному мотиву – захвату власти. При этом политические цели и реальные проблемы России игнорируются.
Залесский: В октябре 1917 года к власти пришло советское правительство – Совет народных комиссаров РСФСР, состоящий из большевиков. Это правительство было непрофессиональным, не имевшим опыта государственного управления. Многие здесь были недоучившимися студентами, хотя были и исключения, например нарком финансов И.И. Скворцов-Степанов, затем Г.Я. Сокольников. К власти пришли «профессиональные революционеры», получившие опыт в ссылках и каторгах, то есть в антиправительственной деятельности. Они не имели опыта государственного строительства, что и сказалось на их деятельности. Формирование коалиционного правительства в начале декабря 1917 года, когда шесть постов заняли левые эсеры, ситуацию не изменило. В конце 1917 года правительство всё ещё состояло преимущественно из «профессиональных революционеров»… Так что вопрос, насколько они могли разрешить те самые вековечные проблемы России.
– Но поначалу всё в общем шло довольно мирным путём. Тем более что основными народными требованиями, сразу же нашедшими отражение в первых декретах советской власти, были именно земля и мир. Относительно Декрета о земле мы сейчас говорили, а вот Декрет о мире… Ведь если заполучить землю хотели лишь крестьяне, о мире мечтали все слои населения. Вот только мира-то и не было.
Никифоров: В кругах русской эмиграции был выдвинут тезис, что большевики взяли власть, чтобы развязать Гражданскую войну. Эта мысль связана с хорошо известной историкам цитатой Ленина периода Первой мировой войны.
Ершов: Да, Владимир Ильич писал в сентябре 1914 года: «Единственно правильный пролетарский лозунг есть превращение современной империалистской войны в гражданскую войну».
Никифоров: Я считаю, что эту фразу следует понимать как реалистичное политическое осознание, свойственное любому политику, тем более в начале XX века: совершить социальную революцию, предполагающую экспроприацию собственности правящего класса, без сопротивления с его стороны невозможно. Правящий класс будет защищать своё положение всеми возможными способами. Большевики, на мой взгляд, не стремились к гражданской войне сознательно! Наоборот, они пытались прийти к власти, опираясь на максимально широкие слои населения, чтобы предотвратить гражданскую войну.
Черкашин: Ярким примером этого является Брестский мир! В советской пропаганде его представляли как плод борьбы Ленина за мир, как мирный договор. Однако на самом деле Брестский мир, который Ленин сам называл похабным, представлял собой значительную территориальную уступку и фактическую капитуляцию России в Первой мировой войне. Это была крайняя, вынужденная уступка!
Никифоров: Называть это капитуляцией – наша историографическая интерпретация этих событий. Мы же используем название «Договор о ненападении с Германией 1939 года», поскольку это официальное название документа. Хотя некоторые предлагают альтернативные названия, такие как «Тайный сговор», но это лишь оценочные суждения, концепты, навязываемые историками и популяризаторами. Ясно ведь было, что армия разваливается, что её фактически не существует. Необходимо было как можно скорее заключить мир и демобилизовать, распустить по домам эту деморализованную массу.
Гагкуев: Брестский мир, безусловно, связан с Гражданской войной. Его заключение привело к продвижению германских и австро-венгерских войск на территорию бывшей Российской империи, что существенно повлияло на внутриполитические процессы. Многие участники Гражданской войны принимали решение становиться красными или белыми именно с учётом реалий, созданных Брестским миром. Это очень важный момент!
Залесский: Конечно, Брестский мир повлиял на Гражданскую войну, особенно учитывая иностранную военную интервенцию, поддержку белых армий иностранными державами и внешнюю политику Совета народных комиссаров, включая попытки экспорта революции.
Новопашин: Мне кажется, если бы советское правительство или отдельные яркие его представители думали не о «перманентной революции» на земном шаре, а попытались, как они изначально обещали, построить «рай земной» на одной шестой части суши не для себя самих, а для тех самых народных масс, которым они как бы служили, идея социализма оказалась бы гораздо привлекательнее для трудящихся всего мира. Но, к сожалению, что получилось, то получилось…
– Это уже несколько иной вопрос, а потому возвращаемся к нашей заявленной теме. Хочу вас прямо спросить: когда началась Гражданская война в СССР?
Гагкуев: Определить точную дату начала Гражданской войны невозможно. Сказать, что она началась с выступления чехословацкого корпуса, было бы слишком упрощённым подходом. Куда тогда относить боевые действия между Добровольческой армией и Красной Армией? А события в Иркутске? Отделить Октябрьскую революцию от Гражданской войны крайне сложно: это, по сути, единый процесс, где одно вытекало из другого, и страна постепенно в него погружалась.
Кошкин: Зато хочу определить дату начала вооружённой интервенции – 3 декабря 1917 года. В этот день на специальной конференции руководителей США, Великобритании, Франции и других союзных государств было принято решение о разделе территории бывшей Российской империи. Вот исток!
Марковчин: В первом томе известного сборника «Русская военная эмиграция 20–40-х годов» опубликован аналитический обзор, составленный поручиком Зереным, перешедшим на сторону советской власти в 1920 году, о характере взаимоотношений держав Антанты с лидерами белого движения. Обзор почти полностью посвящён роли иностранных государств в Гражданской войне. В нём обозначены зоны их притязаний, чётко прослеживается закулисная политика каждой державы. Французы претендовали на юг России, включая Крым. Британцы – на север России. США также участвовали в интервенции… Вся информация представлена компактно и позволяет лучше понять сущность той самой интервенции.
Кошкин: В этом году исполняется сто лет окончания вооружённой интервенции на территорию Советской России – точнее, уже СССР, потому как последний интервент покинул территорию нашей страны в мае 1925 года. Это японцы вывели войска с Северного Сахалина. Хотя считается, что на Дальнем Востоке действовали преимущественно японцы и американцы, но это не соответствует действительности. Президент Вудро Вильсон, направляя войска на Дальний Восток, предполагал участие китайских войск, что почти не освещается в нашей историографии. Китай, поясню, тогда был раздроблен и находился во власти различных милитаристских группировок.
Черчилль формулировал необходимость захвата Советского Дальнего Востока и Сибири так: «Большевики могут проникнуть в Индию и взбодрить всю Азию». Вот в чём дело!
О присутствии канадских войск – 4192 солдата в августе 1918 года, действовавших в Омске в поддержку Колчака, а также во Владивостоке – почти никто не вспоминает. Их вывели в апреле – июне 1919 года. Канада – это осиное гнездо, которое мы игнорируем. Более того, на Дальнем Востоке действовали даже итальянцы, были и французские части. Вот вам «интернационал», обрушившийся на нашу страну!
Гагкуев: Всё же отдельно хочется сказать об итальянцах. Их участие, как и многих других иностранных формирований, объясняется просто: большинство составляли пленные австро-венгерские солдаты итальянской национальности, оказавшиеся на территории России. В 1918 году из них начали формировать части. Италия, подобно многим европейским странам, декларировала поддержку интервенции и оказание «помощи». Помимо военнопленных, в Россию прибыли и добровольцы из Италии. Хотя эти группы позднее объединились, основная часть итальянских войск дислоцировалась в Красноярске и принимала участие в боевых операциях. Но и на Дальнем Востоке также были итальянские части, хотя их боеспособность была сомнительной.
Кошкин: Кстати, японцы отказались входить в 25-тысячный международный контингент, предложенный США и западными державами, потребовав собственного командования. Почему? Потому, что они рассматривали Дальний Восток и Сибирь как будущие колонии.
Никифоров: Между тем в западной историографии вина за Гражданскую войну безоговорочно возлагалась на одних лишь большевиков, представлявшихся врагами своего народа.
Залесский: Это нацистская пропаганда для русских! У них же вся пропаганда была чётко было распределена: свои трактовки для казаков, украинцев, кавказцев… К сожалению, шизофреничность этой картины до сих пор, на мой взгляд, воспроизводится и в некоторых наших дискуссиях. Большевики изображались как тёмные силы, кучка людей, развязавших войну против собственного народа. При этом постоянно повторялась мантра о «братоубийственной классовой борьбе».
Но я хотел бы обратить внимание на следующий аспект: при объявлении иностранной военной интервенции против большевиков упоминались представители порядка дюжины государств. Аналогичная ситуация наблюдалась и ранее: в 1812 году армия Наполеона, про которую в России говорили «двунадесять языков», вторглась в Россию. А ведь большевиков тогда ещё не существовало! Вспомним вторжение Гитлера – тоже представители множества национальностей… Западные державы всегда находили предлоги для вмешательства в дела России независимо от политического строя – будь то Российская империя, Советский Союз или современная Россия.
Гагкуев: Безусловно, зарубежные державы преследовали свои интересы, и Первая мировая война сыграла важнейшую роль в начале иностранного военного вмешательства.
Кошкин: Думаю, мы можем прийти к такому выводу: целью интервенции была не только борьба с большевиками – хотя и она, безусловно, существовала – и подавление молодого государства рабочих и крестьян, представлявшего опасность для Запада. Главная цель, как и сейчас происходит, – это расчленение нашей страны. Они этого не скрывают, открыто рисуя карты раздела – точно такие же, как рисовали сто лет назад…
– Что ж, поговорим об этом на следующих заседаниях круглого стола.